Павел Данилов – Аркус. Некромант Зот (страница 2)

Зот успокоился, приобнял Нику и прошептал в ухо:

– Я заставлю бесцветных ненавидеть врага.

От тона Зота даже у Ники, знавшей некроманта почти пятнадцать лет, побежали мурашки. Она все-таки добавила:

– И заставь полюбить себя.

Зот не ответил. Он пробежал взглядом по корешкам книг, выставил вперед руку и словно поманил невидимку пальцем. Одна из книг выпрыгнула с полки и оказалась в руках некроманта. Эта книга была непохожа на другие, она была из Аркуса, написана Белым жрецом для Красных. Красные – венец радужной лестницы, Белые же взяли на себя скромную роль правителей, возвышающихся над системой, ими же и созданной. Очень удобно. Установить законы, которые можешь нарушать только ты.

Читая, Зот надеялся выявить слабые места противника и найти догмы, неприятные для бесцветных. Отвлек его разговор солдат рядом с шатром.

– Как наш некр сегодня, а?

– Страшный человек, – хмыкнул кто-то.

– Человек ли?

– Тсс, придурки, нашли где болтать, – послышался третий голос.

– А Илар два раза пукнул и ходит гордый.

– Нам бы так пукать! – не согласился солдат. – Молниями!

Голоса затихли. «Заставь полюбить, – с иронией вспомнил совет Ники Зот. – Мой дар ненавидят и боятся. За мной идут, зная, что только черные чары могут остановить разноцветное рабство. Хотя и это больше воспоминания о былых успехах, чем правда».

Стенки шатра темнели, сильнее разгорались камни в светильниках – вечер окутывал лагерь тьмой. Ощутимей становился запах разводимых костров. Валерия так и не вернулась. Зот посмотрел на Нику – она дремала. Несколько коротких каштановых прядей сбились и лежали на смуглой щеке.

– Ника, – позвал Зот.

– Да? – Ника открыла глаза, но с места не двинулась.

– Позови Марти, пусть возьмет все журналы, и принеси нам поесть.

– Он же главный по снабжению, – улыбнулась Ника, – пусть жрачку и тащит.

– Ника! – Зот впился в нее взглядом.

– Бегу выполнять! – выставив перед грудью ладони, воскликнула Ника.

Мелкие стычки около Стены Зоту надоели. Он не хотел год за годом повторять судьбу предков и терять земли. Но, прежде чем планировать строительство дома, нужно знать, сколько у тебя кирпичей. Так и с войной.

Зот посмотрел на полог, за ним застыла фигура. Человек поправил волосы, несколько раз глубоко вдохнул и только потом вошел. Подмышкой Мартирос нес стопку журналов.

– Боишься заходить, Марти? – подначил Зот.

– В ваш террариум? – невозмутимо переспросил Мартирос, посмотрел в черные глаза Зота и сразу отвел взгляд. Затем добавил льстиво: – Ох наслушался я сегодня о тебе рассказов.

– К делу, – оборвал Зот, – что с едой, людьми, оружием? Есть резервы?

Цифры были неутешительными. Они всегда неутешительны. И ничего с ними не поделаешь. На то они и цифры. Вошла Ника и расставила перед ними тарелки. Зот продолжил рассматривать журналы, а Мартирос разбирался с мелко нарубленной жареной птицей.

– Принеси в жертву десяток-другой дармоедов, – с улыбкой предложил Мартирос.

– Пора бы, – сухо согласился Зот. – Народа куча, а в бою как будто вдвоем с Бенедиктом.

– Еще женщин не хватает, – добавил Мартирос, косо взглянув на Нику.

– Особенно тебе, – засмеялся Зот, – длинноногих и грудастых. Такие, как я понимаю, хозяйственную работу выполняют намно-о-го лучше.

– Зот, сжалься, – улыбнулся Мартирос. – Как без женщин-то?

– И какой список будем рассылать по городам? Десять обозов вяленого мяса, пятьдесят обозов камней, семь обозов металла и… полсотни красивых шлюх.

– Да зачем шлюх?

– А зачем не шлюх? – удивился Зот.

– Да хоть кого, – Марти пригладил светлые волосы, хотя они и так лежали идеально. – В деревне все замуж повыскочили после того, как мы тут лагерем встали.

Марти подскочил, когда сквозь него пронеслась Тень. Ударившись бедрами о столешницу, он упал обратно на стул и разразился ругательствами – словно камни бросал.

– Валерия, – строго сказал Зот, – эта шутка порядком всем надоела!

– Мне не надоела! – засмеялась Ника. – Марти, сердечко не шалит?

– Очень смешно, – пробурчал Мартирос, краска медленно возвращалась к лицу.

– Валерия, позови Илара и Бенедикта, – приказал Зот.

– Твоя Гусыня… – начал Мартирос, когда Тень покинула шатер.

– Злая, – закончил Зот. – Но преданная.

Илар вошел в шатер и степенно кивнул. Ника не удержалась и хихикнула, советник надел парадную малиновую мантию. На плече, словно светлячок-переросток, мерцал магический шар света.

– Илар, у нас военный совет, а не бал, – нахмурился Зот.

– Мантия сгниет, пока я дождусь праздника.

– Что есть, то есть, – согласился Зот. – Илар, где отряд чародеев? Почему каждый сражался сам по себе? Нужен мощный магический таран! Одного убили, занялись следующим. Понятно? Ты – командир.

– Сде-елаем, – растягивая гласные, пообещал Илар.

Бенедикт вошел спустя полчаса. По шатру разнесся запах, словно кто-то разбил кувшин с брагой.

– Свободен, – тут же сказал Зот.

Бенедикт серьезно кивнул, развернулся на пятках и вышел.

– Все свободны, – подвел итог Зот.

Некромант продолжал сидеть за столом, обдумывая план атаки.

– Ты спать собираешься? – не выдержала Ника.

– Уже сплю, – улыбнулся Зот.

В следующую секунду в шатер влетели звуки битвы.

***

В лагере царила паника. Половина бойцов Хаоса сладко спали, когда на них напали разноцветные. Впервые бой разыгрался вдали от Стены. «Устали ждать, когда мы сдохнем? – злился Зот, глотая одно снадобье за другим. – Решили сразу вырвать сердце?»

Много лет сыны Аркуса передвигали Стену вглубь материка, которая напоминала кабана, несущегося сломя голову через лес. С его пути можно отойти, и он пронесется мимо. Но сегодня кабан превратился в стаю волков.

«И Бенедикт пьян, черт бы его побрал», – вспомнил Зот, слыша крики солдат и не слыша громогласных команд Бенедикта.

Ника быстро натянула легкий доспех, перекинула через плечо колчан и лук, в руке засверкала сабля.

– На тебе обоз, – сказал Зот, – запряги коней, пока не разбежались, и уходи от битвы.

Ника кивнула.

«Зря они так, зря, – повторял некромант, ненависть мутила разум, – ночью у меня есть друзья».

Зот задрал рукав и провел кинжалом по испещренному сотней шрамов предплечью. «Если б кто-то следил, сколько я трачу крови, подумал бы, что во мне ее как в разжиревшей свинье».

Он кормил и призывал тварей, которые за каплю добровольно отданной человеческой крови готовы идти в бой хоть с дьяволом. Кровь текла и текла, падала тяжелыми каплями и исчезала прямо в воздухе.