Павел Девяшин – ГРОЗОВАЯ ТОПЬ (страница 6)

А Цаплину чем поклонимся? Что будем есть? Засолим разноцветную оренбургскую пакость и станем жевать вместо краюшки?

Хрустнули кулаки. На ладонях остались полумесяцы от ногтей. Но Варя не чувствовала боли.

Четверть часа назад она едва не выдрала сестре волосы. Вот было бы смеху! Что бы люди сказали? Ворожея, мол, спятила. Или того хуже — никакая она не ведьма, а самая обычная баба. Завидует чужим обновкам. Вон как сестру «уважила».

Девушка уходила от села всё дальше. В голове прокручивался тягостный разговор.

— Ты, Варь, мала ещё сестру лаять, — Агафья и не думала раскаиваться, на лице играла улыбка. — Я, между прочим, для всех стараюсь. Кто к тебе народ созывает? Кто просит, чтоб за гаданием обращались?

Варя не ответила. Её захлестнул жар, какой бывает в бане, если плеснуть на каменку.

Агафья истолковала молчание по-своему.

— То-то! Куда без меня… Встречают, Варюш, по одёжке. Никто не станет слушать бабу в обносках. А в платке: другое дело. Красота! Сразу видно приличную барышню… Таким от людей доверие.

Варя наконец обрела дар речи.

— Встречают, может, и по одёжке, а провожают по уму! Стоит тебе рот открыть, дура… Люди разбегаются, словно куры от тарантаса.

Сестра отмахнулась. В голосе звучала усмешка:

— Пристала тебе охота бузить из-за шести целковых.

— Сделаем вот что, — Варя не говорила, а шипела. Так страшно, что прохожие невольно глядели под ноги — нет ли гадюки. — Пойдёшь туда, где взяла, да вернёшь обратно!

Казалось, небо вот-вот рухнет на землю, а ветер, проникшись торжеством старозаветного гнева, принесёт полчища саранчи. Но Агафья не испугалась. Её пальцы обхватили тонкое запястье сестры, и Варина кожа вспыхнула огнём.

— Будь по-твоему. Но сперва подумай, что с тобой станет? Без просителей-то… Соберёшь котомку и поплывёшь по Волге-матушке на этой твоей щепке с паровой механизмой? Ой, вряд ли! Цаплин тебя вмиг соседу продаст. Или племяннице подарит — Настасье Глебовне. А чего это у нас подбородок запрыгал? Что зубы клацают?

Варя прикусила нижнюю губу. Сильно. До крови.

Повернулась, ноги сами понесли её прочь.

Ярмарка осталась позади. Мысли путались, голые пятки сверкали на вечернем солнце, оставляя следы в дорожной пыли. В ноздри ударил знакомый смрад… Государыня-топь.

Варя остановилась, чтобы перевести дух. Гнев понемногу стихал. Душа покрылась изморозью, словно вода в корыте, что забыли во дворе в зимнюю ночь.

— Тьфу ты, — выдохнула девушка. — Свяжись с дурой…

Раздался стук копыт. Варя подняла голову.

Из-за опушки, со стороны покоса, вылетела английская эгоистка — новомодная одноместная коляска.

В упряжке был всего один конь. На голове у возницы — запылённая фуражка, волосы до плеч. Он мог показаться былинным героем, однако в руке держал не копьё и не палицу — куда там! — обыкновенный сачок.

Варя невольно улыбнулась. Что за поворот судьбы? Впрочем, ей ли не знать, что судьба посылает именно таких гонцов. С выпученными глазами и сачком для ловли стрекоз.

— На охоту собрались, барин? — поклонилась Варя, не скрывая ехидства. — На крупного зверя?

— Очень смешно, — покривился мужчина. — Где тут у вас болото?

— Дашь полтину — скажу!

Казалось, он только сейчас удостоил её взглядом. Так богачи смотрят через увеличительное стекло на дохлых лягушек.

— У меня только рубль.

— Да за рубль, мил человек, я вам не только про болото поведаю — за руку отведу. Всех пиявок и ужей по именам назову.

Незнакомец снял фуражку и улыбнулся:

— Спасибо. Я сегодня уже встречал ужей. С косами. Там — на лугу.

Варвара пожала плечами — и раз! — единым махом забралась в коляску.

— Двигайтесь, ваше степенство. Небось, поместимся. Тут близко, да всё одно: на телеге быстрее.

Незнакомец слегка оробел. Не привык к бесцеремонному поведению. Вжался в бортик, словно прикосновение Вариного бедра обжигало его кожу даже через брюки.

— Ладная у вас колымага! С каучуковыми шинами, на рессорах. Английская? Да не рвите вы уздечку. Мягче, мягче. Лошадка только спасибо скажет.

Мужчина уже не смотрел на дорогу — только на неё. В его голосе звучало удивление:

— Разбираетесь? Кто учил?

— Встречалась с бариновым конюхом. Руслан Фёдорович душу дьяволу продал за лошадей да сбрую, — пожала плечами Варя и, неожиданно для себя, добавила: — То дело давнее. Пустое-с.

Её пальцы накручивали прядь волос.

Барин хмыкнул:

— А знаете что? Правьте-ка сами. Вот, держите поводья.

Варя вскинула брови:

— А можно?

— Если слезете с моей фуражки...

Девушку подбросило — щёки порозовели. Незнакомец поднял с сиденья фуражку и, поколебавшись, надел на голову девушки.

— С этой минуты вы капитан повозки. Везите нас, сударыня, к этому вашему болоту.

Она промолчала. Лошадка слушалась так, словно только и ждала, чтобы её передали в умелые руки.

— А вы...

— Извольте говорить мне «ты», барин.

— Тогда и вы... То есть ты… Зови меня Николаем. Я — Коля.

Он протянул ладонь. Варя хихикнула: ох, мужчины… Всё им надо потрогать друг друга в знак приветствия.

Минуту-две ехали в молчании.

— А ты вообще кто? Чем занимаешься?

Варя приосанилась.

— Я-то? С пращурами говорю. Людям помогаю. Не за так, конечно…

Коля хмыкнул:

— И сколько стоит твоя помощь?

— Пять рублей.

— Ого! — присвистнул он совсем не по-барски. — Пять целковых за обряд?

Позже, размышляя над сказанным, Варя и сама не поняла, почему ответила именно так:

— За один лишь взгляд. Ну что глядишь, Коля? Не расплатишься.

Он покачал головой. Что-то пробормотал, не разобрать.

— Душу не жалко за этакий взгляд.

Варя опустила глаза. И совершенно напрасно.