Патриция Вентворт – Светящееся пятно. Кольцо вечности (страница 74)

— В чем дело? — спросил он и понял, что его голос прозвучал гораздо резче, чем следовало.

Агнес стояла, уставившись на него — иначе и не скажешь. Падавший сверху свет бросал на ее лицо тени, выступавшие надбровные дуги затемняли впалые глазницы, острые скулы подчеркивали впалость щек, а поджатая нижняя губа странным образом меняла очертания подбородка. Все это вкупе еще более подчеркивало простые черты лица. Атмосфера в комнате начала накаляться.

Ощутив себя беззащитным, Грант вскочил. Возникшее напряжение исчезло. Агнес сдавленно произнесла:

— Миссис Бартон только что уволила меня. Я хочу знать — почему.

— Полагаю, вам нужно спросить об этом саму миссис Бартон.

Она нервно сцепила руки.

— Вы позволите ей меня выгнать?

Ситуация совершенно невозможная! Грант достал портсигар, закурил, убрал портсигар на место — лишь бы хоть чем-то занять руки. Потом сказал:

— Прошу прощения, Агнес, но подобные вопросы я оставляю на усмотрение миссис Бартон.

Она как-то странно посмотрела на него, потом открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Агнес заговорила, но у Гранта создалось впечатление, будто она высказывала вовсе не то, что изначально намеревалась.

— Мистер Грант… не позвольте ей меня выгнать! У меня никого нет… — всхлипнула она. — Мне некуда идти. Я не сделала ничего такого, чтобы меня просто так выгонять. Она даже не объяснила, за что… Если я сделала что-то, что вам не понравилось, я все исправлю.

Гранту стало неловко. На поверхности — буря эмоций, а под ней? Он вдруг ощутил, что там таятся зловещие пропасти, и с жаром воскликнул:

— Послушайте, Агнес, так не пойдет! Есть много хороших мест, куда можно устроиться. Я не могу вмешиваться в компетенцию миссис Бартон. Вы лишь расстраиваетесь все больше и больше.

Она впилась в него взглядом и произнесла:

— Я могу расстроить и кое-кого еще.

Грант начал злиться. Он вообще не терпел сцен, а уж эта и подавно вызывала у него отвращение. Грант осознавал, что миссис Бартон продемонстрировала здравый смысл, избавившись от этой особы с явными истерическими наклонностями. Он шагнул к письменному столу, якобы ища пепельницу, и заявил не терпящим возражений тоном:

— Это решение никак нельзя изменить. Пожалуйста, унесите поднос.

Агнес приблизилась к нему какой-то странной скользящей походкой, отчего Грант даже вздрогнул. Подойдя к письменному столу, она вцепилась руками в края столешницы и вперилась в Гранта немигающим взглядом.

«Да она чокнутая», — подумал он и убедился в этом, когда Агнес повторила свои слова с легкой, но в то же время зловещей вариацией:

— Расстроиться придется не только мне, если я расскажу все, что знаю.

— Пожалуйста, прекратите молоть чепуху и уберите поднос.

Она наклонилась над столом и со слезами в голосе произнесла:

— Вы думаете, что я вам насолю? Я не скажу ни слова, но вы не должны меня выгонять. А если выставите меня на улицу, мне станет безразлично, что я сделаю или кому испорчу жизнь.

Грант отошел к камину и протянул руку к колокольчику. Оглянувшись, он увидел, что Агнес по-прежнему стоит у стола, но уже спиной к нему. Глаза ее сверкали на побледневшем лице.

— Если вы позвоните, то горько об этом пожалеете! Потом вы уже ничего не сможете вернуть, как бы вам этого ни хотелось! Была бы здесь Библия, я бы поклялась на ней! Если вы позвоните, я пойду в полицию!

Грант по-прежнему сжимал в руке шнур от колокольчика, застыв на месте.

— Полагаю, вы знаете, о чем говорите. А вот я — нет.

Агнес понизила голос почти до шепота:

— Ее нашли… их обеих нашли…

— Я так и не понял, о ком это вы.

— Разве вам никто ничего не сказал? Разве она вам ничего не сообщила? В газетах пока ничего нет, но завтра появится обязательно. Девушку, о которой Мэри Стоукс говорила, что ее убили в пятницу, вчера вечером нашли в подвале Дома лесника.

Грант весь напрягся, стараясь справиться с потрясением. Он промолчал, но отпустил шнур от колокольчика. До него долетели слова Агнес:

— Многие твердили, будто бедная Мэри Стоукс это насочиняла, но все оказалось не так. Жаль, что ей не верили, пока саму ее не нашли убитой.

Не веря своим ушам, Грант громко воскликнул:

— Мэри Стоукс убили?

— В субботу вечером, после того, как Джозеф Тернберри проводил ее до дома. Но нашли Мэри только в воскресенье утром, а вы уехали очень рано. Я думала, что вы, наверное, не знаете, что нашли тело Мэри Стоукс и еще одной девушки.

— Нет. Да и откуда мне знать?

Агнес пристально смотрела на него.

— Они искали Мэри. А нашли совсем другую — вот тут не повезло. Если бы не обнаружили ту, другую, то подумали бы, что это Джозеф Тернберри прикончил Мэри. Все считали, что это его рук дело, пока не нашли второй труп в Доме лесника, и вот тогда поняли, что Мэри убрали как свидетеля. В луче фонарика она видела руку убийцы. Может, заметила на руке что-нибудь такое, что узнала бы, если бы увидела руку потом. Может, видела что-то еще, отчего преступник решил с ней покончить, чтобы обезопасить себя.

— Тихо! — резко оборвал ее Грант, и она замолчала, продолжая злобно смотреть на него.

Агнес видела его озабоченное и нахмуренное лицо. Грант напряженно размышлял, не глядя на нее и, похоже, не замечая ничего вокруг. Агнес почувствовала прилив злорадства. Она заставила его не звонить и принудила задуматься. И это только начало — самое главное впереди. Никогда раньше Агнес не ощущала такого прилива жизненных сил и своей власти над кем-то.

Резкий голос Гранта резко охладил ее оптимизм:

— Хорошо, достаточно. Унесите поднос.

Он хочет от нее избавиться? Позволит этой старой дуре выгнать ее? Нет уж! Агнес изо всех сил вцепилась в столешницу и бросила ему в лицо:

— Вам просто так от меня не отделаться! Я слишком много знаю! — Увидев, как Грант снова потянулся к колокольчику, она добавила: — Не надо, не надо звонить! Зачем вы заставляете меня говорить вам подобные вещи? Я вам зла не желаю! Но мне известно, что вы с ней виделись, я знаю, что она сюда приходила, и слышала, что́ она говорила!

Грант медленно обернулся:

— Так, объяснитесь-ка.

Агнес дрожащим и срывающимся голосом проговорила:

— Мне нужно одно — чтобы вы меня не выгоняли.

— Не начинайте опять свои мольбы. Объясните то, что вы только что сказали.

— Я ее видела.

Грант хохотнул:

— Это называется объяснением?

— Вы меня не слушаете, а должны бы! Я не хочу вам плохого.

— Так говорите же, если вам есть что сказать!

— Вы же мне рта не даете раскрыть. Было это в прошлую пятницу. Миссис Бартон взяла выходной и меня заставила изменить выходной с субботы на пятницу. Эта старая грымза никому жизни не дает: всегда следит, что ушла я, а потом уж сама выходит. Но я хлопнула дверью, она решила, будто я ушла, и потом сама отправилась. Ну а я вернулась — с чего это ей так меня выставлять? Когда поднималась к спальне, зазвонил телефон.

Задумчивость на лице Гранта сменилась злостью. Он резко бросил:

— И вы решили подслушать!

Агнес всхлипнула.

— Совсем не это. Мне захотелось узнать, может, это она… миссис Хатауэй. Выяснить, она ли вам звонила… или кто-нибудь еще. Мне… нравилось слушать ваши разговоры.

— Значит, такое не в первый раз? И что же вы тогда услышали?

Агнес резко вскинула голову:

— Я услышала женский голос: «Мистер Хатауэй… Мне хотелось бы поговорить с мистером Хатауэем».

Глава 24

Марк Харлоу развернулся на табурете.