Павел Бебнев – Вальё (страница 8)

– Надо бы снова начать бегать, – просипел Балм, преодолев последнюю ступеньку.

Снова эта квартира. Все то время, пока они были здесь в первый раз, помещение это вызывало у Балма отвращение, но он не мог понять причину, то ли все эти знаки и фигурки, олицетворяющие рогатое существо, смущали его, то ли дело было связано с плохими воспоминаниями, что всплыли на поверхность благодаря Вальё, то ли это было дурное предчувствие, но квартира эта капитану не нравилась. Переступив порог, он захотел как можно быстрее отсюда убраться.

Балм наблюдал за Трейси, девушке тоже было явно не по себе от этого места, и она с явным страхом вошла в квартиру. Но в ее случае все понятно – мистика, которой попахивало дело, оказало сильное влияние на психику молодой девушки. На практике он заметил, что мало какие женщины вообще лишены суеверного страха перед чем-либо, как правило есть некоторые темы, что выводят их из духовного равновесия.

Квартира была однокомнатная, Трейси отправилась на кухню, а Балм стал внимательно осматривать комнату. Но знака нигде не было, затем капитан изучил ванную комнату, она была совмещенной с санузлом, и кроме вентиляции ничего интереса не представляло. Балм встал на ободок ванной и приблизился к решетчатому окошку. Он посветил фонариком в прорези крышки – пыль, много пыли, но кроме нее на некотором расстоянии он различил какой-то предмет. Из-за пыли и грязи, которая налипла на заднюю его часть, не было видно ни формы, ни его цвета. Капитан осмотрел крышку, она держалась на защелках, и он без особых трудов снял ее.

Как только рука капитана коснулась предмета, на кухне раздался какой-то грохот, а вслед за ним крик Трейси. Балм схватил фигурку и с тревогой окликнул девушку:

– Трейси, что случилось? Ты жива?

Ответа не последовало. Капитан выругался и спрыгнул на пол. Когда он выбегал из ванной, ему почудился какой-то странный стон, донесшийся из вентиляции. Он не придал этому значения, в самом деле: звук мог доносится из квартиры соседей. Но что-то странное было в его тембре, будто бы что-то нечеловеческое.

Балм вбежал на кухню и бросился к Трейси. На полу лежал небольшой навесной шкафчик, по всей видимости, он сорвался с петель и рухнул вниз, сломав при этом одну ножку стола, так что последний упал на бок. Трейси в оцепенении сидела на полу, спиной прижимаясь к стене возле окна. Губы ее дрожали, а глаза со страхом впились в какой-то предмет. Капитан проследил за ее взглядом и лишь слегка нахмурился.

– Трейси, ты как? Налить тебе водички? – спросил Балм, приблизившись к девушке. Она слегка кивнула.

Капитан налил в стакан воды и наклонился к Трейси, подавая ей стакан. Девушка сделала пару глотков и протянула его обратно.

– Что с тобой случилось? Всего лишь шкаф сорвался с петель и упал, ничего страшного не произошло. Что тебя напугало?

– Там, – Трейси указала пальцем на ту стену, с которой до сих пор не сводила взгляд, – там знак. Тот самый знак, капитан, – она сглотнула.

Балм снова взглянул на стену. Действительно, на ней виднелся знак. Вероятно, капитан не заметил знак с того места, откуда взглянул на стену в первый раз. Четырехугольная звезда, а под ней чаша, все было точно так, как на картинке.

– Теперь вижу. А что здесь произошло? – спросил Балм.

– Я… я осматривала нижние шкафы, как вдруг сзади раздался странный шум, будто какой-то человек щелкнул пальцами. Я обернулась, и тут… – Трейси вздохнула и замолкла.

– Что произошло дальше? Ты испугалась знака?

– Не совсем. Капитан, вы мне не поверите. Подумаете, что я чокнутая.

– Не подумаю. Мне тоже что-то странное послышалось.

– Я обернулась, и в воздухе перед шкафом мне померещилась голова. С рогами. Совсем как настоящая, точно такая же, как та фигурка. Я видела ее лишь мгновение, затем шкаф упал, и эта голова растворилась в воздухе. А на стене я заметила этот знак. Вроде бы все. Хотя, нет. Когда голова пропала, послышался какой-то звук, будто чье-то дыхание. Я слышала его со всех сторон.

– Может, это был шкаф? Громкий звук всегда сопровождается таким эхо в ушах.

– Ну вот, вы мне не верите, – девушка печально опустила глаза.

– Эта квартира меня тоже чем-то пугает. Но всему есть логичное объяснение. Я крикнул из ванной, когда услышал твой крик, может, это был мой крик?

– Услышали мой крик?

– Ну да, ты крикнула, я подумал, на тебя что-то упало, и поспешил к тебе.

– Но я не кричала. Когда меня что-то пугает, я не могу из себя выдавить ни звука.

– Да? В самом деле, здесь творится какая-то чертовщина, – капитан зашагал по комнате, – может это было какое-то видение, галлюцинация, не знаю.

Внимание Балма привлекли несколько сложенных листков бумаги, валявшихся на полу рядом с покалеченным шкафом. Он нагнулся и поднял их.

– Что это такое? – спросила Трейси.

– А это, – капитан развернул листки, – вырванные страницы из дневника Саймона. Нужно будет вложить их обратно.

Балм приблизился к тому месту, где висел шкаф.

– Ну хотя бы это можно объяснить. Крепления давно сгнили, неудивительно, что шкаф упал.

– Наверное вы правы, – Трейси медленно поднялась на ноги, держась за учтиво протянутую капитаном руку, – я еще кое-что нашла.

Девушка достала из шкафа какую-то картинку и протянула напарнику. Балм взял ее в руки и внимательно осмотрел. Это была фотография, слегка измятая, с заломанными краями. На ней было изображено какое-то здание, музей, или что-то вроде того. Сзади была надпись: «Обладая мною, ты будешь обладать всем, но жизнь твоя будет принадлежать мне».

– Ты поняла, что это значит? – спросил Балм.

– Я посмотрела в интернете и нашла, откуда он взял эти слова. Вы читали Бальзака?

– Нет. Я мало прочел художественной литературы, мои познания ограничиваются мушкетерами, – сказал Балм с легкой усмешкой.

– Это из Шагреневой кожи Бальзака. Этот текст был написан на куске кожи, который главный герой, Рафаэль, получил от старика. Мне кажется, что Саймон так представлял себе лавку древностей, где начиналась эта история.

– Трейси, ты просто молодец. Начитанный сотрудник – это всегда плюс.

Девушка покрылась легким румянцем.

– А где происходило действие в этом романе? – спросил Балм.

– В Париже. Думаете, он уехал туда?

– Очень может быть. Раз это его любимое произведение, он вполне мог отправиться на поиски этого места. Да и действия большей части классических романов происходило в Париже. Он мог выбрать это место неосознанно.

– А что у вас в руке, капитан? – поинтересовалась девушка.

– Ах, это. Совсем забыл про нее. Эту штуку я нашел в вентиляции.

Когда Балм протер предмет, оказалось, что это очередная фигурка. Это была статуэтка с ритуальной чашей, из нее как бы вырастали рога, темно-красного, практически багрового цвета. Фигурка была небольшая, высотой с пробку от шампанского, на чаше была выгравирована какая-то надпись, но буквы давно стерлись, и разобрать текст было невозможно.

– Зачем он спрятал ее в вентиляцию? – спросила Трейси.

– Хороший вопрос. Может, ему было страшно, а может, – капитан внимательно вгляделся в фигурку, – а может это еще одна часть подсказки.

– А что делать со знаком?

– Предлагаю его сфотографировать и стереть, – ответил Балм.

– Хотите закрыть портал, капитан?

Балм слегка смутился. Именно такая мысль была у него в голове. Он не верил во всю эту чепуху, но что-то подталкивало его уничтожить знак. Это был языческий страх, но Балм этого не понимал.

– Можем оставить так. Сохранить как улику.

– Лично мне больше по душе первый вариант, чем меньше этих знаков, тем спокойнее, – сказала Трейси, пытаясь придать голосу безразличный тон.

– Хорошо. Я предлагаю осмотреть то, что осталось, и убраться отсюда.

Но больше ничего найти не удалось – ни других знаков, ни статуэток. Они принялись стирать символ на кухне. Начерчен он был черной краской, к счастью, не стойкой к влажному истиранию, поэтому, слегка повозившись, они полностью удалили знак со стены. Когда они заканчивали, оба, и Трейси, и Балм, услышали хриплое дыхание у себя за спиной. Девушка обернулась, а капитан не подал виду, продолжая спокойно орудовать губкой. В противном случае девушка напугалась бы еще сильнее, Балм это понимал и решил не заметить движение Трейси.

10 февраля. Саймон.

Уже полдень, десятое февраля, я все еще не ложился спать. Утром я на некоторое время потерял контроль над собой, видимо, задумался, а когда очнулся, обнаружил, что сжимаю в руке банку с таблетками. Одну из них я уже успел проглотить. Через какое-то время мне стало легче, тревога стихла, а сны истерлись из моей памяти. Только по дневнику я вспомнил, что мне снилось, но это теперь не представляется мне таким страшным: просто дурные сны. В самом деле, такое же у всех бывает, ничего удивительного.

В моем мозгу снова появилась та мысль: я хочу увидеть его. Странное чувство, как будто, это мое предназначение, знак, я должен это сделать. После таблетки квартира снова стала мертвой, как и весь мир, но я даже не смотрел в окно, оно чернеет за закрытой шторой, хотя на улице должно быть светло. Сейчас я сижу и пишу, стараясь не замечать поток, который струится у моих ног, мое сознание где-то рядом с водопадом, и я слышу этот шум, он будто пропитал освежающей влагой мои уши. На стене что-то шевелится, с потолка каплет время. На секунду я забываюсь, а затем снова прихожу в себя. Комната слегка движется, а на стене появилась какая-то темная точка. После каждого такого отключения я смотрю на стену. Точка становится все больше.