Павел Чекалин – Последний день в мае (страница 12)

– Простой труд?! – возмутился Леонид, сверкнув глазами, – тогда он станет таким как все, а это…

– Простите, а о чем вы говорите? – вмешалась Аня, делая пометки у себя в тетрадке.

– Об абстрактном и конкретном в литературе, Анна Владимировна, – ответил лысый мужчина, – добрый вам вечер, ребята! Вы сегодня с кавалером?

– Да, это Ярослав, – ответила Аня.

– Здравствуйте, – произнёс я, – у вас занимательная беседа, разрешите я добавлю от себя, как представитель солдатского коллектива.

– А вы сами литератор?! – вмешался Леонид, схмурив брови.

– Нет, просто мы в армии любили почитать все вместе, – ответил я.

– Тогда как вы можете рассуждать…! – начал худой литератор, но был схвачен за правую руку Виталием.

– Прошу, продолжайте! – перебил он, – я изучаю мнения рабочих в городе и крестьян в селе, но с военным говорю впервые.

– Признаюсь, правы вы, Виталий Николаевич, – продолжи я, переводя рукой с одного автора на второго, – литература должна служить и помогать коллективу. Мы в армии, когда вместе читали Островского, после в лёгкую проделывали марш броски на десятки километров, чувствуя насколько силён Корчагин, и что мы, живущие после трудов таких людей, должны стать ещё сильнее. А если бы читали упадническую историю, то и на пятом километре языки на плечо повесили.

– Браво! – обрадовался Виталий, – слышал, Лёня, что новое поколение говорит?! Вот и пиши так!

– Посмотрим, что Уваров скажет! – обидчиво ответил второй писатель, – он в литературе понимает куда больше!

В это мгновение дверь распахнулась, и за моей спиной раздался раскат приближающихся сапог, который заставил окружение смолкнуть и заострить внимание на госте. Внезапно чья-то рука по-армейски рухнула мне на плечо, и раздавшийся молодцеватый баритон заставил меня обернуться.

– Товарищ, разреши упасть рядом? – произнёс молодой человек, в классическом костюме. У него были стройные скулы, голубые глаза, выбритые виски, и зачёсанные назад светлые волосы. – Всюду занято, а мы с тобой, похоже, родственные души.

– Конечно, товарищ, падай рядом! Ярослав Мельников, – ответил я и протянул руку, когда он сел.

– Рад знакомству, а я…, – начал гость, но его перебил Леонид.

– А вы кто будете?! Новый литератор?! – воскликнул он, усмотрев конкурента.

– Нет. Уваров я, Анатолий Александрович, – ответил гость, глядя на меня и Аню. – Но вы про меня и так наслышаны, уважаемый Леонид Валентинович.

– Ах! Как я мог вас не признать, дорогой товарищ Уваров, – хвалебно продолжил стройный литератор. – Давно хотел увидеть вас! Как вы в прошлом месяце этого писаку Андреева, этого антисоветчика, в своей колонке вздули, загляденье! Ему и на глаза стыдно показываться, потому как…

– Вздувать в мои привычки не входит, – отрезал Уваров, ударив пальцем по столу. – А раскритиковал я товарища Андреева за ошибочное представление об отдельных моментах правления Ивана Грозного. Не присутствует он, потому как вторую неделю работает в государственном архиве, чтобы составить новый план написания, и художественно передать ту эпоху.

– В архиве?! – восхитился Леонид. – Неужели вы обладаете таким влиянием?!

– Виталий Николаевич, – переведя внимание, продолжил Уваров. – Ваша работа пока читается, она хороша, но дайте нам еще пару недель, мы вернем рукопись с комментариями.

– Конечно, Анатолий Александрович, – кивнул крупный литератор, и вернулся к прослушиванию поэта.

Уваров также замолк. Сложив на стол блокнот, он занёс в него мои инициалы. После, обведя их, молодой человек обернулся к Ане, заставив девушку оторваться от просмотра.

– Анна Владимировна, – начал критик, достав бумаги из тёмной папки, – ваши стихи также рассмотрены, но я бы добавил… конкретики. Сейчас у вас героиня боится выходить в мир, словно до этого не жила в нём. Лучше опишите, как она попадает в новый коллектив, и становится его частью, трудясь наравне с остальными людьми. Как вам такое?

– Очень интересно, товарищ Уваров! – улыбнулась Аня, – вы сейчас вернёте черновик обратно?

– Так точно, – ответил Анатолий, передав ей листы, – копию я сделал для себя, а вы держите оригинал, к нему отдельно прилагаются мои комментарии. Поразмыслите ещё и пришлите вновь.

– Конечно! Обязательно ознакомлюсь с ними и…, – не успела окончить мысль Аня, как послышался голос Леонида.

– А как же я?! Почему им двоим похвалы, а я в пролёте?! – возмутился литератор, широко расставив руки.

– Прошу умерить пыл, Леонид Валентинович, – громче проговорил Уваров.

– Умерить пыл?! – приподнялся автор, стукнув кулаками по столу, и заставив умолкнуть коллектив, – почему остальным всё?! Овации, дачи, премии, а мне только ваши наставления да отписки, мол переделывай?! Не хочу воспевать ваших рабочих и их рутину! Я желаю говорить о высоком, потому как я творец, а они…! – осекся Леонид Валентинович, увидев, что и Анатолий Александрович занял в позу.

– Прошу продолжайте, – спокойно ответил критик. – Кто же они?

– Пыль… – промямлил творец, опустив глаза

– Громче. Чтобы все слышали! – приказал Уваров.

– Пыль! Безликая масса, живущая по указке! Кто вы такой и как вы смеете критиковать меня?! Вы всех подхалимов публикуете, участки выдаёте, а мне только перепиши! – завопил Леонид Валентинович, залившись слезами.

– А теперь сел и успокоился! – приказал Анатолий, и перевёл внимание на коллектив. – Товарищи, прошу продолжать собрание, у человека нервный срыв.

Авторы приступили к обсуждению текста нового чтеца, а Уваров и Леонид, вернувшись на места, некоторое время переглядывались. Их лица сильно отличались: если литератор стал подобен спелому томату, то Анатолий, обратившись первым к нему, сохранил спокойный взгляд и улыбку.

– Леонид Валентинович, ответьте честно, вы ради чего пишете?

– Чтобы…, – всхлипнув, продолжил он, – я хотел стать значимым автором, человеком со статусом…

– Значит, литература вам не нужна? – опередил его критик.

– Нужна, мне нравится писать, но я делаю это…

– Продолжайте, – произнёс Анатолий.

– Плохо… – подняв лицо к потолку, признался творец, – не старательно и не для искусства, товарищ Уваров.

– Вы хотите, чтобы я вам помог создать произведение? – поинтересовался гость.

– Да! Очень хочу, товарищ Уваров! Я готов на любые вызовы ради книги! – качая головой, ответил автор, – помогите мне, пожалуйста.

Уваров вздохнул, и, достав из своей тёмной папки справку, он аккуратно нанес на ней сведения, а после передал литератору.

– Направление в колхоз? – удивлённо прочёл Леонид с улыбкой на лице. – В Подмосковье?

– Развейтесь в поселке, пообщайтесь с крестьянами и поработайте руками, – ответил Анатолий, собирая бумаги. – А там и вдохновение придет. Машина ожидает вас внизу, Леонид Валентинович. Ступайте и получите черновики, завтра выезжаете.

– Спасибо, товарищ Уваров! – вскочив со своего места, воскликнул писатель. – Товарищи, до свидания! Простите меня и до новых встреч!

Он покинул зал, и Анатолий, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на нас с Аней, сохранив радостный, но утомленный вид.

– Пора домой Анна Владимировна, уже поздно, – обратился критик к девушке.

– Да, припозднилась… – согласилась спутница, начав собирать вещи.

– Мы вас довезем, – ответил парень, переведя взгляд на меня, – Ярослав, а тебя по какому адресу?

– Общежитие номер три, – донёс я.

– Сделаем, – произнес Уваров, резко поднявшись на ноги и повысив голос. – Товарищи литераторы! Я благодарю вас за этот чудесный вечер, и за зачитанные отрывки, они очень хороши! Уверен, я буду не в меньшем восторге, когда ознакомлюсь с ними самолично, а сейчас прошу меня извинить, но мне пора, – окончил он и, кивнув нам в сторону двери, удалился широким шагом под общие аплодисменты.

***

На улицу уже спустился мрак, и, проследовав до ограды, мы с удивлением обнаружили, что нас ожидает автомобиль. Им оказался тёмный ГАЗ М-1, припаркованный у дороги, и лунный свет отражался от его покрытия.

Возле машины нас ждал человек. Он был немного выше Уварова и носил усы. В салоне на пассажирском месте виднелось ещё одно лицо, которое было сложно разглядеть. Когда мы подошли ближе, стоящий незнакомец обратился к нам.

– Направление в колхоз?! Оригинальное решение, – проговорил он с лёгким южным акцентом.

– Я продумал самый оптимальный вариант. Пусть поживет полгодика с людьми, вернётся новым человеком, – ответил критик, открыв перед нами дверь, и обратился к сидящему: – Подвезём молодых?

Лицо подало утвердительный кивок, и, запустив Аню, а затем меня, Уваров сел с краю, захлопнув дверь. За ним сел водитель, и мы неспешно двинулись по ночной Москве.

– Рассказывай, Ярик! Ты не против, если я так обращаюсь? – начал Анатолий уже совершенно иным, несерьезным голосом.

– Нет, – ответил я, – а что рассказать?

– Всё, – с улыбкой глянув на впереди сидящего, ответил критик, – как есть, всё рассказывай, мне любопытно узнать тебя!

– В Москве я совсем недавно, – начал я, глянув в зеркало заднего вида и встретив там пристальный взгляд серых глаз, – вернулся с армии и готовлюсь поступить на экономический факультет. А сам родом из-под Сталинграда.