Павел Барчук – СМЕРШ – 1943. Книга 4 (страница 28)

— И что?

— Не было никакого добра. Мы тихонько проверили, когда фраер уходил. Он на работу реже стал появляться, все время в парке ошивался. Встречался с одним гражданином… Гражданина тоже срисовали. На всякий случай. Поспрашивали за него. Некто Федотов. Он до войны в охране завода работал, все время рядом с красноперыми кружился. Вроде не чекист, а рожа такая…— Седой поморщился, — Будто на нем штук десять жмуров числится. А через две недели Гущин сдох. Прямо на улице, у колонки. Инфаркт, лепилы сказали.

— Встречался, говоришь, в парке? — невозмутимо переспросил Карась.

Я тоже стоял с равнодушным лицом. Хотя, мы со старлеем оба поняли, что ухватили нужную ниточку. Встречи в парке — все, как рассказывал Лесник. А значит, снабженец с большой долей вероятности был Крестовским. Ушел из дома и поселился на Суворова, чтоб родные не заметили странностей. Жене такое решение мог объяснить как угодно. А та молчала. Сбежал муж из дома — таким не похвалишься соседкам.

Выходит, моя версия с пробными перемещениями сознания правильная.

— Именно там, — кивнул вор, — Вели себя… — он задумался, подбирая слова, — Бестолково. Федотов вечно на лавочке фраера ждал. И вот поди разбери, что они мутили. Фраер подойдет, на соседнюю лавку устроится, и сидят бубнят что-то, но смотрят в разные стороны Там две аллеи рядом проходят, скамейки друг к другу прилепили, спинками.

— Может на фрицев работали? — усмехнулся Карась.

— Не торопись, — осадил его «смотрящий». — После смерти фраера Федотов тоже пропал. Мы про дом на Суворова подзабыли. А к апрелю туда второй хмырь заехал. Тоже местный. Завскладом из промкооперации. И тоже — семья есть, жилье есть, а он сюда приперся. Как медом намазано им в этом доме. Около недели просидел. Потом…— Седой многозначительно посмотрел на Карася, — Тоже сдох. Сердце. Только этот ни с кем не встречался. По городу шатался. Чего-то все высматривал, вынюхивал. Чего высматривать, ежли одна разруха?

Седой подался вперед.

— В начале мая — третий нарисовался. Инженер с вагоноремонтного. Этот вообще секретер на подводе привез, грузчикам спиртом заплатил, чтоб затащили. Мы дом уже дважды проверяли, ничего не нашли. И тут вдруг такой интересный груз нарисовался. Как третий тоже сдох, я отправил человечка правильного, чтобы он еще раз все в доме проверил, каждую половицу поднял. Долго на свете живу, в чудеса не верю. Ну он заодно и секретер «распечатал». Только там ничего стоящего не было.

— А что было? — Карась моментально сделал «стойку».

Седой скривился.

— Мазня какая-то. Щука! — крикнул он тому блатному, что получил от меня под дых. — А ну, метнись в каморку, принеси те бумажки.

Хорёк, который как раз пришел в себя и уже снова устроился на нарах, подорвался с места, скрылся за дощатой перегородкой Через минуту вернулся. В руках он нес несколько листов ватмана, свернутого трубочкой.

— Мы эту хрень одному головастому фраеру показывали, из инженеров, — пренебрежительно бросил Седой, пока его шестерка расстилал ватман на столе. — Он очки на лоб задрал, глаза вытаращил, говорит — отродясь ничего подобного не видел. Я эту мазню на топку не пустил только потому, что вся история кажется мне дюже мутной. Может, ты объяснишь, Артист? А заодно ответишь, что это за долги такие?

Мишка неторопливо склонился над столом. Несколько секунд пялился на рисунки. Ни черта не понял, обернулся ко мне.

— Саня, глянь.

Я подошел ближе. Встал рядом с Мишкой. Принялся изучать раскатанный по столу ватман.

Сложные, многоуровневые схемы. Цилиндры, контуры магнитных полей, роторы. Узнал эту бандуру сразу. Колокол. Та самая дьявольская машина из архивов Аненербе, из-за которой мы с Крестовским оказались в сорок третьем. По краям шли расчеты, формулы и убористый текст. На немецком языке.

Линии идеально ровные, глубоко-черные, с характерным глянцевым блеском. Ни единой царапины от стального пера. Никаких клякс или разводов от туши. Обычная гелевая ручка. Обычная для меня, человека из двадцать первого века.

Поднял голову. Встретился взглядом со старлеем. Чуть заметно качнул головой, изображая полное смятение.

— Муть какая-то, — ровным голосом произнес вслух. — Немецкая грамота. Формулы, шестеренки. Я в таких делах не силен. Тут знающие люди нужны, Артист. Инженеры.

— Вот гнида. А говорил что должок в секретере оставил, — Мишка показушно цыкнул сквозь зубы, — Ладно, это я разберусь. Мазню с собой заберем. Вдруг все-таки стоящая вещь.

Собственно говоря, на этом все могло бы закончится. Мы бы взяли ватман, свалили бы с малины, вернулись бы к Котову. Но… Как говорится, что-то пошло не так.

Издалека послышался скрип входной двери, затем — топот по лестнице. В подвал спустился высокий, сутулый мужик в кожаном пальто.

— Приветствую, бродяги, — поздоровался он с блатными.

Обвел присутствующих взглядом. Увидел Седого, расплылся в щербатой улыбке. Открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но в этот момент заметил Карася.

Мужик осекся. Улыбка сползла с лица, сменившись весьма натуральным испугом.

— Седой… — выдавил он, медленно пятясь обратно к двери. — Вы кого на малину пустили⁈ Легавых⁈

Смотрящий нахмурился. Водянистые глаза недобро блеснули.

— Остынь, Рябой. Базар фильтруй. Это Артист. С Ростова.

— Какой, на хрен, Артист⁈ — истошно заорал Рябой, его рука нырнула под плащ, — Это легавый! Опер из СМЕРШа! Они месяц назад в Курске на сортировочной кладовщика брали! Того самого, через которого мы тушенку с армейских складов тянули! Он двоих наших в расход пустил, я еле через забор ушел!

Ну а дальше началась ожидаемая жопа. Видимо, Рябой здесь в почете, его слову верят безоговорочно. Никто не стал задавать вопросов или уточнять, не ошибся ли он.

Блатные повскакивали с мест, у кого-то появились заточки, кто-то выхватил пистолеты.

Карась одним движением схватил со стола ватман, а потом с силой, обеими руками оттолкнул тяжелую бандуру прямо на Седого, снизу вверх. Лампы, часы — все полетело на пол.

— Саня, уходим! — рявкнул старлей, выхватывая свой пистолет.

Глава 15

Керосин из разбитых настольных ламп плеснул на вытоптанный грязный пол. Вспыхнул огонь. Желтые языки жадно вцепились в массивную столешницу перевернутого дубового стола.

Я выхватил свой ТТ. Слишком светло. В углах еще горят три керосинки. Надо усложнить уркам задачу. Первый выстрел — лампа слева со звоном разлетелась вдребезги. Второй выстрел — погасла еще одна. Подвал погрузился в дерганый полумрак. Свет теперь давала только уцелевшая коптилка в дальнем углу да горящая лужа керосина.

Третью достать не успел, загрохотали ответные выстрелы. Блатные палили со страху, вслепую, куда ни попадя. Появилась реальная перспектива — в такой суматохе они просто перестреляют друг друга. Было бы неплохо. Главное, чтобы не нас.

Карась, как только началась пальба, среагировал молниеносно. Он шустро свернул ватман, грубо, в четыре раза, и сунул его за пазуху гимнастерки. Хорошо, размер чертежей не сильно большой. А-3, наверное, если правильно выражаться.

Правой рукой Мишка в ту же секунду выхватил свой табельный и метнулся за одну из колонн. Ту, что находилась как раз посередине, между поваленным столом и выходом.

Я не стал дожидаться приглашения, сделал то же самое.

От выстрелов закладывало уши. Пули летели в разные стороны, рикошетили, как психованные. У блатных чувство самосохранения отключилось напрочь. Только Седой ничего не делал. Не царское это дело. Его задницу и так уберегут. Вор спрятался за перевернутый стол и оттуда орал благим матом:

— Валите! Валите этих сук!

Все его напускное спокойствие и равнодушие как ветром сдуло.

— Ну что, лейтенант, — тихо хохотнул Мишка, — Весело? Ты спрашивал, как блатные отреагируют. Вот тебе и ответ.

Я покосился на Карася.

— Вообще не понимаю, чего тебя так радует. Надо прорываться к выходу.

— Надо, — согласился старлей, тут же резко выскочил из-за колоны, сделал несколько выстрелов и снова спрятался.

В полумраке, там, где засели Седой и урки, кто-то истошно взвыл.

Внезапно в Мишкиной стороны, буквально из ниоткуда, появился крепкий мужик с заточкой. Ухитрился сволочь подобраться слишком близко. Он кинулся прямо на старлея. Карась отреагировал четко. Захват, крутанулся на месте, провел мощный бросок через бедро. Блатной с громким хрустом и матерными воплями рухнул на пол, выронил оружие. Старлей тут же добавил ему сапогом в висок. Готов.

Я выглянул из-за колонны со своей стороны. Оценил обстановку. Левее, по диагонали — Седой и основная часть его своры. Кто-то прикрывает вора, спрятавшись там же, за столом, кто-то просто залег под нарами. Справа, тоже по диагонали — спасительная лестница. Прямо по траектории нашего возможного движения, если побежим к выходу — штабель из ящиков. Похоже, тушенка и другая жратва. Эта баррикада сильно мешает. За ней притаился Рябой и еще один урка. Нам их никак не обойти.

— Миша! — крикнул я сквозь грохот выстрелов. — Двое у выхода. Просто так не выпустят.

Карась кивнул. Быстро вытащил из кармана запасной магазин, вбил его в ТТ.

— Вижу, Соколов. Рябой и тот, что со шрамом.

— Делаем так, — я ткнул стволом в штабель. — Иду первым. Ты прикрываешь. Долби так, чтобы те кто с Седым, головы не могли высунуть. Беру на себя Шрама. Ты следом решаешь с Рябым.