Павел Барчук – СМЕРШ - 1945. Книга 2 (страница 17)

То есть я своими собственными руками совершил поступок, который поднимет на уши всю станцию. Достаточно быстро поднимет.

Фишка в том, что решение надо было принимать срочно. Делать выбор между полным трындецом прямо сейчас и трындецом, который наступит чуть позже. Я выбрал второй вариант. Главное — проехать чёртов пост, затем добраться до станции. После того, как разберёмся с эшелоном, один чёрт придётся бросать машину и возвращаться пешком.

Даже если бы нам не попался знакомый Раабе, после взрыва фрицы усилят посты и повторно проскочить с раненным советским офицером, которого мы почему-то везём в обратную сторону, точно не получится. Так что, если смотреть в перспективе, лишний труп погоды особо не делает.

Теперь осталось дождаться появления Мити. Надеюсь, он правильно поймёт, что и зачем я сделал. От действий Светлова зависит слишком многое. Вообще всё.

Глава 9

Светлов справился со своей ролью отлично. Вернее, даже не так. Светлов был великолепен.

Привлечённый шумом и криками, которые не услышал бы разве что абсолютно глухой, Митя выскочил на крыльцо домика.

После лампы, горевшей внутри, он на секунду замер. Темнота казалась ему сейчас более густой и непроглядной. Но уже в следующее мгновение он окинул территорию гневным взглядом, разом оценил всё, что там происходило. Мельтешение фрицев, ор, истерику по поводу диверсантов.

Тут же рядом с комсомольцем нарисовался Сидорчук. Старшина сорвался с места, подлетел к крыльцу и заорал, тыча рукой в темноту:

— Herr Sturmbannführer! Russen! Sie wollen den Gefangenen umbringen! (Господин штурмбаннфюрер! Русские! Они хотят убить пленного!)

Проорал это Ильич так, что его было слышно, наверное, на расстоянии километра.

Митя мгновенно ухватил суть. Не что произошло на самом деле — а ту версию, которая на данный момент взбаламутила пост. Диверсанты. Русские. Покушение на арестанта. Дальше комсомольцу объяснять ничего не требовалось, он сам прекрасно понял — вряд ли мы от нечего делать устроили весь этот цирк. Значит, надо срочно и как можно быстрее уезжать.

— Wo? (Где?) — коротко бросил Светлов. Тоже достаточно громко и таким голосом, будто он сам сейчас лично побежит душить диверсантов голыми руками.

— Im Wäldchen! (В лесополосе!) — Сидорчук махнул в сторону чёрной стены деревьев.

Дальше Митя действовал быстро и жёстко. Первым делом сгрёб за плечо пробегавшего мимо жандарма.

— Ты. Возьми троих, обходи слева. Отсекай им дорогу к путям. — Митя чуть ли не пинком придал фрицу ускорения. — Пошёл!

Жандарм рванул выполнять. Он не до конца понял смысл приказа, но кто в здравом уме будет спорить с офицером СД, когда где-то рядом советская армия. Паника немцев достигла уже тех размеров, когда им реально начало казаться, что происходящее не единичная акция, а самое настоящее наступление. Тот факт, что до передовой почти семьдесят километров, никого не смущал. Русские — они же ненормальные. Вдруг как кроты под землёй проползли.

Затем Светлов схватил за локоть дежурного офицера, который как раз выскочил вслед за комсомольцем.

— Берёте командование на себя! Прочешите опушку. Цепью. Не лезьте вглубь поодиночке, положат. — Митя говорил отрывисто, короткими предложениями. Потом вдруг резко повысил голос, обернувшись к фрицу, вознамерившемуся запустить световую ракету: — Вы что, совсем умом тронулись⁈ Хотите подсветить весь узел для их авиации? Никаких ракет! Заодно с диверсантами действуешь? Предатель⁈

Немец, уже потянувшийся было к ракетнице, отдёрнул руку, побледнел.

— Так точно, герр штурмбаннфюрер, — рявкнул бедолага и рванул выполнять приказ, хотя тоже не до конца понимал, что от него требуется.

Когда люди в панике, им нужен вожак и направление. Митя дал фрицам и то, и другое. За несколько минут бестолковое стадо превратилось в подобие организованной силы, которая стремительно ломанулась в лес, окружая и отсекая несуществующего врага.

Только после этого Светлов быстрым шагом приблизился к жандарму, который метался возле шлагбаума. Его разрывало между желанием бежать за остальными и необходимостью держать под контролем проезд.

— Освободить дорогу! — рявкнул «штурмбаннфюрер». — Это была целенаправленная диверсия. Цель русских — наш пленный. Я вывожу арестанта из-под удара. Он нужен Шестому управлению живым.

Фриц, плохо соображая, что происходит, на автомате метнулся к противовесу. Приказ офицера СД, паника, покушение на важного пленного. Тут не рассуждают, а выполняют.

Полосатая жердь поднялась вверх.

— По местам, — приказал Митя Сидорчуку и мне, затем первым побежал к машине.

Дважды повторять не пришлось. Мы дружно загрузились в «Опель» и двинули к поднятому шлагбауму. Тело офицера СД так и осталось лежать на земле, в темноте. Никто на него не наткнулся.

Автомобиль поднырнул под открытый противовес и покатил прочь от поста — туда, где начинался сам узел.

Позади ещё долго стреляли. Пост увлечённо воевал с лесополосой, с деревьями, с собственным страхом. Как говорил один герой старого фильма: все бегут, и я бегу. Человеческий фактор и психологию никто не отменял, будь ты хоть русский, хоть фриц.

«Опель» отъехал от поста метров на триста, и я наконец выдохнул. К счастью, кипиш, который мы устроили, очень поспособствовал ускорению движения остальных машин, тех, которые досмотр уже прошли.

Сзади всё ещё хлопали выстрелы, но уже глуше, вразнобой. Жандармы доблестно воевали с пустотой.

— Герр штурмбаннфюрер, — позвал я Светлова по-немецки. — Есть новость. Не самая приятная.

Комсомолец повернул голову, напряжённо посмотрел на меня. Такое чувство, что ничего хорошего он априори в моём исполнении не ждал.

— Пока вы были у дежурного, на посту появился человек, который лично знает Раабе. Офицер СД… — я помолчал секунду. — Пришлось его убить. Так что у жандармов под носом валяется труп, который они быстро найдут.

Светлов втянул воздух через нос и, по-моему, мысленно несколько раз обозвал меня нехорошими словами.

— Простите, товарищ старший лейтенант, — заговорил он через пару секунд по-русски. Видимо, я смог сильно впечатлить комсомольца, раз он в один момент забыл о конспирации. — Вы хотите сказать, что на глазах у немцев убили эсэсовца?

— Ну почему на глазах? — Я скромно улыбнулся. — Никто не видел. Все были заняты схваткой с несуществующим отрядом диверсантов.

Светлов пялился на меня, будто пытаясь понять, это шутка хреновая или я просто издеваюсь. В его взгляде отражалась такая гамма чувств, коей у комсомольца отродясь не бывало.

— Вы понимаете, что этот поступок может похерить всю операцию? — подозрительно спокойным голосом поинтересовался Митя. Мы оба теперь говорили на родном языке.

— Он-то всё понимает, — подал голос Карасёв. — А вот вы, герр штурмбаннфюрер, по-моему, вообще не врубаетесь. Если бы этот фриц дождался вашего появления, операция похерилась бы ещё пятнадцать минут назад. Наш унтер-офицер действовал согласно моему приказу. Напомню, но старший группы здесь я, и мне отвечать за всё.

Светлов засопел. Громко и очень возмущённо. Однако сказать в ответ ему было нечего.

— Как убили? — спросил он наконец, насопевшись вдоволь. — Спрашиваю не ради праздного любопытства, а чтобы понимать, каковы наши дальнейшие действия.

— Ножом, — пожал я плечами. — Финкой, если говорить более точно. Оружие забрал. — Я кивнул на Мишкину ногу, финка уже вернулась к своему хозяину. — В теле оставлять нельзя было. Наша, приметная. Нашли бы — сразу поняли, что тут русские работали. А так… — Я пожал плечами. — Лежит фриц с дыркой в боку, а чем конкретно эту дырку сделали — непонятно.

Светлов отвернулся и уставился вперёд. По его напряжённым плечам и слишком прямой спине было видно — он анализирует ситуацию.

— Послушайте, герр штурмбаннфюрер, — я перешёл опять на немецкий. — У нас не было выхода. Да, убитый офицер СД — это не паника с диверсантами, которую к утру забудут. Это ЧП. Разбираться начнут всерьёз. Рано или поздно свяжут с нашей машиной. Но нам один чёрт возвращаться обратно под немецкий оркестр. После взрыва на станции они поднимут на уши всех.

— А знаете что, герры… — снова заговорил Карась, выглядел он при этом максимально задумчивым, будто на ходу выстраивает в своей голове план. — Стрельбу однозначно слышали на станции… и это, скажу я вам, самый настоящий подарок.

Митя чуть повернул голову, внимательно слушал рассуждения капитана.

— Они и так напуганы, — продолжал Карасёв. — Видели, что творилось на посту, как только Ильич заорал про диверсантов? Думаю, по прибытии на станцию нам надо сделать панику ещё сильнее. Скажем, что там не просто диверсанты, а большая группа. Прорыв. Передовой отряд русских у самого узла. Что сделает комендант станции, услышав такое?

Светлов резко обернулся, несколько секунд смотрел на Мишку, а потом… усмехнулся.

— Стянет людей к посту, — ответил комсомолец. — К лесу. Туда, откуда стреляли.

— Именно, — кивнул капитан. — Полностью станцию не оголит, но отправит небольшой отряд на подмогу. Это значит, что всё внимание переключится на пост.

— Есть риск, — произнёс Светлов с сомнением. — Если раздуем ситуацию слишком сильно — поднимем на уши весь узел. Могут наоборот усилить охранение и патрули.

— Конечно, усилят, — согласился Мишка. — Но чуть позже, когда поймут, что на посту никаких русских нет. Тогда у них будет два варианта видения ситуации. Первый — они идиоты, устроили форменный дурдом на ровном месте. В этом ни один здравомыслящий комендант не признается. Сам же получит по шапке. Второй — группа советских войск ухитрилась обойти жандармов и в любой момент может выскочить прямо на узел. Вот тогда его и начнут укреплять. Только случится это через пару часов. То есть у нас будет окошко, в которое мы и пролезем.