Павел Барчук – Бутлегер (страница 2)

Главное – затеряться и переждать. Придумать план, который позволит мне набрать фантастическую по всем меркам сумму. Думаю, деньги для Артема Леонидовича важнее, чем попранное мужское достоинство. По крайней мере, надеюсь на это очень сильно.

Просто мои умственные способности отказываются работать, когда рядом постоянно ошиваются люди на больших чёрных тонированных тачках и когда меня трясут, словно мешок дерьма, над пропастью в двадцать пять этажей. Я как-то внезапно тупею.

Я рванул к задней дверце, выдернул из салона машины спортивный рюкзак, в котором лежали пауэрбанк, ноут и чистые вещи, а потом побежал. Прямо под дождем, льющемся сверху с такой силой, будто главная его цель – затопить все вокруг.

Бежал, спотыкаясь, чувствуя, как лоферы превращаются в промокшие гири. Лёгкие горели серной кислотой, в башке метались лихорадочные мысли. Разброс этих мыслей поражал своим масштабом: от сцен, где меня медленно расчленяют на составные части, до пасторальной картинки счастливой деревенской жизни в тишине и покое.

Не знаю, как долго это продолжалось, думаю, не меньше часа. Имею в виду, мой забег. Наконец, впереди появилась окраина какого-то городишка. И автовокзал!

Вот это фарт! Автобусная станция находился за пределами жилых кварталов, прямо рядом с трассой. Я расценил это как хороший знак.

Сходу ворвался в здание. Запах хлорки, пережаренного кофе и безысходности ударил в ноздри. Взгляд принялся метаться по табло, на котором номера автобусов и точки назначения были написаны на бумажных полосочках, заботливо вставленных в специальные кармашки. Цивилизация, епте!

«Колтово. Через 15 минут. Платформа 7».

Колтово…Ни черта не знаю такого места. Звучит ужасно. Идеально!

Я подскочил к окошку кассы, швырнул смятую пятитысячную купюру прямо под нос маячившему там женскому лицу. Лицо, заметив столь непривычную для подобного места бумажку, подняло на меня удивленный взгляд. Думаю, эта бумажка в рамках местного восприятия выглядела как слиток золота.

– До Колтово! Один! Быстро! – выдохнул я, избегая взгляда кассирши.

Она лениво что-то пощёлкала на клавиатуре, а потом протянула небольшой билетик. Но главное – никто не спросил моих документов или хотя бы фамилии. Шикарно! Просто шикарно!

Я схватил бумажный талон и снова выскочил на улицу. Единственное на весь вокзал электронное табло, висевшее над выходом, уверяло, что посадка уже началась.

На улице, возле седьмой платформы меня ждал автобус – старый «ПАЗик», пропахший махоркой, мокрой псиной и полнейшей безнадегой.

Я просочился на заднее сиденье, прижимая рюкзак к груди. Не оглядывался. В кармане джинсов, вибрируя, бесновался телефон. Кто-то очень хотел со мной пообщаться. Есть ощущение, даже знаю, кто именно.

– Идите к черту… – Процедил я сквозь стиснутые зубы.

Затем сунул руку в карман и нажал кнопку, полностью убирая звук. Пусть наяривают сколько угодно. Все равно не услышу.

Минут через пятнадцать, как и было обещано, автобус тронулся с места. Окраина города сменилась промзонами, потом – чёрной мутью полей. Дождь хлестал с удвоенной силой. Автобус кряхтел, подпрыгивал на колдобинах. Я пытался дышать спокойнее.

Невольно в голову полезли словечки из моих же вебинаров. «Осознанность… Контроль…» Да ну на фиг! Фикция для лохов. Когда твою задницу припекает так, что на ней дыбом стоит каждая волосина, какая, к черту, осознанность может быть?!

Конкретно сейчас меня слегка подтрясывало. Может, из-за того, что промок до нитки, пока бежал под дождём, а может от того, что чертовски, до одури, хотелось жить. Желательно, с полным набором конечностей.

Внезапно мотор «ПАЗика» взвыл так, будто мы вот-вот пойдем на взлёт. Автобус дернулся раз, другой – и замер. Глухой стук под капотом и пар из радиатора однозначно свидетельствовали о том, что с поездкой не сильно задалось с самого ее начала. Правда, от города мы успели отъехать на приличное расстояние.

Водила выглянул из-за перегородки, затем, окинув немногочисленных пассажиров недовольным взглядом, сообщил:

– Ну всё, братва, приехали! Движок встал!

Интонация у него при этом была такая, будто в поломке автобуса виноват каждый из сидящих в салоне. Он помолчал пару секунд, хмуро изучая такие же мрачные лица пассажиров, затем матернулся и, громко хлопнув дверью, выбрался под дождь.

Тут же поднялся ропот:

– Долго, дядь? – крикнул кто-то впереди. – Так-то дело к ночи!

– А хто его знает! Может час, может до утра! – донеслось с улицы сквозь шум воды.

– Колтово далеко, товарищи? Не подскажите? – спросила женщина, сидевшая у окна, оглядываясь при этом на остальных пассажиров.

Мужик в телогрейке рядом со мной фыркнул:

– Колтово? Да километров семь, не меньше! А ты, милая, никак пешком надумала? По такой-то погодоньке…

В общем-то, выбор был не особо велик. Семь километров ножками, по грязи, под дождем до укрытия, где я, возможно, смогу затеряться. Или… остаться здесь, где меня запомнят…где меня найдут… Каждая минута – петля, которая вот-вот накинется на мою шею.

Я вскочил с места и рванул к дверям. К счастью, водила перед тем, как самому выбраться на улицу, успел их открыть.

– Да ты что, мужик? Ночь на подходе, дождь, лес! Кабаны! – закричал товарищ в телогрейке, но я уже выпрыгнул на улицу, прямо в темноту.

Холодный дождь впился в лицо тысячами иголок. Он заливался за воротник, стекал по волосам, вынуждал то и дело протирать глаза. Надеюсь, рюкзак не промокнет. Там, завернутая в одну из футболок, лежит наличка.

Я трусцой побежал вдоль обочины, ориентируясь на тусклый свет проносящихся мимо фар – жалкий маячок, быстро растворившийся в стене воды.

– Идиот, Соколов, – бубнил сам себе под нос, спотыкаясь о камни, палки и черт еще знает что. – Семь километров. В лоферах. По грязи. Гениально. Нобелевку по идиотизму проси.

Пока костерил себя матерными словами, не заметил, как закончился асфальт. Я даже не понял, в какой момент ухитрился свернуть с дороги не в ту сторону. Под ногами теперь хлюпала холодная жижа, а скромная лесопосадка становилась все гуще. Я посмотрел назад, себе за спину, но ни черта не увидел. Совершенно не ясно, в какой стороне осталась асфальтированная дорога.

– Ладно… Черт с вами… – Я усмехнулся, покачал головой и… пошел вперед.

В конце концов, мы же не в тайге. Не в Сибири. Вот там шляться в ночи между со́сенок – дело опасное. А местный лес рано или поздно закончится и я выйду к поселку.

С такими обнадеживающими мыслями я топал вперед еще где-то полчаса. Потом даже эта грязная, напоминающая жидкую срань, дорога испарилась.

Ветки хлестали по лицу. Темнота была густой, как смоль. Молнии выхватывали корявые, зловещие силуэты деревьев. Я шёл наугад, чувствуя, как окончательно теряю ориентацию.

Достал телефон – ноль сети. Ну что ж… Это даже как-то успокаивает. По крайней мере, больше не будут приходить сообщения с подробным описанием, как, в каком порядке и с какой скоростью мне будут отрезать части тела.

Убрал телефон, сделал шаг вперед и тут же споткнулся о торчащий из земли корень. Как итог – шлёпнулся лицом в мокрую вонючую листву. Поднялся, отплёвываясь грязью. И увидел сквозь стволы деревьев – странный прямоугольный контур.

– Та-а-а-к… – Я провел ладонью по лицу, стирая грязь. – Это у нас что? Галлюцинации? Или… убежище?

Через пять минут стало понятно, нет, не галлюцинации. В процессе своих бестолковых брождений я уткнулся носом в высокий, ржавый, покосившийся забор, но не сразу его заметил.

За забором виднелись смутные силуэты низких зданий, заросших кустарником до крыш. Заброшенная турбаза, что-то типа того.

Я пролез через прогнившую дыру в заборе и тут же, как только оказался на противоположной стороне, снова упал в траву, окончательно извозившись к грязи. Даже не выматерился. Сил не было вообще ни на что.

Зато, когда встал на ноги, увидел заросшую аллею, которая вела к главному корпусу: длинному, двухэтажному, облезлому.

Пришлось достать снова телефон и включить фонарик, пока я тут не убился к чёртовой матери. Луч света выхватил облупившийся щит на фронтоне: «ТУРБАЗА „РОДНИК“. ВСЕГДА К ПОХОДУ ГОТОВ!» Рядом валялся ржавый котелок, наполовину вросший в землю.

Конечно, ни хрена не Дубаи, но здесь можно было спрятаться и переждать дождь. Уже понятно, спортивное ориентирование вообще ни разу не мой конек, лучше угомониться и прижать зад до утра.

Я подбежал к крыльцу. Двери висели на одной петле, так что попасть внутрь не составило труда.

Фонарик разрезал тьму фойе, позволяя мне «насладиться» изучением пристанища: облупившаяся карта маршрутов, сломанные стулья, горы мусора. Впереди тянулся длинный тёмный коридор. Пол жалобно скрипел при каждым шаге.

«Полегче топай, идиот, тут всё того и гляди развалится», – мелькнуло в голове.

Я миновал столовую – опрокинутые столы, разбитая посуда. Прошёл мимо комнат – мусор на полу, поваленные шкафы. В конце уткнулся в дверь с полустёртой табличкой «Зал отдыха».

Когда-то здесь, наверное, пели под гитару и ставили спектакли. Сейчас повсюду наблюдалась полнейшая разруха.

Я толкнул дверь, переступил порог и сразу двинулся вперед, к сцене, затянутой паутиной. Телефон в руке снова заходил ходуном. Надо же, поймал сеть…

Я не выдержал, взглянул. Одно новое сообщение. Неизвестный номер.