Паула Гальего – Все темные создания (страница 94)

— Нет. Ты этого не сделаешь.

Кириан, кажется, удивлён моим отказом. Да и я сама не меньше удивлена.

Мне хочется спросить, почему ему это важно, что горит в этой ледяной ярости, но мне страшно услышать ответ.

Он не спорит, не возражает, и в его взгляде появляется что-то мягкое, когда его пальцы оставляют мой подбородок и медленно опускаются, касаясь косточки на ключице.

— Твои вопросы, — шепчет он. — С чего ты хочешь начать?

Меня поражает открытость его слов — нет ни границ, ни требований. Нет никаких условий.

— Как ты понял, что я не она?

Кириан ухмыляется, и его улыбка вспыхивает затаёнными намерениями.

— Незаметные мелочи, почти неуловимые, — шепчет он, и его пальцы покидают мою кожу лишь на мгновение, чтобы снова ухватить меня за подбородок.

Я затаиваю дыхание, когда он приближается, поворачивает моё лицо и медленно касается нежной зоны за ухом.

— Шрам, — понимаю я.

Он, должно быть, заметил его, когда меня отравили. Кириан, внимательно изучивший каждый дюйм этого тела, конечно, сразу же понял, что раньше этого шрама не было.

Я вздыхаю, частично с облегчением от ответа, а частично… с разочарованием.

Даже не знаю, почему я должна была это почувствовать.

Я замечаю, что Кириан улыбается.

— Но это не вся правда. Задай мне следующий вопрос. Спроси, почему я никому не рассказал об этом.

Я молчу секунду, набираясь смелости.

— Скажи, — прошу я.

— Я подозревал это давно, но вы были так похожи, ты знала такие детали её жизни… что это казалось мне безумием. Я думал, что схожу с ума. — Он слегка грустно улыбается. — Я подозревал это какое-то время, но подтвердил только в день языческой церемонии на Отсайла.

— Фонарики?

Он кивает. Его взгляд медленно поднимается по моему лицу, пока не останавливается на моих глазах.

— Я увидел в твоих глазах то, чего никогда не видел в глазах Лиры.

Поэтому он плакал. Поэтому у него тогда навернулись слёзы.

Он только что осознал, что человека, в которого он был влюблён годами, больше нет.

— Я позволила форме моих глаз измениться случайно? — спрашиваю, вспоминая случай с Алей.

Кириан медленно качает головой.

— Дело не в глазах. Дело в том, как ты смотришь: понимание, надежда… — Он глубоко вдохнул, и я вижу, что говорить об этом ему так же трудно, как и мне, возможно, даже труднее. — Лира никогда бы не отреагировала так, как ты, на ту казнь. И уж точно не позволила бы себя отвести на языческий праздник и уж тем более не улыбнулась бы, как ты.

И вдруг я понимаю. Осознаю, где кроется ответ на мой вопрос, и мне становится трудно дышать.

Кириан подтверждает:

— Я не выдал тебя, потому что с тобой у нас появился шанс, которого с Лирой никогда бы не было.

— Чем могу помочь я? — бормочу я, не думая, в отчаянии. — У меня нет настоящей власти.

— Ты будешь королевой, — отвечает он, тоже как по инерции.

Правда зависает между нами на несколько секунд. Я осмысливаю её, проглатываю, и её последствия пронзают какую-то часть меня. Неспособная выдержать его взгляд дольше, я отворачиваюсь и выхожу из ванной.

— Значит, вот почему ты оставил меня в живых? — Что-то жжёт внутри, в груди. — Теперь у тебя есть чем манипулировать мной. Однажды я стану королевой, и как королева буду вынуждена исполнять твои желания, чтобы ты не рассказал, кто я на самом деле. Если я ещё жива, то только потому, что ты можешь использовать меня.

Кириан идёт за мной. Ещё до того, как я вижу его лицо, я слышу по его тяжёлым шагам внезапный всплеск ярости. Секунду назад он был за моей спиной, а сейчас — передо мной.

— Я никогда не поставлю твою жизнь под угрозу, — отвечает он, раздражённый. — Ты оскорбляешь мою честь, говоря обратное, — произносит он медленно.

У меня пересыхает в горле. Разум подсказывает, что лучше промолчать, прикусить язык и обдумать слова. Но то же самое чувство, которое учащает сердцебиение, мешает мне молчать.

— А почему нет? Почему бы тебе не использовать меня? — спрашиваю я с болью. — Я убила женщину, которую ты любил. Я обманула всех, лгала тебе, манипулировала тобой и использовала.

Что-то ожесточается в его взгляде, в суровых линиях его челюсти.

— Мы оба это делали, — шепчет он, и мне кажется, что в его голосе есть настоящее сожаление. — Я тоже лгал тебе.

Я вспоминаю его слова, которые вчера разбили меня, его обещание, что он не забудет меня, потому что видел во мне что-то другое.

— Вчера ты играл, когда говорил, что я изменилась, и что поэтому ты меня не заслуживаешь, — осознаю я.

И внутри что-то ломается.

Комната погружена в темноту. Нас освещает лишь отблеск огня в камине. Пламя колышется, и тени танцуют на теле Кириана.

— Правда в том, что я тщательно выбирал слова, — признаётся он, серьёзен и невозмутим. — Но ничто из сказанного не было ложью.

Я горько усмехаюсь.

— И мне нужно этому верить?

— У тебя есть все основания не верить мне, как и у меня — не верить ни одному твоему слову.

Я поднимаю подбородок.

— Ты нарочно создал эту ситуацию. Ты сказал это специально, потому что знал, какое влияние это окажет на меня. — Я делаю паузу, набираясь смелости для следующего вопроса. — Ты решил это до того, как решил остановить меня?

Кириан делает шаг ко мне, вторгаясь в моё пространство. Я тут же отступаю назад.

— Ты спрашиваешь, жалею ли я, что не уложил тебя в свою постель?

— Да, — отвечаю я, и голос мой звучит слишком тихо.

Кириан делает ещё шаг, и я снова отступаю. Дело не в том, что я ему не доверяю; я не доверяю себе, когда он так близко.

— Я сказал это, думая, что ты выдашь себя, — признаётся он. Его голос, тёмный, едва ли громче шёпота. — Я не думал, что ты поцелуешь меня, и тем более не предполагал, что ты пойдёшь дальше.

Я затаиваю дыхание.

— Я бы это сделала. Я пыталась установить границы с тобой, но была готова разрушить все свои правила, когда услышала, как ты сказал, что я стала другой. — Я отворачиваюсь и иду, но останавливаюсь, понимая, что направляюсь в сторону спальни. — В какого человека это меня превращает?

Кириан подходит ко мне, и на этот раз я не отступаю.

— Мы оба лжём. Всё ещё продолжаем лгать.

Он говорит о повстанцах? О том, что он сделал этой ночью? Мне ясно, на что он намекает в моём случае: моя личность, моя форма, моё сущность…

Я ощущаю покалывание в пальцах.

— Я лгала тебе больше, чем ты думаешь, — признаюсь я, с комком в горле.

Кириан смотрит на меня серьёзно. Я ощущаю, что он собирается что-то сказать, что, возможно, попробует оправдать меня. Но его пальцы лениво скользят по моему подбородку, направляя моё лицо вверх.

На миг я представляю, что он целует меня, что я позволяю ему забрать вину губами, что он топит мои сожаления в ласках, и что каждый проблеск темноты исчезает в его поцелуе.

Но Кириан ждёт.