Павел Бебнев – Вальё (страница 7)

Голова с рогами начала смеяться тяжелым горловым звуком. Смех был медленный, зловещий. Картинка мутнела, а его голос эхом раздавался в моей голове, за этим последовал режущий крик, который пробрал меня до дрожи. Образ плавал, а пылающие глаза становились все ярче, вдруг я почувствовал резкий запах горящей плоти. Взгляд меня преследовал, но я все же смог отвести свой.

Прямо перед собой я увидел Эмили, из ее глаз текла кровь, а белки были белыми, она смеялась. Ее обнаженное тело дергалось в конвульсиях, а на коже появлялись царапины – следы от когтей. С каждым ударом смех становился все пронзительнее. Наконец, с нее стали срывать куски плоти, а лицо осунулось и стало мертвенно-серым. Стали видны мышцы и кости. Затем она исчезла, я слышал чье-то дыхание и отдаленные голоса. Один из голосов больше напоминал шипение. Кровать была пуста, картина чернела прямоугольником. Из-под кровати доносились какие-то звуки. Они вспыхивали со всех сторон.

В мерцающем свете лампы я заметил ее силуэт, он изредка озарялся светом, но потом лампа угасала. Эмили медленно ползла по кровати прямо ко мне, она неестественно выкручивала руки и ноги и больше походила на паука. От нее оставался кровавый след, лицо ее разлагалось прямо у меня на глазах, пока наконец не обнажились полностью ее кости. Вместо глаз теперь чернели глубокие колодцы. Она продолжала двигаться ко мне и протягивала руки, на которых я явственно различал сухожилия. Там, где были локти, белели ее кости. Провалы на месте ее глаз были неестественно черными. Они становились все больше и вдруг начали краснеть тлеющими искрами. Я слышал звуки сотен захлопывающихся дверей, они становились все отчетливее.

Я взглянул на картину и увидел себя, на моем плече лежала рука с когтями. Мое изображение улыбалось, а когти медленно ползли к моему горлу, за своим плечом я различил рога. Рука медленно оплела мою шею и сжала ее.

– Убей, убей, убей, – со всех сторон я слышал чьи-то шипящие голоса.

Вдруг двери перестали захлопываться, а голоса нарастали, рука с когтями скользнула по моей шее и оттуда заструилась кровь, раздался чей-то вопль, и я посмотрел прямо перед собой. Вместо Эмили я увидел животную голову, кривые рога и бешеный взгляд. Его руки душили меня, а красная плоть мерцала в свете лампы. Вдруг в комнате вспыхнул свет и все лампы разлетелись на куски, я слышал беспорядочные, монотонные и тяжелые звуки. Они становились все громче и у меня мутнело в глазах. Я различал рога и уши в образе перед собой. Горло мое было сдавлено петлей, вокруг все почернело и только этот силуэт продолжал стоять у меня перед глазами. Звуки стихли и прямо у меня в голове раздался голос. Он был как будто мой, но звучал совсем иначе. Затем наступил провал в памяти.

Следующим кадром я очутился на лестнице, вокруг было темно и лишь холодный свет луны слегка освещал путь. Я снова видел все от лица Эмили, ее тонкие руки судорожно хватались за перила, и она поднималась все выше и выше. Иногда картинка становилась нечеткой, и я слышал издалека ее прерывистое дыхание. В каждом углу мне мерещился силуэт, ноги девушки заплетались, и она падала на ступеньки, но в следующий миг поднималась и продолжала идти вперед, одержимая чьим-то зовом.

Я ощущал ее страх, он растекался по ее груди и сжимал ей горло. Сердце ее бешено колотилось и каждый его удар молотом бил в голову. Эмили добралась до люка, она пыталась его открыть и царапала себе пальцы, на ладонях показалась кровь, наконец люк поддался, и девушка очутилась на крыше. Она обернулась назад и отшатнулась от силуэта, виднеющегося внизу. Это был его образ, я различил рога и красное мерцание на месте его глаз.

Эмили подошла к обрыву и встала лицом к бездне. Она смотрела вниз, но кроме тьмы там ничего нельзя было различить. Девушка вытянула руки вперед и упала в бездну. Слышался шум ветра и ее отдаленный крик. Мне показалось, что земля внизу покрылась ядовито-красными трещинами и затряслась. Удар, и крик оборвался. Вокруг была лишь темнота.

Я открыл глаза и отшатнулся – подо мной зияла бездна. Я потерял сознание, очнулся у себя дома. За окном светила луна, а тишину комнаты нарушал монотонный ход часов. Вокруг все было так спокойно, а между тем руки мои тряслись, со лба струился пот, а голова раскалывалась от страшной боли. Все это было так неестественно, тишина, спокойствие, прочные стены комнаты.

День второй. Следственное отделение полиции.

В комнату вошла Трейси, хлопнув за собой дверью. Она приблизилась к столу, за которым сидел капитан Балм, и аккуратно положила папку с делом прямо перед ним. Лесли Балм, пребывавший в задумчивости, отложил дневник Саймона и с недоумением взглянул на напарницу. Дневник этого парня с каждым днем становился все мрачнее, а почерк временами менялся, и следователя это тревожило.

– Это дело Эмили Райдерс, думаю, оно может в чем-то нам помочь – входные данные похожи на наш случай.

– Вот как? – Балм механически взял дело в руки и раскрыл его на первой странице.

Мысли его в этот момент были поглощены каким-то знакомым элементом, что прозвучал в словах Трейси, но что именно это было, он еще не понял.

– Эмили Райдерс, двадцать шесть лет, пропала несколько месяцев назад, как и в нашем случае, друзья сначала ничего не замечали, потом она начала вести себя нервно, перестала отвечать на звонки и сообщения, дверь не открывала. Ее родственники начали волноваться, потом ее брат взломал дверь и проник в квартиру. Там никого не было. Брат бегло осмотрел квартиру и позвонил в полицию. Следов борьбы не было, но повсюду были нарисованы оккультные символы, а на столе стояли рогатые фигурки. Самое страшное он увидел на полу ее комнаты – там был начерчен тот самый знак, о котором я говорила, чаша с четырехконечной звездой. Написан он был кровью. На холодильнике висела прощальная записка. В этот же…

– Как ты сказала ее зовут? – уточнил Балм.

– Эмили Райдерс.

Капитан вспомнил, где встречал это имя – всего пару минут назад он прочел его в дневнике Саймона.

– Двадцать семь лет?

– Двадцать шесть.

– Так, продолжай, что с ней случилось дальше?

– В этот же день объявили о пропаже. Искали более десяти дней, а в итоге она нашлась сама.

– То есть она выжила?

– К сожалению, нет. Ее обнаружили в Бордо около недели назад. Как выяснилось позднее, в тот день девушка пошла в клуб, немало там выпила, а затем покинула клуб в сопровождении молодого человека.

Смутное подозрение проскочило в голове капитана.

– А парня этого случайно не Майк звали?

– Да, Майк Наровски, – удивленно ответила Трейси, – вам знакомо это дело?

– Быть может, продолжай.

– Майка нашли в своей квартире мертвым. Он лежал голым в кровати, руки были привязаны к изголовью. Судя по всему, она задушила его колготками и только потом привязала руки. Зачем – неизвестно. После убийства Эмили…

– Поднялась на крышу и спрыгнула вниз.

– Именно так. Один прохожий услышал крик, а затем удар, и вызвал полицию. Девушку доставили в больницу, но она скончалась еще в пути. В крови Эмили обнаружили следы Вальё. Родственники ее опознали. Но в то, что это она совершила убийство, не верят, как и в то, что она употребляла наркотики и пошла с незнакомым парнем в квартиру сразу после знакомства. Это на нее не похоже, она никогда не была жестокой, в клубы не ходила, вредных привычек не имела, была волонтером и помогала бездомным животным.

– Возможно, это была ее вторая личность, родившаяся под влиянием Вальё. Этот препарат переписывает характер. А удалось узнать, где она жила, пока находилась в Бордо?

– В небольшой гостинице на окраине города.

– А название?

– Ничего необычного, гостиница Виктория.

– А ее номер обыскали?

– Да. Там нашли записку всего с одним словом: Вальё. Самое интересное, что это не почерк Эмили. В номере также нашли коробку с препаратом и ее одежду, больше ничего.

– И никаких знаков? Странно.

– Именно так. Я предполагаю, что в Бордо Эмили полностью владела вторая личность, а знак они, по всей видимости, рисуют один раз: для призыва.

Трейси помолчала несколько секунд, внимательно оглядывая Балма.

– Но откуда вы знаете про это дело, капитан Балм?

– Это прозвучит странно, но я обо всем этом прочитал в дневнике Саймона. И запись датируется девятым февраля. Саймон рассказывает о своем сне, он был как бы на месте этой Эмили. Наблюдал сцены ее глазами, и сцены эти чертовски похожи на реальные.

– Убийство произошло примерно в три ночи девятого февраля, в полчетвертого мужчина, обнаруживший Эмили, сообщил в полицию. Но Майка нашли лишь на следующий день, и подробности стали известны только десятого, значит, если дата в дневнике указана правильная, то…

– Все мы сошли с ума. Он увидел во сне ее смерть. Как вообще такое возможно?

Трейси безнадежно пожала плечами.

– Будем надеяться на то, что сон Саймону приснился уже потом. Когда обо всем стало известно. Трейси, собирайся, мы снова едем в квартиру Саймона, нужно уже найти этот чертов знак, – запальчиво произнес Балм.

Спустя полчаса Лесли Балм уже поднимался по лестнице на четвертый этаж. Вроде не так много ступенек, но уже на третьем капитан слегка запыхался. Физические упражнения он забросил уже давно, еще за два года, как оставил свою должность, а занятия садом, увы, не могли до конца восполнить ежедневные полуторачасовые пробежки по утрам.