Павел Бебнев – Кулон из Тилориада (страница 5)

– Это так скучно, – скривив губки, сказала Амели, – можно подумать, что замуж выходят ради поместья.

– Да! – подруга посмотрела на нее с недоумением. – Не могу понять, кто тебе нужен, если даже граф для тебя не годится, может быть принц? Простите, сударыня, в Кодасе они еще не развелись, – проговорила Они, манерно размахивая руками, и насупилась, слегка наклонив свою головку так, что прядь золотистых волос упала ей на плечо.

Казалось, Амели ее совсем не слушала, она наблюдала за птицами, которые с высоты казались белыми точками. Они пролетали над поверхностью озера, и, высмотрев добычу, приближались к водной глади и хватали ее своими цепкими лапами. Восклицания подруги ее окончательно утомили, и она постаралась сменить тему:

– А что насчет того офицера, ты с ним видишься? – спросила Амели.

– О да! – Ани почти не заметила смены разговора и, переключившись на новую жертву, начала с жаром рассказывать про нее.

Но подруга ее не слышала, она погрузилась в свои мысли, механически перебирая свои длинные волосы, которые короткими искрами вспыхивали на фоне клонившегося к горизонту солнца, обдуваемые легкими порывами летнего ветра. Она решила не озвучивать подруге настоящую цель своей поездки – Амели хотелось увидеть замок магов, погулять в его окрестностях и, если повезет, даже увидеть его обитателей. Она почти совсем ничего о нем не помнила, лишь смутный силуэт замка на окраине мыса, и страшную историю про магов, которую, Амели в этом даже не сомневалась, выдумала тетушка Жизель лишь для того, чтобы ей было страшно даже приближаться к замку. Но теперь то она уже не ребенок, и никто ей не запретит пару раз прогуляться возле него.

Ее наставница презирала магов и всегда держалась от них подальше, и это было понятно, ведь именно по их вине шестнадцать лет назад произошла трагедия, забравшая жизни родителей девушки. Амели тогда исполнился всего лишь год, и она перешла на попечение тетушки. Сама Амели не знала настоящих подробностей этой истории. Когда она подросла, маленькой девочке рассказали совсем немного, и на эту тему тетушка не любила говорить. Однако, тайна не может храниться вечно, Эйт был готов поведать девушке всю правду. До заката оставалось не так много времени, тени начали тянуться вдаль, образуя нечеткие силуэты, и подруги направились обратно в город.

Когда Амели приехала домой, тетушка ожидала ее в саду. На этот раз настроение у нее было не такое прекрасное, и девушке пришлось выслушать очередное наставление. Впрочем, оно было коротким, а затем они начали беседовать о предстоящей поездке. По словам тетушки, все уже было готово, и через день им предстояло отправиться в путь. Так как дорога в повозке заняла бы как минимум несколько дней, а тетушка Жизель терпеть не могла такие длительные поездки, да еще и в экипаже, было решено сначала добраться до крохотного городка Литпорт, что лежал к северо-западу от Кодаса, на побережье залива Редроу, а затем они пойдут на двухмачтовом нефе, который в один день доставит их в Эйт. Впрочем, тетушка и корабли переносила крайне тяжко, но, немного поразмыслив над тем, что водный путь обрекает ее всего-навсего на день страданий, в отличии от экипажа, она выбрала меньшую из двух зол.

Весь следующий день они провели в сборах, и вот, рано утром, когда солнце еще только просыпалось, оживляя своими яркими лучами весь остальной мир, две женские фигуры уже садились в экипаж. Тетушка решила, что легче всего провести время в пути за приятной беседой, мысль сидеть несколько часов молча ее совершенно не устраивала, поэтому, едва они двинулись, она завела разговор. Предметами его являлись все темы, которые попадали ей под руку, а Амели лишь отвечала короткими фразами, устало глядя в окно. Вот уже тетушка рассказала все, что могла о погоде, ее нелюбви к поездкам, о какой-то мисс Даренс, или, может быть, Доренс, девушка этого не запомнила, и речь пошла о самом графе, его сестре, о поместье, про какую-то церковную школу в Эйте. Амели уже было дрогнула, в ужасе подумав о том, что тетушка собирается отдать ее в какой-нибудь монастырь, но потом успокоилась, услышав, что школа эта открывается на деньги и под началом графа Де Лакруа. Наставница девушки продолжала с восхищением рассказывать о положительных чертах ее родственника, и Амели заметила, что Ани превосходно бы подошла на роль собеседницы тетушки Жизель.

– Знаешь, а ведь граф такой учтивый и еще довольно молод. Как бы повезло его жене. А ты, моя дорогая, все еще не замужем, – тетушка лукаво взглянула на Амели.

Девушка на секунду впала в ступор – настолько толстого намека она явно не ожидала. Затем, вздохнув, она подняла глаза на крышу повозки, как бы в поисках помощи, но увидела лишь потолок, который был отделан темно-пурпурной матовой тканью, расшитой серебряными нитями. Наконец осознав, что нет никакого спасения, и ей в любом случае придется поддерживать этот диалог, она собрала все свои силы и спокойным безразличным голосом ответила:

– Тетушка, снова вы за свое, скажите честно, вам просто хочется поскорее от меня избавиться? – задав вопрос, Амели весело рассмеялась. Ей не хотелось обижать тетушку, ведь та думает о ней, от чистого сердца восхваляя своего претендента, пытается сделать как лучше, и искренне надеется на то, что племянница все же образумится и выйдет замуж за ее кузена.

– Как ты могла даже подумать такое? – слегка обидевшись, произнесла тетушка. – А кто тогда мне будет играть? – через секунду произнесла она, направив хитрый кокетливый взор на свою племянницу, и лицо ее снова приняло веселое выражение.

– Да ну что вы, тетушка, моя игра никуда не годится, – Амели очень сильно принижала свой талант, ведь в Кодасе она, пожалуй, была одной из лучших. Прекрасно понимая, что сейчас тетушка начнет отрицать ею сказанное и расхваливать ее талант, девушка снова взглянула в окно, на дорогу, которая извивалась словно змея, сокращая свои мышцы то в одном, то в другом месте.

– Дорогая, что ты такое говоришь? Твоя игра поистине великолепна, да и в любом случае, второй такой племянницы у меня нет, – тетушка Жизель рассмеялась и продолжала: – Я всегда хвалю тебя перед графом, да и он так сильно восхищается твоей игрой.

Действительно, тетушка постоянно хвалила Амели, причем при этом панегирике в ее честь последней было крайне неловко, она вся краснела и начинала сверлить взглядом под собой пол, в слабой надежде провалиться сквозь землю. Девушка ничего не ответила на последние слова тетушки, продолжая наблюдать проплывающие за окном пейзажи. Вот дорога привела их в небольшой пролесок, затем, резко свернув вправо, уронила их в небольшую низину, спустя пару минут прямой неторопливой езды, она вынырнула на подъеме, расстилая перед взорами компаньонок прекрасный вид на залив Редроу, виднеющийся в полумиле от них. Вот уже появлялись небольшие жилые домики, извещая спутниц о том, что до Литпорта осталось совсем немного. Тетушка на короткое время прервала поток своих мыслей, с удовольствием наблюдая подплывающий к ним город. Корабль должен был отойти через два часа, и у них еще оставалось время прогуляться по небольшому торговому кварталу Литпорта. Такие кварталы даже в самых маленьких прибрежных городках по обыкновению находятся неподалеку от порта, поэтому тетушка и ее племянница не рисковали пропустить отбытие.

Насладившись короткой прогулкой и плотно покушав, спутницы стали ожидать корабль. Тетушка снова решила скрасить время приятной беседой, и на этот раз Амели пришлось выслушать длинную тираду о водных прогулках, и, в частности, ее удивления тому, что до сих пор не придумали корабля, который бы не раскачивало во время поездки. Долго ждать не пришлось, и, спустя двадцать минут, они уже сидели в небольшой уютной каютке, поверив свои вещи чумазому юнге, который ожидал посадки не меньше их, ведь такие состоятельные пассажирки иногда дают и по несколько монет. Тетушка, с удовольствием избавившись от первой части пути, пребывала в прекрасном расположении духа, поэтому юнга получил сразу 3 монеты.

Вообще, чеканные монеты, которые производил королевский двор, назывались следующим образом: Монета Его Величества Короля… После этих слов подставляли текущего правителя и использовали аббревиатуру, но зачастую получалось что-то непроизносимое, поэтому монеты чаще всего называли Мев (не путать со звуками, которые издают маленькие пушистые и мурлыкающие существа), либо просто «монеты», ну или коротко по их достоинству: серебряные, золотые, бронзовые. Последние практически не использовали, в обращении были в основном серебряные и золотые мевы. Правда, насколько они были золотые и серебряные – отдельный разговор. За последние полвека фальшивомонетчики шагнули далеко вперед, и некоторые личности внезапно разбогатели, на тот момент за такое преступление карали не очень серьезно, и зачастую у преступников получалось откупиться. Однако с все учащающимися случаями подделки монет, наказанием стала смертная казнь через повешенье, причем стражу и палачей также предостерегли, что любые попытки взятки с их стороны будут караться лишением одной из конечностей. После этого закона фальшивомонетчики практически вымерли.