Павел Барчук – СМЕРШ - 1944. Книга 6 (страница 3)

— Я тебе что говорил, старлей, — зло выплюнул Мишка, — Хватит уже в героя играть. Ты, конечно, молодец, но иногда, почему-то считаешь себя бессмертным. Плохо это кончится.

Светлов попытался влезть в наш разговор. Карась резко обернулся и так на него глянул, что у бедолаги мгновенно все слова застряли в горле.

— Лейтенант Дмитрий Светлов, — ледяным тоном произнес Мишка. — Если ты еще раз ослушаешься моего приказа, я тебя…— Карасев шагнул к подчиненному, сгреб его за грудки, тряхнул со всей силы, — Я тебя, идиотина такая, отправлю под трибунал.

— Товарищ капитан! — лейтенант задергался, пытаясь освободиться, — Прекратите мне «тыкать». То, что вы командир группы, совершенно не дает вам права…

Карасев выматерился, оттолкнул его, посмотрел на меня. Лицо у Мишки стало очень несчастное.

— Вот скажи мне, Соколов, где я так нагрешил? За что мне это?

Глава 2

Я оглядел место боя, поморщился. Итог операции не радовал. Двое диверсантов — трупы, один валяется без сознания. Улов был бы неплохим, если бы они все остались живы. Не во имя человеческого милосердия, а ради информации, которую можно получить.

Да и «язык» нам достался — такое себе. Судя по тому, как вел себя парень с Люгером, он новобранец. Или вообще случайный человек. Скорее всего, отстал от драпающей армии, а потом присоединился к более опытным товарищам. Автоматчик и тот, что с винтовкой — вот, кто нам был нужен. А так — результат ниже среднего.

Мы с Карасевым велели Светлову сторожить пленного, который пока еще не пришел в себя, сами быстро проверили близлежащие туннели. Больше никого не нашли. Ни единой живой души. Зато обнаружили лежку. Она находилась в десяти метрах от перекрестка.

Место для стоянки фрицы выбрали грамотно. Это была просторная ниша, похожая на пещеру. Сквозняк сюда почти не задувал, а массивный выступ ракушечника надежно перекрывал обзор со стороны главного туннеля. В одном месте, чуть левее от входа, виднелись несколько дыр, сквозь которые проникал тусклый свет. За счет этого здесь было относительно светло и даже почти не душно.

На полу валялись охапки прелой соломы, поверх которой фрицы расстелили плащ-палатки.

— Что думаешь? — спросил Карасев, задумчиво изучая скудную остановку. — Недобитки? Обычные солдаты? Для группы маловато будет.

— Вряд ли…

Я прошел внутрь пещеры, замер, осматриваясь по сторонам.

— Обычные солдаты искали бы возможность выбраться из Одессы. А эти… Они тут обосновались неплохо. Что-то ждали. Единственное — тот, кого вырубил, не похож на диверсанта. Вот он, скорее всего, и правда случайный человек в группе. Думаю, основной состав понес потери. Убили, ранили — черт его знает. Двоим оставшимся пришлось подобрать по дороге третьего. И он не профи.

— Пожалуй, ты прав, старлей… Ладно, давай-ка посмотрим, что у нас тут есть.

Мишка отработанными движениями принялся ворошить нехитрый скарб диверсантов. Перетряхнул солому, буквально разобрал ее по травинке, затем прощупал складки брезента.

Я тоже не терял времени даром. Подошел к импровизированному столу, сложенному из двух плоских известняковых блоков. Внимательно изучил остатки трапезы. Черствый каравай местного ржаного хлеба, надкушенная луковица, кусок пожелтевшей газеты со следами сала. Еду покупали или воровали у местных.

— Пусто, — сообщил Мишка с досадой, пнув в сердцах солому и плащи.

— Здесь тоже ничего стоящего, — сообщил я капитану. — И обрати внимание, никаких следов радиостанции. Вообще. То есть связь держали через стороннего человека. Можно было бы предположить, что радист как раз в числе погибших членов группы, но что-то не лепится тогда одно к другому. Если при переходе через линию фронта их запеленговали…Или если замели уже здесь, на месте… Без радиста и рации они по-любому должны прорываться к своим. Но нет. Сидели, ждали… Выходит, связь была. У них, Миша, какая-то особая задача. Не диверсии.

— Ладно, идем жмуров обыщем, — велел Карасев, — Попробуем допросить того, что живой.

Мы выбрались из пещеры, вернулись к перекрестку.

— Товарищ капитан…— начал Светлов.

Не знаю, что за очередную глупость он хотел сказать, Карась ему такой возможности не дал.

— Заткнись, лейтенант! — рявкнул он на парня, — Из-за твоего тупого поступка мы убили двоих диверсантов, которые могли многое рассказать. Если бы не размахивал автоматом и не орал на всю Одессу, тихонечко взяли бы гадов и отвезли в Управление.

— Но у нас есть один пленный, — Дмитрий ткнул пальцем в немца, который упорно изображал беспамятство. Хреново, кстати, изображал. Веки у него дергались, как у неврастеника.

— Этот⁈ — Мишка сорвался с места, подошел к диверсанту, резко схватил его за шиворот и подтянул вверх.

Тот мгновенно «пришел в себя». Затрепыхался, забубнил что-то на немецком.

— Он был в их группе придатком! — Продолжал бесноваться Карась, — Мясо! Тупое оружие для прикрытия! Трусливая мразь, которую взяли с собой. Его ты называешь пленным⁈

Пока капитан пояснял Светлову, в чем основной косяк, я быстро прохлопал карманы убитых фрицев. Вывернул подсумки, проверил швы. Под грубой тканью куртки автоматчика нащупал плотный бумажный сверток. Вытащил из внутреннего кармана пакет. Заглянул внутрь, подсвечивая фонариком. Бланки, какие-то картонки, сложенный лист бумаги. Ну хоть что-то.

Спрятал находку за пазуху — будем изучать в спокойной обстановке.

— Эй, Ганс! — Мишка уже отвлекся от лейтенанта и переключился на пленного, — Ты поди будешь делать вид, что по-русски не шпрехаешь?

Фриц испуганно затряс башкой и снова принялся бубнить по-немецки.

— Шпрехает, — уверенно ответил я.

Затем подошел к диверсанту, схватил его за руку и резко вывернул безымянный палец ровно под девяносто градусов к естественному положению.

— Сука!!! — заорал «фриц» не своим голосом.

— Ну вот видишь, — я повернулся к Карасю, — Сразу родной язык вспомнил. Просто хотел ввести нас в заблуждение. Нехороший человек.

— Но…как вы поняли, товарищ старший лейтенант? — Светлов хлопал глазами и снова пялился на меня сто странным выражением на своей гладкой, юношеской физиономии. Восторг вперемешку со страхом.

— Он слушал ваш разговор с товарищем капитаном. Не как непонятный набор слов, а вполне осмысленно. Значит, понимает. — Я присел перед пленным на корточки, — Кто? Полицай? Или из какой-нибудь добровольческой дивизии? Спаситель России-матушки. Давай только ты не будешь мне сейчас заливать, что тебя принудили. Начнешь врать, сломаю еще один палец. Как зовут, для начала?

Пленный заскулил, прижимая кисть к груди. Мишка был прав — трусливая мразь. Под моим пристальным взглядом гнида съежился, стараясь слиться с неровной стеной катакомб.

— Николай… Николай Охридько…— выдавил «фриц», размазывая по роже здоровой рукой грязные слезы. — В порту я работал. При румынах… на четвертом причале учетчиком стоял. Накладные проверял.

Карасев презрительно сплюнул под ноги.

— Тьфу ты! Еще и гражданский! — Обернулся к Светлову, — Что мы, интересно, у него узнаем? Как он бумажки проверял? Сука, да что ж за напасть, а? — Затем снова склонился к пленному, — Учетчик, значит. Оккупантам прислуживал. А как наши в город вошли, в нору забился?

— Боялся! — затараторил Охридько, срываясь на визг. — Соседи бы сдали! Меня бы сразу к стенке… Спрятался тут. Думал, отсижусь, пока неразбериха. А три дня назад эти двое заявились. В темноте чуть не прирезали. Я немецкий в школе учил. На отлично его знаю. Успел выкрикнуть пару фраз.

В общем-то, мое предположение было верным. Группа диверсантов, отправленная в Одессу, нарвалась на наших. Двое каким-то чудом выжили и ускользнули. Пришли сюда в катакомбы, чтобы спрятаться и обустроить лежку. Наткнулись на перепуганного парня. Убить случайного свидетеля — дело одной секунды. Но старший группы почему-то оставил его в живых. Еще и взял в соратники.

— Почему не пустили в расход? — спросил Карасев, нависая над пленным. — За красивые глаза?

— Я им нужен! — поспешно ответил бывший учетчик, словно этот факт мог служить оправданием. — Старший ихний, как узнал про порт, сразу передумал убивать. Им нужна была подробная схема.

— Зачем? Что пообещали? Денег? — давил Мишка. — И не трынди мне про пытки. Не поверю!

— Не знаю, зачем! Документы обещали! — выкрикнул Охридько. — Сказали, у них человек в комендатуре есть. Сделают новые бумаги!

Мишка схватил предателя за грудки, рывком вздернул на ноги, затем толкнул к Светлову.

— Вяжи эту гниду, лейтенант, — велел он Дмитрию. — Отвезем в Управление, там допросим.

Светлов неловко перехватил горе-диверсанта, стянул его руки ремнем. При этом продолжал коситься в мою сторону с таким видом, будто стоит отвернуться, я подскочу и что-нибудь сломаю самому лейтенанту.

Подъем на поверхность дался тяжело. Мало того, снова пришлось пробираться через узкие туннели, так еще приходилось тащить пленного, который все время цеплялся одеждой за ракушечник, норовил упасть и без перерыва выл. Протяжно, на одной ноте. Заткнулся только когда Карасев пообещал ему вырвать язык. Все равно ни черта не знает. А если что и готов рассказать, так это можно на бумаге написать. Палец-то я ему сломал на левой руке.

Наконец, впереди забрезжил дневной свет.

У выхода, замаскированного в густых зарослях кустарника, метался старшина Сидорчук. Чуть поодаль тихо урчала мотором побитая осколками, заляпанная грязью «полуторка».