Павел Чук – 2060 (страница 31)
– Вот и свитер высох, можно надеть, – обрадовалась она, следя, чтобы языки пламени не подпалили нежные нитки.
Через несколько минут Света оделась. Свитер и штаны были ещё влажными, но тёплыми, а продолжать сидеть полуголой возле костра стало опасно. Если кто заметит огонь и выйдет? Только сейчас, когда прошёл шок от событий последнего часа, она поняла, что находилась на волоске от гибели. И если бы не удача, что провалилась под лёд недалеко от берега, если бы не удача, что не растерялась и смогла выбраться, то её б хладное тело возможно вообще никогда не нашли.
Полдня Света просушивала вещи, проверяла, сортировала, что ей удалось забрать с собой из гостеприимного дома, а что пришло в негодность. Пожитков немного, но это всё, что у неё есть. Продукты почти все пропали, и что-то пришлось выкинуть, что-то сразу съесть. Ближе под вечер встал вопрос, что делать? Из города она выбралась, но куда идти дальше?
Трезво рассудив, что оставаться вблизи трассы не стоит, она собрала скудные пожитки и пошла, намереваясь найти подходящее место для ночлега где-нибудь в соседнем лесочке, который заприметила совсем недалеко, стоит только пересечь небольшой овраг.
Идти оказалось трудно, ноги проваливались хоть и не в глубокий снег, но ход замедлился значительно. Она рассчитывала, что доберётся до намеченного лесочка до захода солнца, но вошла в него уже глубокой ночью. Разводить огонь, собирать дрова, расчищать от снега площадку для костра сил не было от слова совсем, и она расположилась на поваленном дереве, доставая из сумки так полюбившуюся банку с мёдом.
Хруст ломающихся веток, приглушённое утробное рычание и… пара светящихся глаз, испугали Свету. Сдержав крик, она, бросив всё, побежала, не разбирая дороги. Бежала, спотыкаясь, поднималась и снова бежала, боясь оглядываться. Хриплое дыхание и утробный рык преследовал её, пока Света не увидела высокий забор, а через мгновение обнаружила на себе две крохотные красные точки, медленно поднимающиеся с живота в область сердца.
– Не стреляйте! Не стреляйте! – закричала она, захлёбываясь, сбив дыхание.
Свой голос она не узнавала, когда-то звонкий, мелодичный, он сейчас звучал хрипло и басовито. Света вскинула руки ввысь и продолжала кричать, но красные точки продолжали ползти вверх, на мгновение ослепив.
«В голову будут стрелять», – промелькнула мысль, и Света упала на колени.
– Не стреляйте! – повторила она, прощаясь с жизнью.
Преследовавшее рычание стихло, только ветер колыхал вершины сосен. Света стояла на коленях недалеко от высокого, в три человеческих роста забора. И напрягая зрение, пыталась понять, что происходит вокруг. Её не убили, хотя до сих пор находится на прицеле. В темноте она различила две красных точки, направленных на неё, но больше ничего не происходило. Эти едва различимые красные огоньки мерцали откуда-то сверху. Света поняла голову, но в темноте ничего не увидела. Издалека донёсся хруст сминаемого снега и гулкое жужжание. Большое красное пятно приближалось к ней.
«Зверь? Хищник?» – подумала она, но сразу отмела эту мысль. Единственное красное пятно медленно приближалось.
«Не может у хищника, или какого зверя быть только один, но большой глаз, – успокаивала себя Света, – и не похоже, что зверь так может ходить. Слишком медленно и прямолинейно».
Непривычный гул нарушал ночную тишину, Света уже отчётливо слышала механическое жужжание, но всматриваясь, не могла понять, что медленно, но верно к ней приближается. Рукавом она вытерла лицо, напрягла зрение, всмотрелась и тут же отпрянула назад. К ней медленно приближалась небольшая, всего по пояс, боевая машина, ощетинившаяся двумя крупными стволами. Большое красное пятно – прожектор медленно поворачивался из стороны в сторону, но освещение не давал, а только излучал тепло. Для городской жительницы, далёкой от военной службы появление рукотворного чудовища, раскрашенного в непонятные знаки и только своим видом наводящий ужас, довело до истерики. В памяти были сильны воспоминания о восстании беспилотных аппаратов, о той страшной бойне, которую они учинили. Сколько фильмов, сколько патриотических мероприятий ей пришлось осветить, а сейчас этот монстр стоит перед ней, медленно поворачивая ствол в её сторону.
– Не стреляй…те! – повторила она. Лучше умереть, не зная, что умерла, рассудило сознание и провалилось в забытьё.
***
[1] Пассмобиль (здесь) – вид наземного общественного транспорта.
Глава 18
Многочисленный караван из нагруженных людей двигался по ущелью. Шли они медленно, делая частые привалы, но цель, к которой они упорно продвигались, с каждым днём становилась всё ближе.
– Привал! – по цепочке, передаваясь из уст в уста, в очередной раз прозвучала команда. Когда авангард уже располагался на ночлег, арьергард продолжал идти, нагоняя голову колонны.
– Медленно идём, – произнёс молодой ки́ман.
– Медленно, но через день дойдём. Немного осталось, – согласился старик.
– Уважаемый Тим, я хотел бы попросить, – сбивчиво говорил, лет шестнадцати молодой человек.
– Знаю, что думаешь попросить. Хочешь, чтобы старейшины одобрили твой выбор жены? И кто она?
– Лейла, средняя дочь Ми́таса.
– Она согласна?
– Да, согласна и мы любим друг друга.
– Что любите, это хорошо, – немного задумавшись, вспоминая, Тим продолжил, – насколько помню, ваши семьи не имеют кровного родства. Хм, редкое сейчас явление. Так что не беспокойся, я поддержу твой выбор на совете.
Тим – старейший в общине ещё помнил, как вместе с родителями выбирался из крупного мегаполиса, как сверстники ему завидовали, что он уезжает жить в горы. Что будет гулять от рассвета до заката по зелёной траве, как будет встречать рассвет, как будет смотреть на звёзды из-за пылевого тумана невидимые в мегаполисе.
Тогда его звали Тимофей, родители звали коротко – Тим. Он так же помнил, как мама плакала вечерами, но не смела перечить отцу. Тим не понимал, почему она не хочет уехать, почему не хочет встретить рассвет, почему не хочет увидеть звёзды.
Сколько добирались до конечного места, Тим уже не помнил, дорога не отложилась в памяти. Он только помнил, что их стало больше. Появились сверстники, с которыми он весело играл, бегая в степи, пока взрослые продолжали куда-то идти. Потом поднимались в горы и долго сидели в найденной пещере, боясь выйти наружу, где бушевал сильный ветер. Когда Тим подрос, ему рассказали, почему покинули мегаполис. Почему отправились в далёкий путь, и почему придётся налаживать новую жизнь без полюбившихся гаджетов, без супермаркетов, где в любой момент можно купить всё, что необходимо.
Трудности обустройства прочувствовали на себе все. Долгая тяжёлая работа: выдалбливание, расширение полюбившейся пещеры затянулась на десятилетия. Приходилось добывать еду, пасти стада овец, учиться торговать и налаживать отношения с соседями, доказывая своё право свободного передвижения. Вначале было трудно, но потом, через поколения привыкли к такому укладу жизни. Кочевали по степи, разбиваясь на семьи, а когда предвестник очередного катаклизма маячил на горизонте, собирались в одну большую семью и шли в подготовленные пещеры.
Будучи молодым, Тим не знал, откуда старейшины берут знания о грядущих катастрофах, но повзрослев, став одним из глав семей, его допустили к великой тайне и сейчас он был её хранителем. Он остался последним, кто помнил, как это жить в большом городе, как вместо того, чтобы идти к ручью за водой, стоит открыть кран и вода сама потечёт и утолит жажду.
Тим уселся на расстеленную циновку, принял плошку с едой. Уважение к старшим прививается с детства. Может от того, что старики долго не живут, а может, потому что только они знают, когда надо собираться и уходить в горы.
Тим отложил плошку с горячим варевом, достал из наплечной сумки завёрнутый в тряпицу потёртый блокнот. Раскрыл его. В этом блокноте были записи – самые ценные знания его племени. Не каждый ведал, откуда старейшины знают, что пора собираться и идти в убежище пережидать очередную напасть. Только единицы были посвящены в эту тайну. Очень давно, ещё в прошлом веке какой-то учёный придумал математическую модель прогноза напряжённости биополя Земли. Не разобравшись, учёный свет высмеял революционную идею пожилого учёного. После разгромной рецензии на его статью учёный скончался, но остались его последователи, которые довели до практического применения его идею. Одним из таких последователей и был отец Тима. История поросла легендами, учёного стали считать пророком, а его последователей называть ки́манами. По имени основателя учения – Станислава Ки́мана.
Старейшина перелистнул блокнот на последнюю страницу. После длинных строк вычислений в конце красовалась только одна цифра «2060». Такой результат получился впервые. Главы семей неоднократно проверяли полученный результат, но итог оказывался одним и тем же. В прошлый, как и в предыдущие разы, финальный результат не ограничивался четырёхзначной цифрой, а состоял из шестизначного, а иногда восьмизначного набора цифр, и такая аномалия бросала зёрна сомнений в правильность произведённых расчётов или того хуже, предвещала конец всему.