Пауль Хейзе – Избранные произведения (страница 33)

Вот время было! Помнишь ты, иль нет?» —

«Ну, как же, помню», — гондольер в ответ. —

«Стояли мы над Тибром — вы и я

И семь приятелей. Еще была Джанина…» —

«Джанина уж давно моя жена». —

«Примите поздравленья. Мы друг другу

Показывали наши партитуры

Без всякой зависти, и вы тогда кричали: —

Мы дилетанты! Победитель — Педро!

И соглашались с вами все друзья.

А как блестели глазки у Джанины!..» —

«Да, иногда впадаешь в заблужденье,

Ведь из невзрачных луковиц порой

Роскошные деревья вырастают,

А то, что поначалу представлялось

Здоровым сочным семенем, потом

Плодов не даст, а лишь какой-то скверный…» —

«Мессер Пипоне! В Сан-Феличе? Верно?»

Я не любил его. А кто любил?

Он умер — я нисколько не жалел.

Но я заснул и ночью видел сон:

Он голым полем одиноко брел

И подаянье собирал в тарелку.

Он подошел ко мне, звеня тарелкой:

«Мертвец несчастный пред тобой стоит,

Что зла уж больше людям не творит.

Он просит не судить его сурово

И в память доброе сказать хотя бы слово».

Осенним хмурым утром на мосту

Стечение народа. «Где он прыгнул?»

«Каким он был?» Спасатели на лодке

Плывут внизу. Мальчишки у перил.

Ругается с досады полицейский,

Глядит в записку: «Это не от горя.

Мне было тошно». Мимо пробегает

Девчонка со скакалкой. Вдруг застыла —

Стоит и смотрит. А потом вприпрыжку

Несется, машет золотой косичкой

И весело кричит: «А что случилось?»

Если б ведать, как из дуновенья

Возникает бытие предметов,

Мы раскрыли б тайну Мирозданья.

В окруженье гор лежит долина,

Что ничьим не открывалась взорам:

Не туман над впадиной глубокой —

Тьма над ней полночная клубится,

Не бегут шумя ручьи по скалам —

Бледное молчание нависло,

И в оковах смерти черный воздух.

Над долиной на вершине горной

Великан стоит, и странно видеть:

Он стоит и спит, глаза закрыты,

В сны свои он взоры направляет,

Непрестанно голосом чудесным

Оглашая горную долину.

Вечны и нетленны эти песни —

В них поется не о днях минувших,

Не о том, что ныне есть в пространстве,

Но исходят эти песнопенья

Из глубин природы Великана.

Та природа сходства не имеет

С естеством кого-либо из смертных:

Место крови, печени и легких

В нем душою занято свободной,

Лишь душой, текущей непрерывно