Паула Гальего – Все темные создания (страница 35)

— Оставь это, — спешу сказать я. — Оставь здесь и уходи. Если они правы, если это заразно…

Кириан хмурится, услышав такие мольбы от Лиры. Возможно, поэтому он так странно смотрит на меня, когда присаживается рядом, чтобы подхватить меня за талию одной рукой, а другой — под ноги, и отнести на кровать.

Когда он оставляет меня там, я невольно задаюсь вопросом, сколько раз он уже делал этот такой знакомый жест.

Он показывает мне флакон, который держит в руке.

— Это снимет проклятие, — говорит он.

— Ты их видел? Ты нашёл ведьм?

Кириан кивает.

— Выпей его. Одним глотком.

Я кладу руку на его пальцы.

— Ты смог снять и своё проклятие?

— Лира, — строго предупреждает он. — Времени мало. Ведьмы рассказали мне, чем закончится эта ночь без исцеления, и это не очень приятно.

Ладно. Полагаю, проклятие Тартало может подождать. Я убираю руку, и он принимает это как знак. Открывает флакон, от которого пахнет словно адским пламенем, и проводит пальцами по моей шее, наклоняя её назад, чтобы помочь мне выпить содержимое.

Когда меня начинает тошнить, он закрывает мне рот ладонью.

— Нет. Нельзя вырвать, другого такого не будет. Ты не можешь, слышишь? Ты должна проглотить всё, Лира.

Его взгляд полон огня, и он так близко… слишком близко.

Я закрываю глаза, когда начинают литься слёзы, и киваю.

Он выливает остатки зелья мне на губы и вновь ждёт, напряжённо наблюдая, пока не проходит несколько мгновений без приступов рвоты.

— Теперь можешь уходить, — говорю я, не сдержавшись.

— Я не уйду, — отвечает он, не задумываясь.

— Если ты ошибся…

— Тогда мы оба умрём, принцесса.

Он внимательно смотрит на меня, словно боится, что вот-вот случится что-то худшее.

— Ты узнал, почему старуха хотела меня убить?

Он колеблется.

— Потому что однажды ты станешь править.

Я всё ещё чувствую горький вкус зелья на языке. Если это правда…

— И другая ведьма согласилась помочь мне? Что она потребовала взамен за исцеление?

— Ничего, что я не был готов отдать.

— Это должно было быть что-то важное, — понимаю я с нарастающим страхом. — Если это зелье могло убить меня, убить будущую королеву, то цена, которую ведьма запросила за спасение, должна была быть огромной.

— Как я уже сказал, — начал он, проводя рукой по моему влажному лбу, — это было нечто, что я мог заплатить.

Он не скажет мне.

— А что с браслетом?

— Она сказала, что не может его снять, и я не стал терять время.

Я снова закрываю глаза. Пальцы Кириана всё ещё держат мою шею. Его большой палец нежно гладит чувствительное место за ухом.

— Ведьмы здесь не такие могущественные, как северные соргиняки. Всё ещё есть шанс, что есть способ, — добавил он. — Они утверждают, что браслет не является частью проклятия, а следствием сделки. Что ты обещала? Что ты дала Тартало?

Чёрт. Это правда. Я помню это, как будто это было целую вечность назад, но это случилось: он видел моё обнажённое тело, изучал его дюйм за дюймом, включая место, где золотой браслет обвивает мою руку.

— Ничего, что я не была готова заплатить, — провоцирую его.

Уголок его рта поднимается в кривой улыбке.

— Какой ты безрассудной и дерзкой была.

Я прикусываю губы, потому что не знаю, как ответить, не дав ему основания для правоты. Лира не стала бы рисковать своей жизнью без причины; и уж точно не стала бы давать столь неопределённое и требовательное обещание, как то, что связывает меня.

Поэтому я промолчу.

— Лира, — шепчет Кириан, спустя мгновение, когда мои глаза начинают закрываться, — кажется, всё прекратилось. Твои глаза больше не кровоточат.

Я касаюсь щек пальцами. Они всё ещё влажные, но мои глаза действительно стали легче, а кровь больше не застилает моё зрение.

Кириан отходит от меня и исчезает в комнате, которую я раньше не замечала. Должно быть, это ванная. Когда он возвращается, я слышу, как льётся вода.

— Ты примешь ванну, — говорит он, — ведьмы сказали, что важно очиститься.

Он смотрит на меня с некоторым сомнением. Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но передумывает.

Я не успеваю попытаться встать сама. Он преодолевает расстояние между нами и обхватывает меня за талию, помогая подняться.

— Я справлюсь, всё в порядке, — говорю я, — я могу встать сама.

Думаю, моё упрямство только заставляет его не поднимать меня на руки, но он не отходит. Мы медленно идём вместе, пока не доходим до роскошной и просторной ванной комнаты, украшенной позолотой и множеством деталей. Вдоль стены стоит ванна с длинными золотыми кранами, выполненными в виде мифических существ с разинутыми пастями. Перед зеркалом два умывальника с сияющими кранами, сверкающими под светом канделябров. На стенах висят картины с пасторальными сценами: красивые девушки купаются в озёрах и реках или отдыхают нагими под солнцем.

Хотя с тех пор, как пришёл Кириан, галлюцинации исчезли, я всё равно чувствую себя совершенно истощённой, может быть, даже больше, чем раньше. Не знаю, связано ли это с потерей крови, проклятием или тем и другим сразу, но каждый шаг даётся мне с трудом. Ноги кажутся свинцовыми, мышцы рук сведены судорогой. Возможно, это всё из-за того гриба, который я так опрометчиво съела.

Кириан останавливается напротив меня, пока ванна продолжает наполняться. Я медленно и неуклюже начинаю расстёгивать своё платье.

— Позволь мне, — просит он, не оставляя места для сомнений.

Его пальцы касаются моих, когда он забирает у меня ленты, завязывающие корсет, и начинает их развязывать. Снова он глубоко вдыхает, и мне кажется, что он собирается что-то сказать, но остаётся молчаливым.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.

— Раздеваю тебя? Ну, не то чтобы это сильно меня беспокоило.

Мне следует замолчать. Прямо сейчас.

— Ты защищаешь меня. Заботишься обо мне. Ты уже сделал больше, чем должен был, пытаясь снять проклятие.

Его пальцы замирают на лентах, едва не касаясь моей груди, когда платье сползает с моих плеч. Он замирает на мгновение, не двигаясь.

— Ты бы поступила так же.

Я в этом сомневаюсь. Очень сильно. Но есть столько вещей, которые я не знаю о Лире… И даже зная, что она умудрилась держать свою связь с Кирианом в тайне, мне трудно поверить, что она могла быть влюблена.

— Это не правда, — отвечаю я.

Кириан коротко, хрипло смеётся.

Он бережно берёт меня за плечи и медленно стягивает платье, почти с благоговением.

— Нет, это не так, — соглашается он. — Или не было так. — Он смотрит мне в глаза. — Потому что теперь ты была бы готова рискнуть ради меня, верно? Разве не это ты сделала с Тартало?

У меня сжимается в груди. Я рискнула. Так сильно рискнула… А он даже не догадывается, насколько.