Павел Булах – Город людей. Воздушный замок из песка (страница 22)

– Меня зовут Клариса, – очень тихо произнесла ночная гостья.

– Нам плевать, как тебя зовут.

– Забирайте всё… Только… – хриплым, осипшим от крика голосом прошептала гостья.

– Так и будет. Так и будет. Но сначала… «Странник»! Приведи её!

Человек, которого назвали «Странником», выглядел под стать своим приятелям и подругам. Его лицо обрамляла борода, покрашенная контрастными полосами, на глаза надеты круглые ветрозащитные очки, которые невероятно глубоко врезались в его глазницы. Он сидел неподвижно, словно сам являлся частью комнаты, но по приказу медленно встал и тяжёлой поступью направился в другую комнату.

– Особа за моей спиной – «Хозяйка». Только что нас покинул «Странник», а за тобой «Смех». – «Смех», сидевший на самой высокой груде полусгнивших коробок, приветливо махнул рукой, но гостья не увидела этого жеста. У «Смеха» отсутствовал один глаз, а половина лица была обезображена ожогом. – Я «Хранительница». Больше тебе знать не нужно. Но благо ты не слишком любопытная. Итак, мы не приводим в банды ненужных людей, мы не приводим в банды кого попало. Понимаешь, к чему я?

В этот момент вернулся «Странник». Он волок за собой активно сопротивляющийся мешок, из которого издавались гулкие стоны. Девушка с саквояжем, которая до этого стояла неподвижно, начала боязливо пятиться назад, судорожно передвигая босые грязные ноги. Мешок начал извиваться интенсивнее, затем на свет вырвался запах грязного, давно немытого тела, следом вывалилась туго связанная женщина. Она была худой, тощей и замученной. На её теле, перетянутом кучей тёмных от времени верёвок, виднелись следы побоев, синяков, ссадин и жутких, уродливых ожогов. Жертва просидела в мешке достаточно долго, чтобы мгновенно зажмуриться от яркого света беспощадной лампы. Она начала вращать плохо побритой головой во все стороны, пытаясь сориентироваться и понять, где она и что происходит. Ещё через секунду раздалось жалобное, почти плачущее мычание – рот жертвы был туго затянут кляпом-верёвкой.

– Она была как ты. Тоже хотела присоединиться к одному клану. Но не справилась. И теперь уже неважно, кто она и чем занималась, – раздался скучающий голос «Хранительницы» над ухом перепуганной гостьи. – Теперь она твой пропуск. Она твой последний шаг к заветной, желанной для тебя цели. – Женщина медленно и плавно ходила по кругу, словно акула возле раненой рыбы.

Кто-то вложил в руку загнанной гостьи ржавый самодельный нож, а над её ухом раздался голос «Смеха». Обитатели разошлись по сторонам, образовав большой круг, и стали молча наблюдать за представлением. Связанная жертва начала двигаться активнее, пытаясь освободить руки, туго скрученные у неё за спиной. Она снова и снова пыталась встретиться взглядом со своим возможным палачом.

– Я должна её убить? – с невероятным ледяным спокойствием произнесла девушка, сжимая деревянную рукоять подсунутого ей ножа. – Я должна её убить, – снова произнесла девушка, не замечая, что по её щекам текут обжигающие слёзы.

Гостья сделала шаг, и в этот момент жертва начала истерично стонать сквозь тугой кляп, а её тело начало судорожно извиваться. Складывалось ощущение, что какого-то бледного червя насадили на очень острый тонкий крючок. Клариса несколько секунд наблюдала за этим странным танцем, а затем неожиданно для себя самой нанесла первый удар. Она ударила ногой, почти наступила на лицо связанной пленницы, мгновенно сломав нос. По душной комнате начал распространяться едва уловимый запах крови. Пленница перестала извиваться и затихла, а Клариса, словно почувствовав вкус крови, села прямо на ноги связанной жертвы. Она обхватила ржавый кусок острой стали двумя руками, сделала замах и нанесла удар именно в тот момент, когда обезумевший взгляд жертвы врезался в неё. Нож вонзился в живот. Клариса почувствовала, как содрогнулась её жертва, а связанные ноги начали активно ёрзать по полу. Нож был медленно, почти любовно извлечён из раны, вокруг которой уже собралась тёмно-багровая лужа. Жертва собрала все свои силы и издала оглушительный стон. Но Кларисе было всё равно: сейчас она не видела перед собой связанную замученную женщину, перед ней лежал извивающийся билет в новую жизнь. Клариса снова нанесла удар, и жадное блестящее лезвие, обагрённое кровью, снова окунулось в тёплую дрожащую плоть. Действие повторялось снова и снова, пока весь пол не покрылся крошечными багровыми пятнышками. Ноги жертвы вырисовывали на полу жуткий конвульсивный узор, словно оставляя её убийцам последнее послание. Затем движение ног и стоны резко прекратились, но Клариса этого не заметила. Она перестала вонзать нож в тёплое нутро только тогда, когда на пол плавно вытекли кишки жертвы. Багровая лужа разлилась, покрыв собой ноги убийцы и саквояж, набитый украденными деньгами.

– Я увидела достаточно, – над ухом Кларисы раздался холодный, невероятно равнодушный голос. – «Проводница»? Она твоя. Удачного пути.

«Проводница» подошла, не обращая внимания на кровь, взяла окровавленную руку Кларисы в свою ладонь и куда-то повела несчастную. Две одинокие фигуры двинулись прочь, покидая место преступления, оставляя после себя кровавые босые следы. Они шли медленно и нарочито неспешно, а пройдя несколько десяток метров по железному настилу, подошли к странному объекту, висящему в метре над полом. В подвешенной клетке из тонких гнутых прутьев находился какой-то болезненный бледный объект. Через несколько секунд молчаливого разглядывания Клариса поняла, что она видит очень тощий женский торс, по каким-то странным, жутким обстоятельствам лишённый рук и ног. На невероятно тонкой шее держалась большая обритая голова. Глаза несчастной были плотно закрыты, но на них не было и следа страданий или боли.

– Кто это? – равнодушно спросила Клариса, изо всех сил сжимая руку своей провожатой. – Что она натворила?

– Мы такой подобрали её на улице.

– Без рук? Без ног? Это наказание? За что-то?

– Возможно, – задумчиво ответила собеседница. – Она не есть и не пьёт. Мы думали, она умрёт, но… Она продолжает жить. Ладно, идём.

В этот момент недвижимая фигура, лишённая рук и ног, сделала мощный и глубокий вдох, втянув носом воздух. Женщины вздрогнули, настолько это было неожиданно и мерзко, но сделали вид, что ничего не заметили, и молча пошли дальше.

– «Хозяйка»?! – властно крикнула «Хранительница», которой наскучил вид медленно расплывающегося кровавого пятна. – Прибери тут и отнеси сумку с деньгами в мою комнату.

Первым делом служанка вытерла всю кровь, перебрав бесконечное количество вёдер с водой, а затем из подсобной комнаты она притащила старый ковёр, чтобы окончательно закрыть мерзкое пятно. С растерзанным трупом она провозилась всю ночь до самого рассвета. Тело было завёрнуто в полотно, залитое машинным маслом, и сброшено в ближайший мусорный контейнер. «Хозяйка» устало присела на мусорный бак, даже не заботясь о его частоте, и закурила заранее припрятанную сигарету. Мимо шли какие-то бродяги, обвешанные со всех сторон старой рухлядью, в десяти метрах начинала шуметь дорога.

– Эли? Эли! – раздался издалека знакомый мужской голос. «Хозяйка» подняла уставшую голову, нашла источник шума и постаралась улыбнуться. Улыбка получилась измученной и страдальческой, но искренней. – Эли?! Я с трудом узнал тебя! Вот ты где теперь обитаешь?

– Шлерт? Я думала, ты погиб… – неловко начала разговор «Хозяйка», с трудом вспомнив своё настоящее имя. – Я давненько не слышала своего имени. Теперь меня по-другому называют.

– Ты в клане? – Мужчина, которого Эли назвала Шлертом, был невысокого роста и с жуткой небритой физиономией. Он неуверенно переминался с ноги на ногу, держа на плече огромный мешок, из которого текла тонкая зловонная струйка. – Что вы там делаете? Говорят, у вас теперь нет имён? Только прозвища или клички?

– Имён нет. Есть прозвища, которые говорят, что мы должны делать. Я «Хозяйка». И занимаюсь уборкой. Ну, ты понимаешь. Если человек хочет вступить в банду, то он идёт к нам. В противном случае он закончит в канаве или ещё похуже… Банды не принимают просто так, а у некоторых из нас есть связи и гарантии. – Эли вспомнила о своей пожелтевшей сигарете и сделала сильную затяжку. – Ты сам где?

– Я мусорщик. Мусор вывожу за город. Мне нравится.

– Ну, успехов тебе, мусорщик.

– Эли… – Мужчина хотел что-то сказать, но мешок на его спине лопнул, и женщина ускользнула от него, скрывшись за ржавой дверью.

Оказавшись одна, Эли сделала глубокий вздох и снова почувствовала себя защищённой и невидимой для внешнего мира. Она решительно отогнала негативные мысли в сторону и стала медленно пробираться по тёмным помещениям, стараясь издавать как можно меньше шума. Проходя мимо очередной комнаты, заваленной всяким хламом, она не заметила изменений, произошедших в ней, и просто прошла дальше. По дороге она никого не встретила, а добравшись до главного зала, «Хозяйка» увидела одиноко стоящий саквояж и поспешила отнести его в комнату. Она прошла по только что постеленному ковру и отгородила тряпки, отделяющие комнату «Хранительницы». При этом действии её рука коснулась чего-то влажного и липкого, но Эли привыкла к подобным случайностям и проигнорировала этот факт. Она вошла в покои своей начальницы и застыла на месте, остолбенев от открывшегося перед ней зрелища.