Павел Беляев – Сезон пурги и пепла (страница 1)
Павел Юрьевич Беляев
Сезон пурги и пепла
© Беляев П. Ю., 2024
© Издательство «Союз писателей», оформление, 2024
© ИП Соседко М. В., издание, 2024
Внимание!
Зачин
Небеса гремели, будто уже готовые обрушиться на грешную землю. С самого утра затянул унылый редкий дождь, то лупивший по крыше корчмы крупными ледяными каплями, то плавно оседавший промозглой взвесью.
Семеро посетителей сгрудились поближе к пылавшему очагу и грелись, блаженно потягивая пиво. За столами текли неторопливые разговоры, они разбавлялись короткими взрывами хохота.
Усталый корчмарь сидел, привалившись спиной к кухонной стене, и зорко следил, чтобы у гостей в кружках не перевелось пиво, а в плошках снедь.
Пахло перебродившими дрожжами и жареным мясом со шкварками.
Помещение освещалось тремя дюжинами свечей. Они светились под потолком, прилепленные к резным деревянным канделябрам, выполненным в виде тележного колеса.
Распахнулась дверь, впустив холодную сырость. Огоньки на свечах затрепетали, как перепуганные мотыльки. Несколько тотчас потухло.
На пороге стояли двое. Крепкий старик и молодец. Первый уже был убелён сединами, но сумел сохранить и стать, и осанку. Его пристальный взгляд с прищуром, казалось, видел тебя насквозь. Парень был красив, как девка. В глубокой синеве его очей сквозил холод.
Пришельцы захлопнули за собой дверь и осмотрелись. Их облепляли серые шерстяные плащи, которые, конечно же, вымокли до нитки.
Мужики потеснились и усадили путников поближе к очагу. Корчмарь забрал плащи и утащил в кухню сушить у печей.
– Так откель вы, ребята, говорите, идёте? – допытывался жилистый бородач уже слегка заплетающимся языком.
– Из Лихобора, вестимо! – отвечал молодой. А сам знай себе наворачивал ароматные щи с кровяной колбасой и закусывал всё это дольками лука.
– Ну, и как там чего?
Молодой ухмыльнулся и заговорил. Он рассказал местным о заморских гостях с дальних берегов Шонь Рю и Мошуарских островов. Поведал, как собственными глазами видел чернокожих муринов, что привозили на торг прекрасных белокурых рабынь из Бараа-Тору. О загадочных чудах из таинственного Саахада, что запросто ходили по раскалённым углям, но до смерти боялись простого солнца.
Местные дивились и загадочно переглядывались. Их так и подмывало в свою очередь выложить какую-нибудь байку, дескать, нет-нет да и у нас случается что-то интересное. Мужики рассказали про местных сумасбродных ведьм, что имели дурное обыкновение травить скот и насылать мор на всю округу. А то ещё и помыслы греховные добрым мужам внушать – дедеровы отродья! Сказывали о дальнем диковинном дереве, что способно исполнить любое желание, только бы ты отдал ему своих ещё даже не рождённых детей.
– А, это всё байки. Дерево желаний вообще очень старая легенда, – отмахнулся молодой. – А я вам толкую о том, что видел собственными глазами.
Задетые таким небрежением к собственным словам мужики хитро переглянулись.
– А что, коли мы расскажем тебе, парень, мол, всего в тринадцати верстах отсюда в глухой тайге затерялась проклятая весь, от которой давно уже отвернулся сам Господь? Тамошние жители давно утратили человеческий вид и ходят с птичьими головами, а для вящего наказания над ними поставлено кровавое языческое божество…
Пришлые многозначительно переглянулись между собой.
– Тоже байки, – усмехнулся молодой. – Или ты, может, способен провести нас туда?
Мужики замолчали. Даже пламя будто стало тише, сжавшись в очаге. Свечи мигнули, а через мгновение и их огни съёжились. Полумрак сгустился, став почти осязаемым.
– Я так и думал, – усмехнулся красавчик.
– Отчего ж не провести, – медленно, глядя молодому прямо в глаза, проговорил мужик. – Можно и провести, коль вам шкура своя жмёт. Но только до заветного места, а там, ребята, сами. Уж не взыщите…
Молодой ухмыльнулся. Старый отнял от губ кружку с квасом и заметил:
– Чтобы увидеть такое диво, и умереть не срам.
Они выдвинулись на рассвете. Мужик-провожатый, что назвался Мстивоем, немногословный старик Пазей и его не то сын, не то друг – Азарь.
Утро выдались сухим и погожим, не в пример минувшей ночи. Тугие кожаные сапоги с меховым подбоем месили дорожную грязь. Жарко грело солнце.
Когда миновали перелесок и вошли в тайгу, грязи стало меньше. Надвинулись густые тени. Вспученный мох мягким ковром приминался под ногами.
Они шли почти весь день, пока Мстивой не остановился у некой ведомой лишь ему одному границы:
– Всё, мужики. Дальше сами! Идите на запад, не сворачивая. Ну, бывайте!
Он крепко, по-свойски обнял каждого и, больше не оглядываясь, ушёл обратной дорогой.
Двое остались у разлапистой валежины.
В кустах затрещало – кто-то неловко и кособоко проламывался сквозь них и тихо напевал себе под нос нестройный мотив. Путники напряжённо замерли.
Из кустов появился медведь. Бурая шерсть была вся в репьях и маленьких веточках дикой малины. Медведь шёл на задних лапах, а передними держал вязанку хвороста. Зверь не удостоил людей взглядом и прошёл мимо, по-прежнему напевая себе под нос что-то про то, как
Когда медведь скрылся из вида, Азарь повернулся к спутнику и произнёс:
– Ну, что Луги, – а был это не кто иной, как известный философ Лугин Заозёрный, который в незнакомой компании всегда назывался Пазеем, – кажется, мы на верном пути. Что будем делать: пойдём дальше, как сказал Мстивой, или увяжемся за мишкой? Уж больно интересен топтыгин.
В печи весело пылал огонь. Старый философ сидел поближе к ней, отогревая свои кости. Руками он сжимал глиняный стакан с горячим отваром.
Азарь сидел напротив. Он с аппетитом уплетал пирожки с луком и яйцом, запивая всё тем же отваром, и внимательно слушал Мунду. Ком рассказывал, как услышал подозрительные крики и решил посмотреть, чего там стряслось в его лесу.
Млада накрыла на стол и убежала наверх – кормить жидкой кашей Кудера.
Во главе стола сидел Зок. Он мрачно попивал мёд из бочонка, и было видно, что всё происходящее ему крайне не нравится.
– Всё было хорошо, пока не появились вы, – мрачно обронил он, когда Мунда замолчал. Смотрел Зок при этом на Азаря. – Мы жили тихо и спокойно. Торговали с безлепами. А теперь половина моих братьев и сестёр раньше времени отправились в дерево. Мунда уложил нескольких клювоносых безлепов и теперь непонятно, чем всё это закончится? Кудер так и лежит без сознания. Спасибо, что хоть ещё живой.
Азарь развёл руками, дескать, я этого не хотел.
– Не горячись, Зок, – прорычал Мунда. – Эти безлепы помогли нам сбросить ярмо Позвида. Комы всегда были свободным народом и, я надеюсь, такими останутся и впредь. А клювоголовые давно под Позвидом ходят, так или иначе нам пришлось бы с ними столкнуться после того, как мы разобрались с Тресом.
Зок фыркнул. Мунда продолжал:
– Тем более никто не видел, как я помог этим двоим. Вуда может решить, что пришлые разобрались с его людьми сами. – Потом он обернулся к философам и спросил: – Какой помощи вы ждёте от нас, Азарь?
Все посмотрели на парня. Молодой философ потёр переносицу, собираясь с мыслями.
– Как ты правильно заметил, Мунда, мы с Луги рисковали своими шкурами ради народа комов. К тому же решающий удар нанёс-таки я. И теперь мы просим вас, друзья ни много ни мало, но сделать то же самое.
Комы переглянулись.
– Да, – кивнул Азарь. – К сожалению, всё именно так. С нами в веси хотели сделать что-то скверное. А честно говоря, я думаю, хотели принести в жертву Позвиду, чтобы он смилостивился и умерил морозы. Да, Мунда, ты просил отнестись к нам как к дорогим гостям, а они, наплевав на твои слова, решили выпотрошить нас, как баранов.
Ком проревел себе под нос что-то не слишком лицеприятное на языке комов.
– Но вы уже в безопасности, – справедливо заметил Зок. – Или вы хотите, чтобы отвели вас в другое место? К другим безлепам?
– Мы хотим, чтобы вы помогли нам спасти одну девочку, – вмешался Лугин.
Зок почесал за ухом.
– Правильно ли я понимаю: вы спасли целый народ только затем, чтобы бросить его против бога? Притом что некоторую часть этого народа убили не без вашего участия? И это всё, чтобы спасти одну-единственную млаву?
Лугин вздохнул и опустил голову.
– Это действительно звучит как какое-то безумие…
– Да чёрта с два! – фыркнул Азарь и встал.