Павел Барчук – Маньчжурский гамбит. Том 4 (страница 34)

Тимоха остановился на пороге, дождался моего кивка и только после этого удалился в коридор, плотно прикрыв створку. Судя по отсутствию звука удаляющихся шагов, уходить пластун не торопился. Он по-прежнему не доверял Манью, а потому, от греха подальше, решил покараулить за дверью.

Китаянка прошла вперед, скромно остановилась на расстоянии от стола, за которым устроился я. Спина прямая, подбородок гордо вздернут, губы презрительно сжаты. Даже после нашего почти доверительного разговора девчонка продолжала отыгрывать роль оскорбленной королевы в изгнании. Из-под ватника было видно старый фартук, испачканный какими-то темными пятнами. Похоже, девчонка помогала Шэню с настойками, когда ее выцепил Тимофей.

— Присаживайся. Разговор предстоит серьезный, — я указал на свободный табурет.

Стерва проигнорировала мой жест, осталась стоять на месте. Только в ее взгляде появилось чуть больше надменности. Нет, эту дрянь ничего не исправит. Сидит на пороховой бочке, а ведет себя, будто ей все должны.

— Вы звали меня, князь? — поинтересовалась она подозрительно покорным голосом.

Интонации, с которыми девчонка говорила, сильно контрастировали с выражением ее лица.

— Господи… да сними ты уже свою корону, — не удержался я. — Она тебе на голову давит. Совсем мозги отказывают.

Манью тихонько фыркнула, демонстрируя отношение к сказанному, небрежно дернула плечом. Ну не дрянь тебе? Мне показалось, что во время нашего с ней разговора она вроде бы стала более покладистой. Но нет. Реально показалось. Ладно, черт с ним. Сейчас меня волнуют немного другие вопросы. Вернее, один конкретный вопрос.

— Видишь ли, милочка, на данный момент я — твой единственный друг в этом городе. Не в плане нежных и трепетных взаимоотношений, естественно. Тут ничего не изменилось. Бесишь ты меня своим необоснованным высокомерием ужасно. Но при этом только на мою помощь можешь рассчитывать. На реальную помощь. Остальные… — развел руками, будто показывал китаянке, что в комнате никого, кроме нас, нет. — Остальным от тебя нужно только одно — твое наследство в виде фамилии и то, что из этого наследства можно вытащить.

Не то чтобы я соврал в этот момент или попытался изобразить из себя бессребреника, готового рисковать собственной шкурой за здорово живешь. Скорее преуменьшил личную заинтересованность. Хотя, если сравнить мои планы на девчонку с планами Бао и японцев, сказанное очень недалеко от истины. Я хотя бы не собираюсь использовать ее как знамя для захвата Маньчжурии, а потом по-тихому грохнуть. Я вообще не собираюсь ни хрена захватывать. Более того, в нашем совместном будущем учитываю интересы Манью. Чтобы у нее все тоже сложилось удачно.

— Так вот… — продолжил свою речь. — Наша прошлая беседа вышла скомканной. Времени на обсуждение деталей не хватило. Зато сегодняшний день начался с презабавных новостей. Бао Гуйцин узнал радостную весть, что его невеста жива и прячется от «счастливой» семейной жизни на лесопилке князя Арсеньева.

Маска высокомерия дала трещину. Манью вздрогнула, ее глаза расширились.

Ага… Значит, в этом вранья не было. Девчонка и правда не горит желанием связать судьбу с Бао. Даже наоборот. Мысль о подобной перспективе ее напрягает. Поэтому она побрыкалась немного, когда я сообщил о переезде на лесопилку, но в итоге все же подчинилась.

— Но… откуда губернатору известно? — Манью постаралась, чтобы голос звучал уверенно. Хрен там. Нотки тщательно скрываемой паники все же присутствовали. — Вы сказали, Линь Чжао сообщил Бао о моей смерти.

— Прикинь? — я усмехнулся. — Мне тоже казалось, вопрос решен и закрыт. Ан нет. Внезапно выясняется, что наш добрый друг майор Хондзё в курсе о твоем местоположении. Он знает, что ты вполне себе жива и прекрасно себя чувствуешь. И тут у меня созрел вопрос, вполне логичный. Во время откровенной беседы возле подземного хода из твоего рассказа я сделал выводы, что встречи с японцем и все ваши договоренности происходили до твоей официальной «смерти». А после переезда ты использовала подземный ход, чтобы пробраться в дом самурая и найти на него какой-то компромат. Этакий вариант личной безопасности для тебя. На тот случай, если Токуму Кикан выяснит, что дочь погибшего революционера жива. И ты как-то тактично обошла данный нюанс в нашей беседе. Внимание, знатоки, вопрос. Ты встречалась с японцем после того, как перебралась на лесопилку?

Честно говоря, чувствовал себя в этот момент идиотом и сильно злился. На свою глупость. Ибо недосмотр был исключительно мой. Когда китаянка рассказала об отце, так сильно обрадовался маячащим на горизонте миллионам, что напрочь упустил из виду эту важную деталь. Не заострил на ней внимания. Хотя, по совести сказать, звоночки были. Даже не так. Набат звенел на всю округу. Китаянка упомянула новую договоренность с Токуму Кикан, а я пропустил это мимо ушей. Расслабился.

— Хондзё обманул меня… — прошептала девчонка. И это точно не было похоже на ответ. Вопрос-то звучал совсем иначе.

— Давай только обойдемся без драмы, — усмехнулся я. — Ты не могла быть настолько дурой, чтобы на полном серьезе верить в честное сотрудничество с японцами. Вернемся к моему вопросу. Выходит, вы встречались с Хондзё после переезда на лесопилку. Верно? Сама сказала: самурай предложил новую сделку. При всем желании Токуму Кикан не могли вести переговоры с покойницей. А если это так, то мне тоже впору говорить о предательстве и обмане. Ты использовала меня, чтобы соскочить с ненавистного брака, но взамен предложила самураям другую цель. Князя Арсеньева. Который, как последний идиот, искренне верил, что помогает несчастной девушке вырваться из лап сладострастного сановника.

— Нет! — Манью начала терять контроль над собой. — Я не предавала вас! Да, когда вы велели собираться и переезжать на лесопилку, сначала обрадовалась. Мне действительно был не по душе будущий брак с губернатором Бао. Я прекрасно понимала, к чему это приведет в итоге. Ваше вмешательство изменило ситуацию. Но…

Девчонка резко замолчала, отвела взгляд.

— Что «но»? — поинтересовался я ласковым голосом. Хотя на самом деле имелось сильное желание подойти к стерве и хорошенько ее тряхнуть. Чтобы не считала себя самой умной.

Манью приблизилась к стулу, опустилась на него с таким видом, будто у нее совсем нет сил.

— Вы правы, — ответила она тихо. — После переезда на лесопилку я сама явилась к майору. Ждала его возле дома. Только причина была в другом. Я понимала, он не успокоится, пока не проверит лично мою «смерть». Поверьте, Хондзё — это совсем не Бао. Он опаснее и умнее в сто раз. Он бы докопался до истины. И тогда это грозило бы очень серьезными проблемами, — китаянка помолчала пару секунд, а потом еще тише добавила: — Проблемами для вас.

Я в восхищении уставился на девчонку. Ты посмотри, как красиво все вывернула. Типа она отправилась к японцам, чтобы защитить меня. Сейчас заплачу от восторга и благодарности.

— Хочешь сказать, что решила взять ситуацию под контроль, а не ждать, пока Токуму Кикан навредят мне?

Даже не пытался скрывать сарказм в голосе. Потому что не верил ни одному слову этой дряни. Вернее, конкретным словам.

— Да, — кивнула Манью. — Пообещала стать его ушами и глазами. Рассказывать о ваших шагах, князь. О том, что происходит на лесопилке. Японцев беспокоит быстрое усиление артели, связи, которыми вы обрастаете с немыслимой скоростью. Майор Хондзё сказал, что по всем законам логики вас должен был перемолоть этот город. Вы прибыли в Харбин как беженец, без гроша за душой, а через несколько недель стали обладателем лесопилки и определенного круга друзей. Токуму Кикан считают, что за персоной князя Арсеньева кто-то стоит. Кто-то очень влиятельный, имеющий серьезные амбиции. Это все, что он соизволил мне пояснить. Взамен Хондзё обещал не рассказывать губернатору правду о моей «смерти». Он согласился обменять Бао на вас. У нас была единственная встреча, на которой мы договорились о новых интересах Токуму Кикан. Следующая назначена через несколько дней. Я должна принести японцу первую информацию о лесопилке.

Девчонка замолчала, опустила голову. Впервые за все время нашего знакомства она выглядела смущенной. Правда, не могу сказать, что вся эта драма произвела на меня впечатление. Манью не только высокомерна, но и хитра. Сейчас изображает скромную жертву обстоятельств, мать Терезу, которая заботилась о моем будущем. Завтра ситуация может сильно измениться. Верить ей нельзя. Никому нельзя. Но ей — особенно. Спокойно спать я смогу только в том случае, если компромат на Цзолиня окажется в моих руках.

— Ладно… — демонстративно вздохнул, будто проникся сказанным. — Допустим, ты хотела уберечь меня от Токуму Кикан. Хорошо. Тогда давай поступим следующим образом. Документы, о которых рассказывала. Те, что могут навредить маршалу. Хочу, чтобы они лежали в моем сейфе. Так будет надежнее.

Помолчал немного, затем добавил:

— И печати, которые дают доступ к шанхайским счетам. Их тоже отдашь мне.

Манью резко вскинулась, посмотрела мне в глаза, но тут же снова отвела взгляд.

— Да ладно… — я покачал головой. — Только не говори, что это была ложь.

— Не ложь, — тихо ответила китаянка. — Бумаги и печати действительно существуют, но…