Павел Алексеев – Без жалости (страница 31)

— Понял, — медленно кивнул я, — Ладно, жизнь всё расставит по своим местам, говорить что-то сейчас бесполезно. Ну что, да вечера?

— Давай, увидимся ещё, — усмехнулся Власик, — И смотри, не опаздывай.

— Чего? — обернулся я уже от дверей, — Мне сейчас что, снова что-то показать?

— Не надо! — быстро ответил Власик и покосился на ректора, который сидел молча, но с широко раскрытыми ушами.

— Ладно, не буду, — пожалел я его и, подмигнув, вышел за дверь, утаскивая за собой Соньку.

А в коридоре, недалеко от дверей приёмной ректора, стояла солидная кучка студентов и жадно пучила глаза, в ожидании того, когда меня в наручниках поведут на выход. Ага, обломайтесь, несчастные! Сегодня не ваш праздник.

— Ааа-а, я не знаю что надеть! Ааа-а, я не знаю что обуть! — это Сонька как всегда истерит и выплёскивает свои страхи перед посещением ресторана, где будет присутствовать Сталин.

— Сонечка, ну чего ты волнуешься? Ты и так самая прекрасная девушка на планете. Одевайся и готовься спокойно, время ещё есть, — успокаивал я её как всегда и косил глазом на часы. Интересно, двух часов ей хватит собраться?

— Ты ничего не понимаешь! — обвинила она меня и снова зарылась в шкаф.

Ну, ясное дело — я ничего не понимаю. Потому что, понимать нечего. Тот, кто скажет, что он понимает женщин, тот или нагло врёт или сам не мужик. Поэтому, я скромно промолчал и свалил в библиотеку. Там хоть посижу в тишине, подумаю о чём-то простом и низменном, а не о том, что надеть на выход. Кстати, надо Соньке шубку заказать, а то что-то мне её модное пальтишко не нравится. Мода модой, но здоровье надо беречь, не май месяц. Да и шубка короткая на ней наверняка не хуже будет смотреться. Надо подкинуть идею Карлу… тфу, Петру Ивановичу, не нравятся мне фасоны местной одежды. Эх, забот сколько. Но все приятные.

Как не удивительно, но Сонька уложилась в эти два часа. Не сама, конечно, с помощью Нины Васильевны и Янины Александровны. Всё было отглажено, накрахмалено, макияж в меру нанесён. Причёска, это вообще отдельная тема. Шляпка с вуалью, сапожки, аромат духов, короче — выглядела на все сто процентов. Но всё равно, недовольно морщила носик и жаловалась, что времени мало было на подготовку. Мда, уж.

При всей своей женской капризности, Сонька чётко знала, когда можно ныть, а когда нельзя. И вообще, у неё был очень жёсткий характер и сильная воля, когда это надо. Она может стонать, ныть, жаловаться, но стоило только чуть обозначить своё недовольство, как её поведение круто менялось в зависимости от ситуации. Актриса экстра-класса. И вот сейчас, только я слегка нахмурился, тут же улыбнулась, прижалась и доложилась:

— Володенька, я готова. Я не сильно долго? Володенька, а ты меня любишь?

Я рассмеялся и хлопнул её легонько по заднице, от чего она взвизгнула, ткнула меня в бок и, подхватив под локоть, потащила на выход, крикнув:

— Нина Васильевна, мы ушли!

— Да, да! Я закрою, — отозвалась домработница.

В виду сезона, на улице уже стемнело. Фонари в нашем переулке отсутствовали как класс, поэтому, темно было как у Лумумбы в заднем проходе. Хорошо хоть, для меня темнота не являлась помехой, видел я практически во всех диапазонах при желании. Вот и шёл как по Бродвею и тащил на прицепе Соньку, осторожно обходя любые препятствия, но, не смотря на это, Сонька то и дело спотыкалась и ойкала. Наконец, вышли на улицу и в свете редких фонарей, пошли дальше без Сонькиного голосового сопровождения. На входе в ресторан стояло двое военных и швейцар, а вдоль дороги выстроилась целая кавалькада автомобилей. Что-то я не понял, в прошлый раз этого не было. Что-то новенькое.

При нашем неспешном приближении, швейцар что-то шепнул военным и когда мы поднялись на крыльцо, тут же предупредительно распахнул двери. Я усмехнулся и подмигнул ему, швейцар был тот же, что стоял в прошлое посещение Сталина, когда я тут с охраной бодался. Сейчас охранники даже не шелохнулись. Как будто меня с Сонькой тут вообще не было.

В вестибюле нас встретил вездесущий метрдотель, обождал, пока мы снимем верхнюю одежду, провёл нас в зал. Только повёл нас не к нашему месту, а туда, где сейчас сидел Сталин со своими товарищами. Да и стол был не тот, что в прошлый раз. В этот раз, тут стоял не обычный на четырёх человек, а в несколько раз больше — персон на десять. Судя по набитому залу, сегодня не обычный визит Вождя, а совмещение чего-то с чем-то. Вон сколько местных боссов собралось, многих я знал по фотографиям из прошлой жизни. Нас подвели к свободным местам и я слегка наклонив голову поздоровался:

— Здравствуйте товарищ Сталин, здравствуйте товарищи. Позвольте представиться — Онищенко Владимир Григорьевич, это моя невеста — Софья.

— Здравствуйте, Владимир, — поздоровался Сталин, остальные тоже достаточно дружно поздоровались, — Не откажите присесть к нам за стол, мы сегодня празднуем знаменательное событие в масштабах СССР, но об этом чуть позже. А пока, просто посидим, поговорим, покушаем.

Мы не стали изображать скромников и усадив Соньку, я тоже взгромоздился на стул. Как ни странно, усадили нас рядом с самим Вождём. То ли в статусе я вырос, то ли для удобства, чтобы Сталин горло не надрывал, общаясь со мной. Шустрые официанты начали таскать разные блюда и закуски и некоторое время мы насыщались. Я особым стеснением не страдал, а Соньку отучил. Дают — бери, бьют — беги. Аксиома простая и верная на все случаи жизни.

Пока все насыщались, неторопливо обмениваясь малозначительными фразами и комментариями, обратил внимание, как Сталин, незаметно подглядывает за людьми. Мы с Сонькой тоже удостаивались самого пристального внимания. Особенно я. Ну, это и понятно. Не зря же он меня сюда затащил. Интересно, что ему надо? Ладно, просто музыку послушать, но тут что-то более серьёзное. Хотя, как вариант — Вождю просто стало скучно. Наконец, я наелся и, попивая сок, откинулся на спинку стула.

— Скажите, Владимир, — неожиданно спросил Сталин, — Где вы воспитывались?

— Простите, не понял вопроса, товарищ Сталин, — удивился я, — Я могу ответить — мама с папой воспитали, но вы вероятно имели в виду что-то другое?

Сталин улыбнулся, а присутствующие сдержано рассмеялись.

— Воспитание родителей, фактор не маловажный, но вы правы. Я имею в виду, ваше поведение за столом. Я обратил внимание, что когда вы сели за стол, то сразу поменяли местами столовые приборы, разложив их в каком-то своём порядке. Я такой порядок расположения видел только на дипломатическом приёме делегации из Великобритании. У нас обычно, столовые приборы раскладывают немного иначе.

Присутствующие затихли, пристально рассматривая меня. Берия невозмутимо ковырялся в каком-то блюде, а Сталин спокойно ждал ответа.

— А, вот вы про что, — кивнул я, — У меня домработница есть. Так она просто помешана на этикете. Ну, знаете, это что бы кушать не на кухне, а непременно в гостиной. На обед, обязательно одеваться как на праздник, ну и со столовыми приборами всё точно так же. Если вдруг вилку или ложку не там положишь или не той рукой возьмёшь, она так посмотрит… Лучше делать, как говорит, а то ужасно стыдно становится. Под её взглядом начинаешь себя чувствовать каким-то не отёсанным бревном. Поэтому, что-то у меня вошло в привычку на уровне рефлексов.

— Вот оно как! — усмехнулся Сталин, — Значит, у вас дома домработница командует?

— Ну, командует, это сильно сказано. Но в сферу её интересов лучше не залезать, — согласился я, — При приёме её на работу, я чётко обозначил границы её обязанностей. Поэтому, не считаю правильным мешать ей, выполнять её работу.

— Понятно, — кивнул Сталин, — Что же, могу сказать, что это правильное решение. Каждый должен заниматься своим делом и не лезть в чужие. Некоторым товарищам, стоило бы поучиться такому взаимоотношению между трудящимися. Правда, товарищи?

Товарищи, которые внимательно прислушивались к нашему разговору, что-то одобрительно прогудели. А Сонька в это время рассматривала целиком запечённого поросёнка, блюдо с которым поставили на стол. Интересно было наблюдать за сменой выражений на лице. Эмоции как открытая книга. Вот сейчас, она наверняка думает, какую ногу ему оторвать первой.

— Вов, оторви ему ногу, — попросила она.

— Какую?

— Заднюю.

— Заднюю правую, или заднюю левую? — уточнил я.

— А они что, разные? — удивлённо спросила Сонька и захлопала ресницами.

Присутствующие за столом люди, рассмеялись, Сонька мило покраснела от смущения, а я невозмутимо отрезал ногу поросёнку и положил на тарелку перед Сонькой. Я же говорил, она тролль. Она великая мастерица откалывать такие номера, изображая глупую блондинку. Наконец, все отсмеялись и Сталин, улыбаясь, сказал:

— Не могу не сделать вам комплемент, Владимир. Вам и вашей невесте. Она очаровательная девушка, живая и непосредственная. И очень хитрая.

— Спасибо, товарищ Сталин, я знаю, — кивнул я, и легонько толкнув Соньку под локоть громким шёпотом сказал, — Сонька, сдавайся, тебя раскрыли!

— Ой! — напугано вскрикнула Сонька, вскинув руки к лицу и предложила, — Бежим?

Народ снова закатился от смеха, а я горестно уткнув лицо в ладони, проговорил:

— Поздно, Сонька. Мы под прицелом Лаврентия Павловича, а люди Власика перекрыли все выходы. Остаётся только сдаться, написать чистосердечное признание и сушить сухари.