Пауль Хейзе – Избранные произведения (страница 38)

И рыдала громко, и молилась

Горькою мучительной молитвой:

«Высказать бы мне, Певец любимый,

Рассказать бы мне, как я страдаю!

Даже не сказать, а криком крикнуть,

Звонким криком из глубин сердечных,

Чтобы эхо сотрясло долину.

Гордой создана себе на горе,

Я кляну свое высокомерье,

Что тебя мне не дает окликнуть

И к твоим упасть ногам мешает.

Ничего исправить я не в силах:

Мы над нашим естеством не властны,

Плоть моя — из камня и железа,

Но под грудой камня и железа

Сердце, нежной полное печали,

Хоть никто не видел и не верит».

Так, рыдая, жаловалась Дева,

Проливая горьких слез потоки,

Громкий плач руками приглушая.

Наконец, от слез утихло горе,

Плечи распрямила Великанша

И привычно взгляд свой обратила

Снова на Певца поверх долины;

Был суров и непреклонен облик,

Но чудесный взор очей огромных

Влажен был и полон нежной страсти.

Но когда-то этот час наступит —

В череде других неотличимый,

Неприметный обликом и формой, —

Этот час, когда, поднявшись резко,

Со скамьи вдруг встанет Великанша:

Тело в столбняке окостенело,

Из орбит глаза готовы выйти,

Губы плотно сомкнуты, за ними

Боль невыразимая клокочет.

Наконец, отчаянным усильем

Разомкнет уста и криком звонким

Огласит долину — так с триумфом

Мать кричит, родившая ребенка.

Крик тот диким сменится весельем,

Дикое веселье — ликованьем;

И сперва прерывистые, звуки

Вскоре обернутся ясной речью:

«Я хочу, хочу тебе признаться!

Правды скрыть я больше не умею,

Правду я упрямством подавляла,

Но теперь сдержать себя не в силах.

В громкой песне я хочу открыто

Миру вот о чем поведать ныне:

Я люблю тебя, Певец прекрасный, —

Да, люблю, души моей владыка!

Много долгих лет то чувство длится,

И ни меры, ни границ не знает —

В целом свете нет такого слова,

Что любовь мою вместить могло бы.

На скале все это время сидя,

Я была твоей рабыней верной:

Зрение и все другие чувства

Лишь тобой единым заполняла,

Образ твой в своем рисуя сердце,

Звуки жадно с губ твоих вбирая.

Часто возмущенное упрямство

Ненависть в душе моей будило, —

Но благую ненависть, что может