Павел Барчук – Бутлегер (страница 3)
«Нашли тачку. След тёплый. Жди в гости.»
Ледяной штырь вонзился где-то в районе сердца. Адреналин ударил в голову. Я вскинул руку, с зажатым в ней телефоном, собираясь разбить его о стену. Луч фонарика метнулся по стенам, пустым окнам, дырам. И в этот момент…
Под ногой раздался ужасающий сухой хруст.
– Охренеееть! – вслух выругался я, бестолково глядя в пол.
А уже в следующую секунду он, этот пол, вообще ушёл из-под ног. Гнилая доска окончательно провалилась.
Я рухнул вниз, в черноту. Падение было коротким, но очень жестким. Я с размаху ударился спиной и затылком о что-то твёрдое, холодное, неровное. Воздух со стоном вырвался из моей груди. Телефон вылетел из руки.
Последнее, что увидел перед тем, как чёрная волна накрыла сознание, – слабый, мерцающий зеленоватый свет где-то в глубине. И запах. Плесень. Пыль. Дешёвый одеколон… Потом – только боль, мрак и тихий писк телефона где-то в темноте.
Приехали, Соколов. В прямом смысле приехали…
Глава вторая: Новая реальность
Боль была первым и единственным ощущением, вернувшим мое сознание в реальный мир. Она раскалывала череп на осколки, тугими шнурами стягивала рёбра, ныла в каждой мышце. Не та острая, ослепляющая боль от падения, которую я испытал, как мне казалось, буквально секунду назад, а глухая, разлитая, словно прогорклое масло, заполнившая каждый уголок моего тела.
Я завозился и попытался открыть глаза. Ключевое слово – попытался. Веки слиплись, будто их от души залили смолой. Я дёрнул головой, это был короткий, отчаянный рывок, и почувствовал, как что-то жесткое, влажное впивается в затылок. Солома? Тряпьё? Кирпичное крошево? Хотя с хрена ли кирпичам быть мокрыми?
Я не мог понять, где нахожусь и что со мной. Мозг усиленно подсовывал воспоминание, как делаю шаг, а потом проваливаюсь сквозь прогнившие доски пола. Чисто теоретически, я сейчас, наверное, лежу в каком-то подвале старой турбазы.
Однако что-то не укладывалось в эту картинку. Что-то на уровне ощущений. Кроме того, на мое лицо капала зловонная жижа, которой, по идее, быть не должно. Да, турбаза заброшена давно, но крыша у нее крепкая, дождь не протекает.
Внезапно в ноздри ударил запах, который заставил меня содрогнуться. Я почувствовал непередаваемую смесь «ароматов» даже сквозь туман, заполнявший мою голову: рвота, пот, немытое человеческое тело, плесень, солёная морская гниль и что-то ещё… металлическое. Кровь, похоже…
Я снова попытался открыть глаза и сесть, но вместо этого застонал от боли, пронзившей каждый сантиметр тела. Звук, который вырвался из моего горла, был чужим, хриплым и…относительно юным. Молодым. Совершенно не похоже на баритон, обладателем которого я много лет являлся. Скорее – тонкий, сорванный голос мальчишки. Уже не ребенка, но еще не мужчины.
– Что за хрень… – Прошептал себе под нос, однако уже в следующую секунду испуганно заткнулся, подавившись словами.
Это было очень странно, но я точно знал, что произнес фразу на каком-то другом языке. Не на русском. То есть, мало того, голос чужой, так еще и с речью наблюдаются явные проблемы.
Назвать меня полиглотом не повернется язык даже у законченного психа. Я «великий и могучий» знаю на уровне трех прочитанных в детстве книг, куда уж говорить про остальное.
Нет, когда надо было вести вебинары и убеждать людей, что им срочно необходимо вложить деньги в очередной супер успешный проект, я мгновенно превращался в оратора уровня «бог». Но это только лишь потому, что маячившая впереди перспектива заработка врубала в моей башке какие-то скрытые резервы. Во мне словно вторая личность просыпалась, красноречивая и очень убедительная.
В любом случае, помимо родного языка я мог бы похвастаться некоторыми знаниями разговорного английского, полученными во время отдыха за границей, однако сейчас из моего собственного рта точно звучал не он.
Паника, холодная и липкая, начала обволакивать сознание. Я сцепил зубы и снова попробовал сесть. Что-то тяжёлое, сковывающее мою лодыжку, с грохотом ударилось о деревянный пол.
Я опустил голову и уставился на металлический предмет с таким охреневшим видом, будто мне сейчас явили одно из восьми чудес света. Цепь. Я был прикован.
Силой воли взял себя в руки, хотя это было очень непросто. Первая мысль, пришедшая в голову, когда стало понятно, что меня реально приковали к толстому, вбитому в деревянный пол кольцу – нашли, суки… догнали.
Я покрутил головой, пытаясь понять, где нахожусь и есть ли вообще шанс выбраться отсюда. По крайней мере, тот факт, что руки и ноги на месте, уже радует. А голос и речь… Да черт его знает. Может, на почве стресса у меня открылись всевозможные таланты. Бывает же такое.
Темнота была не абсолютной, скорее это походило на полумрак. Скудный, желтоватый свет просачивался откуда-то сверху, едва освещая помещение.
Помещение… Громко сказано.
На самом деле, я находился в ящике. В очень большом деревянном ящике около пяти метров в ширину и в длину.
Потолок нависал всего в полуметре над моей головой. Стены были грубо сколочены из толстых, влажных досок, пахнущих смолой и чем-то…тошнотворно-солёным. Воздух стоял тяжёлый, спёртый, насыщенный теми ужасными запахами, что уже атаковали мое обоняние.
Ну точно… Поймали, суки. Поймали и заперли в какой-то подвал. Только не пойму, почему он слишком маленький и со всех сторон обит деревом…
Я попытался поднять руку, чтобы протереть лицо. Рука не слушалась.
– Да что ты будешь делать…
Повертел конечностью из стороны в сторону, дабы оценить степень ущерба. Били, наверное, вот и не работает. Или затекла… Главное, чтоб не сломали…
Однако, чем дольше я смотрел на свою руку, тем больше понимал – а она, твою мать, не моя!!!
Рука выглядела слишком тонкой, костлявой, покрытой синяками и ссадинами. Не моя рука. Совсем не моя рука. У меня были холёные пальцы аристократа или финансиста, привыкшие к клавиатуре MacBook. Эти же пальцы, на которые я в данный момент смотрел, выглядели длинными, узловатыми, с грязными ногтями, с мозолями на ладонях. Руки работяги.
– Что за нахер?!
Внезапно, словно вода, хлынувшая из-за обрушившейся плотины, в моё сознание ворвались обрывки воспоминаний. И самое пугающее, что это были не мои воспоминания. Чужие. Они напоминали яркие, болезненные вспышки.
Воспоминания резко оборвались, отозвавшись в голове очередным приступом боли. Я на эту боль уже не обращал внимание. Хрен с ним, пусть болит что угодно и где угодно, тут проблема похуже нарисовалась. Потому что я, в некотором роде… совсем не я?
– Джованни. Джонни…
Имя, которое сам же и произнёс вслух, эхом прозвучало в сознании.
– Джонни… – прошептал онемевшими губами, а потом не выдержал и тихо рассмеялся.
Похоже, именно так люди и сходят с ума. А что? Может, меня слишком сильно били по голове. Кстати, она реально болит, просто жесть как. Теперь сижу в каком-то деревянном ящике и на полном серьезе вспоминаю побег из сицилийского городишки, считая при этом себя каким-то сраным Джованни.
Смеялся я недолго. Буквально минуту. Потому что потом пришла следующая мысль. Даже не мысль, знание. Сейчас –
И еще я знал, что нахожусь в трюме корабля, везущего отчаявшихся в «землю обетованную», в страну, которая должна изменить нашу жизнь.
Все. На этом воспоминания чертового Джованни заканчивались. Учитывая, насколько сильно болит башка, думаю, его тоже били. Не один раз. Наверное, поэтому мысли пацана в моей голове какие-то рваные, кусочные.
Я попытался вдохнуть побольше воздуха. Мне просто жизненно необходимо было подышать. Глубоко. Абсурдность происходящего грозила просто-напросто взорвать мой мозг.
Но воздух снова обжёг лёгкие смрадом. Меня чуть вырвало.
Вопросы метались, как пойманные под стеклянный стакан мухи. Я помнил падение, удар, зелёный свет… и всё. А теперь – это. Чужое тело. Чужое время. Чужая жизнь, которую я даже не могу осознать полностью. Просто какие-то обрывки.
Где-то совсем рядом раздался стон, перешедший в приступ кашля. Потом ещё один, но уже с другой стороны. Похоже, у меня имелись соседи.
За стенкой моего «ящика» кто-то забормотал на незнакомом языке – гортанном, певучем. Я прислушался. Итальянский? Вроде бы да. А потом вдруг понял, что совершенно непонятные слова начинают медленно проникать в мою голову. Они начинают звучать как нечто привычное. То есть… Две минуты и – вуаля! Оказывается я великолепно знаю итальянский язык! По крайней мере теперь.