Павел Барчук – СМЕРШ - 1943. Книга 3 (страница 20)

То есть она, каким-то удивительным образом, узнала либо меня, либо Мишку. Вряд ли Скворцовой захотелось выпрыгнуть из машины и подойти к незнакомым людям.

— Эта здесь откуда⁈ — натурально взбеленился Котов, но тихо, шепотом. — Что ей надо?

Знакомство капитана и хирурга, когда мы впервые привезли Лесника в госпиталь, вышло не совсем приятным. Андрей Петрович хранил о Синеглазке скорее негативные воспоминания.

И главное ситуация — совершенно нелепая. С одной стороны нам точно не нужно, чтоб военврач из Золотухино тормозила группу или произнесла наши имена вслух, на весь школьный двор. Здесь, конечно, вечная суета, но по закону подлости кто-нибудь да услышит.

С другой — очень странно будет, если группа из трех человек резко рванет с места и со всех ног помчится от одной хрупкой женщины.

Поэтому мы продолжали идти в том же ритме.

Скворцова ускорилась.

— Соколов? — окликнула меня Синеглазка.

Между нами уже оставалось несколько шагов. Еще немного и она догонит. Голос доктора звучал взволновано, но уверенности в нем было — хоть отбавляй. То есть она не сомневается, что это — я.

— Алексей Иванович? Товарищ лейтенант! Да погодите вы! Постойте!

Я пониже опустил картуз, почти на глаза. Продолжал топать вперед.

А вот Котов не выдержал. Остановился. Ну или понял, что настырная особа не отцепится. Он сделал несколько шагов навстречу Елене Сергеевне бочком, как краб. Чтобы не светить анфас.

— Вы обознались, товарищ военврач, — произнес Андрей Петрович грубым, хриплым голосом, глядя куда-то ей в сапоги. — Идите к машине. Вас ждут.

— Перестаньте ломать комедию, товарищ капитан! Я вас узнала, — раздражённо ответила Скворцова.

Она быстрым шагом преодолела расстояние между нами, резко схватила меня за рукав, дернула на себя.

— Что за цирк? Почему вас перекосило? Что с плечом?

— Твою богодушумать! — в сердцах высказался Котов. — Не Управление, а проходной двор какой-то! И чего вам не ймется, товарищ лейтенант⁈ Вы ехали, мы шли. Нет, надо было остановиться, бежать следом.

Я поднял голову. Посмотрел на Скворцову. Теперь мы стояли друг на против друга. Рядом переминался с ноги на ногу Карась. Капитан злобно ругался за спиной хирурга.

А со мной снова начала происходить какая-то лютая дичь. Встретился с её потрясающими синими глазами и все внутри перевернулось. Будто на скорости спустился с высокой горки.

Еще взгляд у Елены Сергеевны был такой… взволнованный. Она переживает, что ли? Из-за меня? От этой мысли стало подозрительно тепло в районе груди.

— Товарищ лейтенант, — тихо заговорил я. — Что вы здесь делаете? Ваш госпиталь в Золотухино.

— Выбивала лекарства и бинты у начальника Санупра фронта, — так же тихо, но с вызовом ответила она. — У нас там завал, раненых класть некуда, лечить нечем, а интенданты бумажки с места на место носят. Пришлось ехать самой, ругаться. А что здесь делаете вы? В таком виде? И… Откуда такое состояние? Вы же на ногах едва стоите!

Она вдруг потянулась вперед. Тонкие пальцы легли на предплечье моей здоровой руки. Касание легкое, почти невесомое, а меня словно током прошибло. Внутри снова что-то ухнуло и опять перевернулось. Сердце предательски сбилось с ритма. Какая-то подростковая хрень, честное слово.

Сбоку донесся отчетливый скрип зубов. Отвечаю. Я всегда думал, что это — образное, литературное сравнение. Ни черта подобного. Оказывается, зубы очень даже скрипят. Если их хозяин пребывает в состоянии бешенства или… ревности. Потому как этот говорящий, выразительный звук принадлежал Карасеву. Пожалуй, ещё немного, и старлей взорвется.

— Слушайте, у меня только один вопрос… — Котов плечом отодвинул Мишку, вышел вперед, — Вот сейчас отнеситесь к нему серьезно. Вы как нас узнали?

Скворцова еле заметно вздрогнула. Будто забыла, что рядом есть еще кто-то. Оторвалась от моего лица, посмотрела на капитана. Вид у нее был слегка потерянный. Она на доли секунды выпала из реальности. Как и я. Этот момент, когда мы пялились друг другу в глаза, как влюбленные школьники, был, похоже, обоюдным.

— Я хирург, — Ответила Елена Сергеевна Котову, — Мне запоминается… как бы это объяснить… анатомия тела. Могу не видеть лица, но походку, движение рук, разворот плеч — сразу узнаю.

— Тьфу ты! — Котов сплюнул на землю, — А я уж запереживал…То есть, не будь вы хирургом, не узнали бы?

— Наверное, — Скворцова пожала плечами, — Это… Это важно?

— Очень! — с чувством, выразительно сказал капитан.

Потом посмотрел на меня, усмехнулся. Перевел взгляд на Скворцову — вообще расплылся какой-то подозрительной улыбочкой.

— Минуту вам даю. И уходим. Понял, Соколов⁈ Карасев, идём. Он нас догонит.

Мишка зыркнул в мою сторону с такой злостью, что в селезенке закололо. Однако спорить с Андреем Петровичем не стал. Хотя, и это было видно невооружённым глазом, последнее, на что сейчас готов старлей — это оставить меня наедине с Синеглазкой.

— Алексей, что с вами? — повторила свой вопрос Скворцова, как только капитан и Карась ушли чуть вперед. — Вы двигались неправильно. Похоже на… — Она снова подняла руку, осторожно положила ее четко на раненое плечо, — Перевязка⁈ Это перевязка, да? И не врите. Чувствую сквозь ткань. Да что ж такое! Вам одной контузии было мало?

— Елена… — Хотел сказать «Сергеевна», но почему-то осекся. В конце концов, она-то ко мне по имени обратилась, — Восхищён вашим профессионализмом. Честное слово. На расстоянии, вечером, с одного только взгляда определить, что человек как-то не так идёт — это потрясающе. Но очень не вовремя. Да и какая разница, есть у меня перевязка или нет?

Сам не знаю, почему я вдруг заговорил с ней в таком тоне. Пожалуй, даже грубо. Сарказм сочился из каждого моего слова.

Скворцова это поняла. Почувствовала негативный настрой. Нахмурилась.

Она, похоже, после нашей последней встречи, начала испытывать угрызения совести. За то, что обвиняла меня во всех грехах человечества, в убийстве и пытках раненного. Думаю, прошло несколько дней и за это время совесть заговорила громче. Сейчас доктор просто хотела как-то обозначить, что больше не считает меня конченым мудаком.

А я, как назло, именно так и начал себя вести. По-мудачески. Может, защитная реакция. Не знаю. Мой организм, как и мой мозг, чувствуют себя очень странно в присутствии Синеглазки.

— Хорошо. Вы правы, Алексей Иванович, — ответила, наконец, Елена Сергеевна.

Я мысленно усмехнулся. Вот ты молодец, Волков. Только женщина к тебе расположилась, а ты ее отбрил. И снова стал «Алексеем Ивановичем».

— Просто я как врач не могла пройти мимо пациента.

— Проехать.

— Простите… не поняла? — Скворцова удивлённо моргнула.

— Не пройти. Вы ехали. Это — первое. Второе — я не ваш пациент. Вы просто помогли мне с последствиями контузии.

— М… — Синеглазка хмыкнула, покачала головой, — Действительно. Извините. Не подумала. Хорошо, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Поеду. Пора возвращаться в госпиталь.

Скворцова круто развернулась и пошла к машине, возле которой, нетерпеливо подпрыгивая на месте, курил водила.

Хлопнула дверца. «Эмка» фыркнула выхлопом и выехала за ворота.

Я смотрел ей вслед. Просто стоял и смотрел. Идиот идиотом. Но самое поганое, как только Елена Сергеевна ушла, в груди вдруг начала скрестись совершенно глупая, неуместная тоска.

— Хорошо пообщались? — прошипел Карась, когда я догнал его и Котова — Душевно? Ромео хренов. Ты же обещал, лейтенант. Ты говорил, она тебя не волнует.

— От своих слов не отказываюсь, — ответил я Мишке, — Доктор просто интересовалась моим здоровьем. Как врач.

— Ага. Врач… Хренач! А то я совсем идиот, да? Не вижу, как вы друг на друга смотрите…

— Заткнулись оба! — Рявкнул Котов через плечо, — Устроили тут… На гражданке будете сердечные драмы разыгрывать. А сейчас — угомонились оба.

Мы с Карасём благоразумно замолчали. Пока Котов нам реально головы не открутил. Идём брать радиста, который либо сам Пророк, либо выведет на Пророка, и вместо того, чтоб думать о деле, разбираемся, кому играть в «люблю» со Скворцовой.

Идти пришлось от силы минут семь. Но это были те еще семь минут.

Главная проблема заключалась не в расстоянии, а в наших же собственных патрулях. Коренная пустынь — это закрытая зона, кишащая бойцами НКВД и комендантскими взводами. Нарваться на них в центре Ставки, будучи переодетыми в гражданских работяг — верный провал операции до ее начала.

Полчаса будем пояснять, кто мы есть. Потом патруль дождется подтверждения. В процессе Назаров или Борисов узнают, что группа капитана Котова под предводительством своего командира шляется по посёлку в странном виде. А там и до радиста информация дойдёт. Нет. Надо пройти аккуратно, незаметно.

В итоге, нам приходилось двигаться обходными путями, делая крюк то в одном месте, то в другом. Потом еще несколько минут крались вдоль монастырской стены, прячась в густых тенях.

Пантопон медленно, но верно, начал выветриваться из организма. Раненое снова дёргало и пекло. Каждое вынужденное приседание в кустах, каждый рывок от дерева к дереву отдавались электрическими разрядами в теле.

— Вон она, — Котов остановился у края заросшего оврага. Указал рукой вперед.

На фоне мутно-серого ночного неба проступал черный, изломанный силуэт. Та самая старая церковь.

Она стояла на небольшом холме, буквально в двух шагах от основной стены Коренной пустыни, но частью монастыря никогда не являлась. Сам монастырь отстроили тут веке в шестнадцатом, а эта каменная развалина, судя по дикой, валунной кладке фундамента, была еще старше. Отдельно стоящий, древний приход.