Павел Барчук – СМЕРШ – 1943. Книга пятая (страница 5)

Карасев расположился напротив. Старлей высунул кончик языка от усердия и старательно выводил каллиграфические буквы. В отличие от Котова, Мишка трудился над отчетом молча.

Я тоже писал рапорт. Старался, чтобы строчки выходили ровные, но они предательски ползли вниз. Плечо дергало тупой, пульсирующей болью, отдающей в ключицу при каждом движении кисти. На лбу выступила холодная испарина.

Мозг, вопреки физической измотанности, продолжал активно перерабатывать информацию. События последних суток крутились в голове бесконечной каруселью, но отдельные элементы этой картины никак не желали вставать на свои места. Зачем Шизику нерабочие коды? Вопрос на миллион.

Внезапно дверь распахнулась, без стука. В кабинет стремительным шагом вошел майор Назаров.

Котов мгновенно бросил ручку, отодвинул стул, начал подниматься. Мы с Карасевым последовали его примеру.

– Сидеть, – отрывисто скомандовал Сергей Ильич, падая на свободный табурет. Выудил из кармана папиросы, закурил. – Ну что, орлы. Александр Иванович осадил столичных гостей. Аж на душе хорошо стало…

Назаров с наслаждением выпустил густую струю дыма в потолок.

– Товарищ майор, – Котов с усмешкой посмотрел на начальника отдела, – Разрешите спросить. Это вы наше руководство подключили?

Сергей Ильич еще несколько раз затянулся, хитро глянул на капитана.

– А ты как думаешь, Андрей Петрович?

– Думаю, так и есть.

– Верно! – майор стукнул кулаком по столу, – У нас тут война, враг со всех щелей лезет, а какой-то московский хлыщ, который фрицев и в бинокль не видал, будет моих оперативников под трибунал пихать. К стенке-то всех поставить можно. Дело недолгое. А фашистов кто будет бить? Пушкин?

Майор резко замолчал и посмотрел на стену комнаты. Там, будто по заказу, висели портреты литературных классиков. В том числе – упомянутый Александр Сергеевич. Похоже, раньше в оперативной комнате был кабинет русского языка.

Несколько секунд мы дружно пялились на светило русской поэзии. Затем снова повернулись к Назарову.

– Литвина отправляют в Москву, – сообщил он настолько довольным голосом, что это даже было как-то неприлично. – Вадис принял окончательное решение. Наш горластый полковник завтра утром отбывает прямиком в столицу. С почетным эскортом и вооруженным конвоем. Повезет промежуточный отчет о работе комиссии.

– Выперли-таки? – Карась не удержался от мстительной усмешки.

– Доверили важное поручение, Миша, – поправил его Назаров. – Причем обставили все так грамотно, что тот даже пикнуть не посмел. Поедет в столицу с уже имеющимися данными по расследованию. Доставит предварительный отчет руководству ГУКР. Подальше от передовой, поближе к начальственным кабинетам. Вадис решил разом убить двух зайцев: и от паникера избавиться, и высокому руководству кость бросить.

Котов нахмурился, отодвинул исписанный лист.

– Кость? О чем вы, Сергей Ильич? С какими данными он поедет? У нас из результативной работы только показания свидетелей да несколько фактов, подтверждающих предательство Мельникова.

– Не прибедняйся, Андрей Петрович, – Назаров перевел взгляд на массивный железный сейф. – У нас есть кое-что посерьезнее. Те самые бумаги. Чертежи и схемы, которые вы изъяли в Воронеже.

У меня внутри все резко сжалось до маленького ледяного комочка. Твою мать! Уже? Думал, как минимум есть несколько дней, чтобы решить вопрос с Колоколом.

– Я отчитался Александру Ивановичу о найденных схемах. Он приказал передать весь пакет документов генералу Белову прямо сегодня ночью, включая чертежи, – продолжал майор. – Никита Львович их изучит, опечатает в спецхран и передаст Литвину. Завтра утром эта макулатура уедет на Лубянку. Там, в закрытых НИИ при наркомате, сидят умники. Вот пусть академики и разбираются, что за вундерваффе немцы собирались строить. Для Белова это шикарный трофей. Найдены секретные технические разработки противника. И волки сыты, и овцы целы.

– Толково, – кивнул Котов, соглашаясь с логикой начальства. – Значит, снимаем с себя ответственность за эти ребусы. Пусть голова болит у столичных инженеров.

– Именно, – Назаров поднялся, стряхнул пепел мимо пепельницы. – Заканчивай с писаниной, Андрей. Бери черновики рапортов, доставай все документы из сейфа и дуй ко мне. Белов скоро подойдет. Сдадим бумаги по описи, оформим акт передачи, и пусть Литвин катится с ними хоть к дьяволу в пекло.

– Понял, Сергей Ильич. Пять минут, – Котов вытащил из-под гимнастерки шнурок с ключом.

– Жду, – майор развернулся и вышел в коридор, оставив нас переваривать услышанное.

Капитан торопливо пробежал глазами свой рапорт, поставил размашистую подпись. Подошел к железному ящику. Два оборота ключа – тяжелая дверца со скрипом отворилась. Котов извлек схемы Колокола, сунул их под мышку, захватил со стола листы.

– Дописывайте, – бросил он нам с Карасем. – Я к Назарову. Сдам эти бумаги и вернусь. Без меня никуда не расходиться.

Дверь за Котовым закрылась.

Я откинулся на спинку стула. Замер, таращась на сейф.

Перьевая ручка Карасева монотонно скребла по листу. Мишка снова приступил к отчету. Но этот неприятный звук ушел куда-то на задний план. Стал фоном. В моей голове запустилась обратная перемотка событий. Детали, казавшиеся разрозненными, начали цепляться друг за друга зубьями невидимого механизма.

Зачем Крестовскому воровать шифры?

Любой желторотый курсант знает алгоритм действий при компрометации связи. Протоколы меняются немедленно. Фронт переходит на резервные частоты. Пророк, обладая знаниями из двадцать первого века, изучил архивы вдоль и поперек. Уж он-то советские военные инструкции понимает превосходно.

Следовательно, кража кодов – фальшивка. Громкий хлопок, который заставил охрану моргнуть и отвернуться.

Что произошло сразу после исчезновения Савельева? Вадис резво взялся спасать координацию войск. Возникла суматоха. На фоне хаоса комиссия из Центра оказалась в крайне унизительном положении. Они приехали выявлять врагов, но прозевали вражеского агента у себя под носом. По факту – допустили утечку стратегической информации.

За подобный провал по головке не гладят. Возвращаться на Лубянку с пустыми руками – равносильно самоубийству.

Требовалось оправдание. Трофей, способный перевесить потерю шифров. Грандиозный успех, который можно кинуть на стол начальству, выторговав себе прощение.

Чертежи! Вот он, тот самый аргумент.

Белов, спасая репутацию своего ведомства, ухватится за документы мертвой хваткой. Опечатанная папка станет для московской комиссии спасательным кругом. Литвин лично повезет технологии будущего в столицу, обнимая портфель обеими руками.

Я не удержался и тихонько хохотнул вслух. Не потому что сама ситуация веселая. Думаю, это нервное.

Чертов шизик решил использовать комиссию как доставщика пиццы. Очень опасной пиццы. Он заставил систему работать на себя. Что может быть надежнее в качестве "голубиной почты", чем полковник ГУКР? Литвин доставит схему Колокола в Москву быстро и супернадежно. Более того, чтобы отвлечь внимание о провала в работе комиссии, максимально поднимет шум вокруг добытых чертежей. Соответственно, маховик закрутится моментально.

Черт… Если схемы уедут из Свободы, думаю, работу с Колоколом начнут прям в тот же день, как только они попадут в Москву. Вот тебе и ответ. На хрен шизику не нужны эти коды. Ему была нужна сама ситуация, чтобы заставить руководство СМЕРШ действовать определенным образом.

– Миша, – я посмотрел на Карасева, который заканчивал очередной абзац своего отчета, – Пойдем-ка на улицу, перекурим.

Карась оторвался от рапорта. Посмотрел на мое бледное лицо, на свежую испарину. Чуйка старлея сработала мгновенно. Он понял, дело не в перекуре. Так-то ничто не мешает нам дымить прямо в комнате. Случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Идем, – коротко кивнул Карасев.

Мы вышли во внутренний двор Управления. Я промаршировал до самого дальнего угла, под крону старой липы.

Карасев достал мятую пачку "Беломора", выудил две папиросы. Протянул одну мне, чиркнул спичкой, пряча пламя в ладонях.

– Вываливай, лейтенант. У тебя рожа такая, будто ты самого Гитлера увидел. Что стряслось?

Я глубоко затянулся, тут же закашлялся. Едкий дым обжег легкие, помогая сосредоточиться.

– Нам нужно выкрасть чертежи, Миша. Эти бумаги не должны уехать завтра в Москву с Литвиным.

Карась замер. Папироса застыла в миллиметре от его губ. Он смотрел на меня так, словно я сообщил ему, что земля плоская и стоит на трех слонах.

– Ты совсем рехнулся? – спокойно поинтересовался старлей, хотя, судя по выражению Мишкиного лица, ему было очень неспокойно, – Уничтожить схемы, найденные у врага?! За это к стенке поставят без разговоров! Трибунал, Соколов! Расстрел!

– Поставят, согласился я, – Если поймают. Но выбора нет.

– Да пошел ты! – Мишка зло сплюнул под ноги. – Я на этот блудняк не подпишусь. Ты свою игру ведешь. У тебя за спиной Судоплатов и Абакумов. А мне жить охота. Да и крысятничать тоже не буду. Котов за меня поручился, из дерьма вытащил. А ты предлагаешь его под монастырь подвести? Ищи другого дурака.

Карась резко развернулся, намереваясь уйти обратно в здание.

Я шагнул наискосок, перегораживая ему дорогу.

– Да погоди ты. Голову включи, оперативник. Никто Андрея Петровича подставлять не собирается. Раскинь мозгами. Котов сейчас у Назарова. Сдает чертежи вместе с прошлыми отчетами по всей форме. Опись, подписи, передача с рук на руки.