Павел Чекалин – Последний день в мае (страница 13)
– Ничего себе! – восхитился Уваров, – а в каком роде войск служил?
– Пехота. В армии мне очень понравилось, особенно уроки политинформации, на них и определился, что хочу изучать политэкономию, – доложил я, ощутив, что Аня взяла меня за руку.
– Родни в городе нет? – послышался вопрос с переднего пассажирского места.
– Никак нет, – кратко произнес я.
– Но красивых друзей ты успел ухватить, – подметил литератор, изучая нас взглядом, – Анна Владимировна, вы уже определились, куда поступать?
– Да, в институт к брату, но на литературный факультет, – ответила девушка, посмотрев ему в глаза.
– Можете не сомневаться, – продолжил Уваров, – вас там ждёт большое будущее, но прошу вас не только писать, но и как можно больше читать. Ох, мы уже на месте! – произнёс он, глянув в окно.
– Спасибо, что довезли нас, – проговорила Аня, открыв дверь.
– Ярослав, ступайте прощаться, мы вас подождём, – послышался голос впереди.
Покинув автомобиль, мы, держась за руки, отправились до подъезда. На тот момент у меня в голове оказался букет мыслей: с одной стороны, мне очень понравилась прогулка с Аней, а с другой – моё внимание захватил новый знакомый, и мне хотелось поговорить с ним. Дойдя до места, девушка повернулась ко мне, поступив очень близко.
– Я чудесно провела время, большое тебе спасибо, Ярослав, – произнесла она, глядя мне в лицо, не отпуская руки.
– Мне тоже очень понравилось собрание, оно оказалось… весьма необычным, на мой неопытный взгляд, – призадумавшись и покачав головой, ответил я, – такое у них часто случается?
– О нет, – улыбнулась Аня. – Такое у них впервые, я и сама не ожидала такой истории!
– Да… Пора?
– Пора, – ответила она, поцеловав меня в щёку. – С нетерпением жду новой встречи, – добавила Аня и легкой поступью скрылась в подъезде.
– До свиданья… – отправил я ей вслед.
Оставив девушку, я вернулся в автомобиль, где меня ожидала эта
2) Московское лето
1.
К окончанию первой летней недели я полностью сжился с Владиленом. Мы не только нашли общий язык, но и стали придерживаться схожего распорядка дня. Сухарев любил слушать мои истории о провинциальной жизни и армейском коллективе, а я, в свою очередь, с вниманием вслушивался в его домашние лекции.
Его летние каникулы были уже не за горами, а вместе с ними и сессия подходила к концу. После её завершения мы договорились с товарищем поехать к моим родным, чтобы увидеть Сталинград.
В пятницу мы поднялись по армейскому распорядку, и, совершив пробежку с зарядкой, принялись готовиться к субботнему походу в гости.
– Значит, ты хочешь приобрести подарки для моей семьи? – принялся рассуждать Владилен. – Может не стоит?
– Что ты, – махнув рукой, начал я, – мне это даже в радость, да и к тому же я планирую найти работу на лето, будем считать, что это заранее проставляюсь!
– Да, тоже было бы неплохо потрудиться, – согласился товарищ, одеваясь на выход, – но ты можешь быть спокоен, потому как институт выдаст нам направления на какую-либо комсомольскую стройку, но с этим придётся обождать до июля.
– А до тех пор три недели жизни, за которые следует заполнить пробел, – ответил я, собравшись в дорогу, – а куда мы сейчас отправимся?
– В Мосторг! – гордо произнёс Сухарев, открыв входную дверь, – лучшего места, чтобы приобрести всё и сразу не найти! В путь!
Универмаг располагался западнее нашего общежития. Чтобы добраться до нужного места, мы могли бы сразу поехать на метро, но Владлен предложил отправиться на автобусе и осмотреть город.
Устроившись удобнее в свободном салоне, мы смогли насладиться живописными видами, открывающимися с дороги. Сухарев считал важным рассказывать про места, встречающиеся по маршруту, их краткую историю и что лично его с ними связывало. Где-то они ходили всей группой, где-то гуляли с Инной, иногда до самого утра. Всё это было очень интересно, и мне нравилось осознавать, что ближайшие годы я проведу здесь, став частью коллектива таких замечательных людей.
По приезде к универмагу мы, решив осмотреть его с улицы, не сразу отправились за покупками.
– Это один из первых универмагов в стране, Ярик! – с гордостью продолжал Владилен. – Ему нет и пятнадцати лет, но за такой короткий срок город, как и страна, проделали невероятный скачок! А представь что будет, скажем, лет через двадцать!
– Быть может, в космос полетим? Или коммунизм достроим? – с улыбкой предположил я.
– За полный коммунизм утверждать не берусь, а космос… Пожалуй и до него доберемся по пути, – ответил юноша. – Заходим.
– Если я не ошибаюсь, здание исполнено в стиле конструктивизма, но с оглядкой на европейскую архитектуру, и округлением форм – предположил я, указывая рукой на отдельные элементы дома.
– Интересуешься архитектурой? – с интересом произнёс Владилен, вглядевшись в постройку.
– На службе попадалось пара книжек, читали между дел, – ответил я.
– И, похоже, не зря, я, увы, в этом не особо разбираюсь, – признался Сухарев, поведя меня дальше.
Вход в здание также был выполнен в полукруглой форме. Освещённый пространственным витражом, он словно переносил нас в научно-фантастическую историю о мире будущего столетия. Мы не спешили пройти дальше, и, возможно, со стороны это выглядело странно, но нам обоим стало интересно осмотреть и обсудить красоту архитектурного и строительного труда.
Попав внутрь, я поразился не менее: на балюстраде второго этажа, прямо напротив входа, нас встречали портреты советских вождей, украшенные алыми знаменами. Куда ни посмотри, всюду виднелись витрины с разнообразными товарами – от повседневной одежды до бытовой техники.
Мы могли проходить так весь день, но нам нельзя было затягивать, поэтому Владилен повёл меня только по нескольким отделам.
– Прежде всего, я хочу сделать тебе подарок в честь нашего знакомства, – произнёс я на пути. – Не против, если это будет книга?
– Конечно, нет! – улыбчиво ответил философ, повернув в отдел букинистики. – Мне очень приятно твоё внимание.
– Спасибо, но давай ты сам выберешь, просто я тебе больше доверяю, и особенно в этом деле! – добавил я, ускорив шаг.
– Хорошо, – согласился товарищ, остановившись и глянув на меня, слегка покраснев, – не так давно вышел второй том «История философии» под редакцией Георгия Александрова. В нём проводится анализ философской мысли с пятнадцатого по восемнадцатые века. Мне очень хотелось её прочесть, тем более что на следующей неделе у нас состоится открытая лекция с этим учёным.
– Ничего себе! – удивился я, осознав, как для него это важно. – Тогда обязательно захватим её.
– Спасибо, – ответил Сухарев, зайдя в философский раздел и взяв книгу с открытого места. – Они только-только начали поступать в библиотеки и магазины, даже не верится, что прочту её одним из первых. – После он некоторое время разглядывал обложку и, оторвавшись, обратился вновь: – Ты обязательно идёшь со мной, это станет твоей первой лекцией!
– Благодарю тебя, но за одну неделю с тобой я уже, можно сказать, почти освоил материал для целой сессии по философии, – вторил я, рассматривая остальную литературу.
– Не хочу расстраивать, но всё, что я успел рассказать, – это лишь малая часть материала, но скоро ты и сам увидишь, сколько ещё предстоит узнать, – проговорил друг, и мы отправились дальше по отделу.
Выбор подарков для похода в гости оказался не таким сложным, но не менее увлекательным: для Владимира Евгеньевича я выбрал книгу по исследованию пищевых добавок, в основе которых лежал витамин С, а для Раисы Ивановны и Ани приобрел розы, на сей раз белого цвета.
Конечно, мы могли обойтись без торта, ведь поход в гости без подобного элемента становится неполноценным.
Не забыл я и о себе, купив новую рубашку. Теперь мы оказались полностью готовы посетить родителей Владилена и с чистой совестью отправились обратно в общежитие.
***
Вечером, вернувшись с тренировки и прихватив различных вкусностей, мы сели за подготовку к лекции, обложившись книгами как по университетскому курсу, так и оригинальными произведениями авторов.
На обратном пути до комнаты мне попался свежий номер столичной газеты, в которой на одной из первых колонок висела статья нового знакомого, и я, лежа на кровати, обратился к товарищу, составляющему конспект за столом.
– Владь, Уваров написал о собрании, на котором мы с Аней побывали!
– Ничего себе, так скоро! – удивился сосед, отложив тетрадь. – Читай!
– Случаются в нашем городе мероприятия различного рода, – принялся я за прочтение с выражением, – иногда спортивные и трудовые, встречаются также литературно-поэтические. Временами их посещают как спортсмены, так и писатели, но, увы, с каждым разом их становится всё меньше, а актёров разного жанра больше. Ныне принято считать себя творцом, не стараясь стать гражданином окружающего его жития, что ж, кто я такой, чтобы судить подобного писца? Пожалуй, нет никто, поэтому примусь за рассуждение: находятся у нас авторы, довольствующиеся тем, что видят смысл в каждом слове. И, собирая из последних некоторое количество фразочек, они не особо старательно превращают их в, как им кажется, поучительный текст. Книжка эта делается, чтобы показать себя, свою значимость, а вовсе не общество и проблемы, находящиеся в нём. И вот когда сей творец остается наедине с собой, но, оказавшись перед коллективом, он тонет. На дно он идёт, потому как осознаёт, что работа его, как и он сам, лишние, но не потому, что он плох как человек, а отвратителен в качестве сочинителя, создавшего вторичную и приторно-пафосную ошибку, забывая, что нет и малой мысли, которой бы не знали до него. Итак, товарищи, призываю вас создавать искусство с оглядкой на вашу жизнь! – окончил я, сделав совершив вдох и выдох.