Паулин Ленц – Aurental. Volumen II: Saeculum virti et silentii (страница 2)
Она говорила тихо, почти безэмоционально. Как справочник. Но в этом и был вызов. Потому что каждый в зале понимал: она права.
Вердиса Эйрхарт напряглась.
– Значит, ты выбираешь дерзость.
– Я выбираю точность.
Кто-то в ряду сдержал смешок. Завуч резко повернулась, щёлкнули каблуки. В воздухе завис запах сандала и раздражения.
– Ты – не исключение, Морель.
– Нет. Я – напоминание.
Щелчки каблуков прервались.
Зал на мгновение застыл. Словно кто-то сжал воздух в кулак.
По коридору шёл человек. Не в форме Академии. Не в мантии Совета. В чёрном длинном пальто, с перехваченными перчатками и шагом, которому не нужно было внимание – оно приходило само.
Лирхт.
Его видели только на экранах, в новостных сводках, в старых записях. Говорили, он исчез.
Говорили, мёртв. Но теперь он шёл по академическому коридору, будто и не уходил. Студенты не шептались – они молчали. Это было громче любого вопроса.
Вердиса Эйрхарт ахнула так, что едва не поперхнулась собственным контролем.
– Представитель Совета по наблюдению… – только и выдохнула она.
Он не остановился. Только взглянул на неё – коротко, холодно. Она сразу отступила, словно этот взгляд был приказом.
– Дисциплина страдает, – сказал он. Голос его был негромким, но каждый в зале услышал.
– Я… я немедленно навожу порядок, – торопливо проговорила Эйрхарт и резко обернулась к Ориэлле. – Ты. Уходи. Сейчас же.
Но Ориэлла не двинулась. Не отступила. Только выпрямилась чуть сильнее.
И тогда Лирхт остановился. Повернул голову – и посмотрел прямо на неё.
Не на нарушение. Не на форму. А на неё.
В этот миг всё вокруг перестало существовать. Как будто два мира столкнулись в одном взгляде – молча, без взрыва. Ледяная грань, которую никто не мог понять, пересеклась с другой тишиной – не менее опасной.
Ориэлла не отвела глаз.
Лирхт тоже не говорил.
Он просто прошёл мимо. Ни слова. Ни приказа. Ни угрозы. Он пришёл не за этим.
Когда его фигура скрылась за стеклянной дверью, Вердиса сжала ладони так, что побелели костяшки. На лбу блестел пот.
– По занятиям! Все! Немедленно!
Толпа снова зашевелилась, как проснувшийся улей. Но все шли тише обычного. А те, кто шли мимо Ориэллы, украдкой на неё поглядывали. Уже не как на нарушительницу. А как на ту, на кого посмотрел он.
Тесса подбежала, едва успевая за ней:
– Почему он так на тебя смотрел?
Ориэлла пожала плечами:
– Не знаю. Видимо, понравилась.
Она усмехнулась. Тесса с возмущённым лицом попыталась стукнуть её по плечу, но в тот же миг Ориэлла перехватила её запястье – быстро, почти автоматически. Взгляд стал мгновенно серьёзным. Почти опасным.
Они обе замерли.
Ориэлла медленно отпустила руку.
– Извини, – тихо сказала она. Почти шёпотом.
Тесса растерялась. Потом кивнула.
– Ты странная, Ори.
Все мы странные, просто кто-то делает это красивее.
И пошла вперёд, будто ничего не было.
В кабинете было темно, несмотря на дневной свет. Жалюзи закрыты, лампа включена – тёплая, тусклая. На столе – папки, отчёты, схемы. Грифы допуска. Цифровой планшет моргал статусами.
Лирхт сидел, склонившись над документами, будто искал в них не данные – смысл. Его пальцы едва касались бумаги, но взгляд был сосредоточен. Он не отрывался даже тогда, когда дверь открылась.
– Вызывали, господин куратор? – спросила Вердиса Эйрхарт, робко переступая порог.
– Входите.
Она вошла. Встала по стойке, будто перед старшим офицером, хотя здесь уже не было армии. Лирхт отложил планшет, наконец взглянув на неё.
– Девушка в третьем секторе. Нарушение формы. Резкий словесный ответ. Кто она?
– Морель. Ориэлла Морель. Прибыла год назад по общей программе. Сирота. Родственников не указано. Поведенческий код стабильный, но есть жалобы на отстранённость, пренебрежение к правилам. По оценкам – выше среднего. По дисциплине…
– она замялась, – вызывающая.
Лирхт не моргнул.
– Не вмешиваться. Только наблюдать.
Вердиса напряглась:
– Простите, но если она продолжит…
– Никаких мер. Ни вызовов, ни дисциплинарных протоколов. Всё, что она сделает, должно быть зафиксировано. Но не остановлено. Я ясно выражаюсь?
– Да, господин куратор.
Он вновь посмотрел в бумаги. Она поняла, что разговор окончен, и медленно вышла, не оборачиваясь.
Когда дверь закрылась, Лирхт долго сидел неподвижно. Потом снова посмотрел в планшет. Развернул запись утреннего наблюдения. Пауза. Приближение.
Кадр: Ориэлла. Смотрит прямо в камеру. Как будто знает.
Он выключил экран.
ГЛАВА 3. За столом, где не прощают
Комната была старой, как и все в этом доме. Потолок – высоко. Потолок молчал.
Дубовый стол тянулся почти до стены. Стулья скрипели – слишком редко их касались.
Накрыто было аккуратно. Без излишества. Чай, хлеб, тушёные овощи. Кто-то принес вино – скорее по памяти, чем из желания. Вечера не случались здесь давно.
Эстер сидела, подперев щеку. Она выросла – но всё ещё хранила в лице ту самую девочку, что однажды сказала Мордрагону «я тебя вижу».
Элизиар был рядом. В тени. Он не любил говорить, но всегда слышал.
Люси – с прямой спиной, синяк почти исчез, но внутри – ни капли тепла. Мириэль – её волосы были цвета полированного золота, лицо – спокойное, почти безмятежное, как у тех, кто ещё не научился бояться. Она что-то рисовала пальцем по ободу чашки, делая вид, что скучает. Но взгляд – краем – ловил каждую эмоцию за столом.