Павел Алексеев – Без жалости (страница 30)

— Хорошо, товарищ Сталин, — кивнул всесоюзный староста, — Мне эта задача будет в удовольствие. Давно хотел познакомиться с товарищем Онищенко.

— И чем же ваш интерес был вызван, товарищ Калинин? — прищурился Сталин.

— Только его творчеством, товарищ Сталин, — отозвался Калинин, почувствовав нотки неудовольствия в интонациях Вождя, — Говорят, очень талантливый молодой человек. Хотелось бы послушать песни в его исполнении.

— Я знаком лично с этим молодым человеком и согласен с вами, он очень талантлив и его песни вызывают массу положительных чувств, которых нам так иногда не хватает в нашей работе. Товарищ Онищенко, часто исполняет свои песни в ресторане "Метрополь". Что же, я уверен, он нам не откажет в таком удовольствии. Мы попросим его устроить для нас небольшой концерт, в ближайшее время. Так что, я приглашаю вас всех, товарищи, на это небольшое, но приятное мероприятие.

Глава 13

Наступила дождливая, промозглая московская осень. Изредка выглядывало солнышко, но небо опять затягивало тучами, и снова начиналась морось. Хорошо мы с Сонькой позаботились об одежде и обуви. Дядя Арам постарался, сделал нам хорошую обувь, правда, через скандал. Я ему эскизы обувки притащил, а он упёрся, начал мне доказывать, что так не делается. Себе я сделал высокие ботинки, на толстой подошве. Что-то, вроде армейских берцев. А Соньке, удобные полусапожки на высоком каблучке и зауженным носком и ещё одни сапожки, на платформе немного другого фасона, для разнообразия. На зиму ещё закажем, утеплённую, а пока в этой походим, морозы ещё не скоро. И ещё тапочки нам сделали, неуютно я себя без них чувствовал. Это у меня привычка из прежней жизни осталась. Привык я в тапочках по дому ходить.

Сонька была довольна, как мамонт, попавший на огород с капустой. Вроде всего две пары сапожек, а такое впечатление, как будто их десять. То одну пару наденет, покрасуется перед зеркалом, то другую, потом юбку сменит, и снова сапожки меряет. А я должен хвалить и одобрять. Хотя, для меня Сонька в любом виде лучше всех. Но правы были те, кто говорит, что женщина любит ушами. Поэтому, хвалил, хвалю и буду хвалить, хоть по тысяче раз на дню.

Благодаря Нине Васильевне, за прошедшие пару месяцев, я на достаточно высоком уровне освоил немецкий и французский языки. И значительно подтянул английский. Нина Васильевна поражалась моей скорости запоминания, но я как всегда отделался пояснением о своей феноменальной памяти. Единственное, с чем долго боролась моя домработница, это с обилием американизмов в моём разговорном английском и неправильным произношению слов. Я-то знал и помнил лексику будущего, а в этом времени говорят немного не так. Но ничего, благодаря её стараниям, этот недостаток тоже исправили.

Её дочка, Наталья, оказалась очень интересной девицей. Не смотря на кажущуюся чопорность и серьёзность, была контактной, любознательной и очень смешливой. Мне она была симпатична и достаточно скоро, я стал относиться к ней как к своей младшей сестрёнке. Баловал её, делал небольшие подарки, кормил сладостями. Иногда, мы с Сонькой брали её на прогулки. Забавно было смотреть, как эта пигалица гордо вышагивает рядом с нами, красуясь платьицем и туфельками перед окружающими. И поправляя модную шляпку, незаметно поглядывает по сторонам — смотрят на неё прохожие или нет. Об одежде для неё позаботилась Сонька, внушая мысль, что девушка должна выглядеть красиво и привлекательно. Очень часто Нина Васильевна с дочерью оставались ночевать у нас, располагаясь на диване в гостиной. Нам они не мешали.

Периодически нас навещала и Янина Александровна. Видно было, что ей нелегко в одиночестве. А тут и пообщаться есть с кем. Нина Васильевна её давняя знакомая, росли на глазах друг у друга. Подругами не были, но часто пересекались. А тут, так сложилось, что Янине кроме нас и пообщаться нормально не с кем. Вот и забегала наша домоуправ, чаи погонять или новостями поделиться чуть ли не ежедневно. Я не препятствовал, сидят они всем женским коллективом, ну и пусть сидят. Даже как-то приятно, когда в доме так оживлённо. Тем более, к Соньке она явно неровно дышала, сюсюкалась как с дочерью. Вот так мы и жили, уютно, дружно и в полном взаимопонимании между собой. Вспоминая прошлую жизнь, я могу с уверенностью сказать, что сейчас живу полнее, интересней и комфортней. А что ещё нужно человеку?

— Онищенко, там к тебе пришли, — сообщил мне сокурсник, поймав меня на перемене.

— Там — это где? — хмыкнул я.

— К ректору зайди, — ответил он и, наклонившись, шепнул, — Там какой-то здоровенный военный из НКВД. Не знаешь, зачем тебя вызывают?

— Да я откуда знать могу? — удивился я, — Вот схожу, тогда и узнаю.

— Тогда ладно, я пошёл, — слегка расстроился он, тем, что я не поделился поводом для сплетен.

— Давай, иди, — хмыкнул я ему вслед.

Сейчас всё равно по универу понесётся новость, что за мной приехал "чёрный воронок" с десятью бойцами осназа и с пушкой на прицепе. А потом, количество осназовцев стремительно увеличится до сотни, появятся подробности, как все они крутили мне руки, как я от них отбивался и отстреливался из маузера и бросал гранаты. А то, что никто не слышал выстрелов и взрывов, это не важно. Это уже мелочи жизни, которые никому не интересны.

— Ну что, пошли? — сказал я Соньке и потащил её по коридору в сторону кабинета ректора. Сонька в МГУ стала своеобразной родоначальницей моды. Эта её привычка держать меня за ремень, сначала вызывала смешки окружающих, потом заинтересованность. А теперь, как я уже неоднократно замечал, некоторые девушки, у которых есть свои парни среди студентов, тоже держат их за ремни брюк. Дурной пример заразителен. Вот я и тащил сейчас Соньку на буксире и у меня даже мысли не возникало оставить её где-то меня обождать. Мы уже давно для всех в универе и за его пределами, являлись чем-то неразлучным и неразделимым. Так что, я шёл к ректору с уверенностью, что он, скорее всего, удивится, если я приду без Соньки, чем с ней.

— Разрешите? — спросил я, заглядывая в кабинет нашего ректора, Герасимова Виктора Петровича.

— Да, заходи, Володя, вот к тебе товарищ пришёл из органов, говорит по очень важному вопросу, — ответил Виктор Петрович и рукой показал на сидевшего за столом мужчину.

Ну, этого военного мы знаем. Этот тот мужик, которому я интересный жест в ресторане показал и который оказался охранником у Сталина. И чего ему тут надо? Хм…

— Здравствуйте, Владимир, здравствуйте Софья, — приветливо кивнул он.

— Здравствуйте, — ответил я, а Сонька просто кивнула, — Каким вас ветром занесло в храм науки?

— Да вот, выполняю поручение, нашего с вами общего знакомого, — усмехнулся он и предостерегающе стрельнул глазами в сторону ректора. Понятно, значит, лишнего не говорить и фамилии не называть.

— И какие у нашего общего знакомого пожелания?

— Вы сегодня вечером свободны? — спросил он, — Часов в восемь вечера?

— Для нашего общего знакомого, я свободен в любое время суток, — улыбнулся я.

— Это очень хорошо, Владимир, что вы проявляете полное взаимопонимание в серьёзных вопросах, — одобрительно кивнул он, — Я так и передам это нашему общему знакомому.

— Да это не важно, — пожал я плечами, — Я человек не амбициозный. Скажите, что я свободен в восемь и достаточно. Кстати зачем? А то мы с вами разводим политесы, а конкретики нет.

— Действительно, что же это мы? — ухмыльнулся он, ехидно прищурившись, — Наш общий знакомый, в означенное время, будет присутствовать там же, где вы встречались в прошлый раз.

— А, вон что! — дошло до меня, — Да нет проблем. Кстати, вы меня знаете, а я вас нет. А то корочками своими так грозно махали, я даже прочесть не успел.

— Да, действительно, это непорядок. Но сейчас мы никуда не торопимся, поэтому можете ознакомиться с ними более подробно, — всё так же ехидно проговорил он и, достав из нагрудного кармана удостоверение, подал мне.

Я раскрыл удостоверение и прочёл — "Главное управление государственной безопасности НКВД СССР. Начальник отделения 1-го отдела, Власик Николай Сидорович". Твоюж дивизию. А ему грубил и посылал. Хотя, он сам виноват, ибо нефиг.

— Однако… — протягивая обратно удостоверение, неопределённо промычал я.

— Что? — насмешливо спросил он.

— Большой дядя, — оскалился я, возвращаясь к своей обычной манере общения.

— Да ладно?

— Ну, не надо скромничать, Николай Сидорович, вам это не идёт, — прикололся я, — Кстати, ребятам скажите, что бы препятствий нам не чинили на входе и вообще. И да, я как всегда не один.

— Не вижу проблем, проинструктируем, — кивнул он, и, посмотрев в сторону Соньки, сказал, — И о ваших некоторых привычках, нас тоже просветили. Так что, тоже не вижу проблем.

— Вот и замечательно, — подвёл я итог, — Больше ко-мне вопросов нет? Тогда до вечера. И да, Николай Сидорович, помните, как мы с вами познакомились? Прошу прощения, был не прав.

Власик откинулся на спинку стула и запрокинул голову и расхохотался. Вот чего я смешного сейчас сказал? Отсмеявшись, он насмешливо посмотрел на меня и ответил:

— Знаешь, почему сюда пришёл я, а не кто-то другой? Мне просто понравилась твоя здоровая наглость. Есть в тебе что-то, что привлекает. Но это и настораживает. Поэтому тут я, а не кто-то другой. Имей это в виду, понял?