Патриция Хайсмит – Бестолочь (страница 19)

Как только Дик вернулся с ленча, Уолтер пошел к нему спро­сить, много ли, по его мнению, знает Кросс об их планах. Вместо ответа Дик рассказал, что Кросс заявил ему о недовольстве ра­ботой Уолтера, которому, как он считает, не хватает рвения. Дик попросил Уолтера взять себя в руки и приналечь на работу, пока они еще не распрощались с фирмой.

— Да я бы хоть завтра с ней распрощался и больше не вспом­нил,— ответил Уолтер.

Дик поморщился от его слов.

Уолтер вышел, закрыв за собою дверь.

На автовокзал он приехал в четверть шестого и сразу увидел Клару — она прохаживалась у газетного киоска. На ней был но­вый свободного покроя костюм из зеленого твида.

— Да, вот еще что,— выпалила она, не успел он подойти,— завтра машина будет готова, так не вздумай доплачивать за хромирование переднего бампера, это входит в стоимость ремонта, что бы там ни говорил старший мастер.

Уолтер поднял ее синий чемодан, но ей вдруг срочно понадо­билось отойти что-то выяснить в окне справок. Уолтер ждал, не сводя с нее взгляда.

— Сколько ты думаешь пробыть в Гаррисберге? — спросил он, когда она возвратилась.

— Недолго, должна вернуться в субботу. Или завтра вечером.

Она казалась оживленной и улыбалась, но, когда подняла на него глаза, он увидел, что в них стоят слезы, и поразился.

— А если она умрет? — спросил он.— Разве ты не останешься на похороны?

Нет.

Клара наклонилась, балансируя на тоненьком каблучке, и, при­подняв другую ногу, отлепила от каблука клочок бумаги. Инстинк­тивным жестом она в поисках равновесия протянула Уолтеру руку. Он ее поддержал.

Прикосновение ее пальцев пробудило в нем смешанные чувст­ва — удовольствие, ненависть и какую-то безнадежную нежность, которую он в себе подавил, едва успев распознать. В эту прощаль­ную минуту ему вдруг захотелось ее крепко обнять, а потом от­толкнуть.

— И еще одно,— произнесла она, вытащив из кармана костюма и вручив ему сложенный листок,— этим двоим мне нужно было завтра звонить. Ты только позвони миссис Филпот и продиктуй номера, а там уж она сама справится.

Она опустила голову, натягивая черную кожаную перчатку, и Уолтер заметил, как на перчатку капнула слеза.

Он с тревогой следил за ней, не понимая, то ли она действитель­но переживает из-за матери, то ли дело в чем-то другом.

— Позвони, как доберешься. Звони в любое время.

— Разве ты не рад, что избавляешься от меня на двое суток раньше? И нечего зубами скрипеть. Взял бы лучше Элли с собой в Рино.

Она внимательно на него посмотрела и улыбнулась злой выму­ченной улыбкой, словно задумала все это с ведьмовским расче­том, словно ей наперед было известно, что ему никогда не бывать с Элли, что ему никогда не знать счастья на этом свете.

Она направилась к автобусам, Уолтер с чемоданом пошел следом. Он сжимал ручку чемодана и жалел, что ему не хватает пороха обрушить его ей на голову. Он сунул чемодан к багажу других пассажиров, отбывающих рейсом Нью-Йорк — Питсбург.

— Вид у тебя что-то нерадостный,— весело заметила она.

Уолтер посмотрел на нее со слабой улыбкой, впитывая ее слова. Если возненавидеть ее как следует, подумалось ему...

— Где автобус делает остановки в пути? — вдруг спросил он.

— Остановки? Не знаю. Вероятно, только одну, в Аллента­уне.— Она оглянулась все с той же безумной, застывшей улыб­кой.— Пожалуй, пора садиться.

Поднявшись по ступенькам в автобус, она пошла по проходу, выглядывая свое место, и заняла кресло в задней части салона, не у окна. Оттуда она улыбнулась ему и помахала рукой. Уолтер приподнял руку в ответ. Он глянул на часы — до отхода автобуса оставалось пять минут; он резко повернулся и прошел в зал ожи­дания. Ему страшно захотелось выпить, но он с ходу миновал бар и вышел на улицу.

Машину он оставил на стоянке в двух кварталах к западу от автостанции. Вырулив со стоянки, он повернул на восток. Маши­ны шли сплошным потоком. Какой-то автобус выехал на проспект, направляясь к югу. Он не смог разглядеть, тот или не тот. Сох­раняя спокойствие, он прополз немного вперед в общем потоке, снова застрял и зажег сигарету. Тут прямо перед ним автобус Нью-Йорк — Питсбург свернул на Десятую авеню, он успел даже заметить в нем Клару.

Когда дали зеленый свет, Уолтер повернул направо и поехал за автобусом. Тот двигался к центру города в направлении тунне­ля Холланд; Уолтер держался следом — до туннеля и сквозь тун­нель.

Доеду до Ньюарка, подумал он, развернусь и отправлюсь домой. А в Ньюарке — Мельхиор Киммель. Можно будет разок проехать мимо его книжной лавки. Она, возможно, еще будет открыта. И заказанная книга, возможно, уже пришла.

Но он, не останавливаясь, проследовал через Ньюарк за серым автобусом, напоминающим своей формой огромный хлебный батон. Когда один раз красный свет светофора отсек его от автобуса и тот на несколько секунд скрылся из вида, повернув за угол, Уолтер чуть с ума не сошел.

Вот зажгу сигарету, а докурив — развернусь и поеду назад, внушал он себе.

Наконец автобус выехал на длинную торговую улицу, выво­дящую за город. Уолтер не отставал.

Интересно, о чем сейчас думает Клара? О деньгах? После смерти матери она получит в наследство околю пятидесяти тысяч долларов — и это за вычетом налогов. Есть от чего прийти в хоро­шее настроение. О нем и об Элли? А может быть, она плачет? Или читает себе «Уорлд-телеграф» и ни о чем таком не думает? Он представил, как она откладывает газету и на минуту закиды­вает голову назад — она иногда делала так, чтобы дать отдых глазам. Он представил, как его пальцы сходятся на ее худенькой шее.

Какого типа нужна смелость, чтобы убить человека? Какая степень ненависти? Была ли она у него? Не просто ненависть, нет, но особое сочетание сил, из которых ненависть была лишь одной. Другой было помрачение разума. Он же, по собственному мнению, был в целом слишком рационален. По крайней мере, в эту минуту. Будь эта минута вроде тех, когда он хотел ударить Клару... Но он ее не ударил ни разу. Он всегда бывал слишком рационален. Даже сейчас, когда преследует автобус, в котором она едет, и все складывается как нельзя лучше. Как в том самом сне.

Он решил, что кончит преследовать автобус после первой оста­новки. Он подойдет к Кларе и скажет то, что говорил ей во сне. Что мог сказать Мельхиор Киммель. Клара, нам нужно поговорить. Давай отойдем. Но они отойдут всего на несколько ярдов, и горь­кие слова, прозвучавшие на автостанции, будут сказаны снова; она подпустит ядовитую шпильку по поводу Элли, назовет его дураком за то, что он дал такого крюка, забравшись сюда, и он проводит ее об­ратно к автобусу, сдерживаясь из последних сил. Нога у Уолтера не­вольно дрогнула, и автомобиль рванулся вперед. Тогда он выжал газ до упора и сбавил скорость, лишь вплотную приблизившись к идущему впереди автомобилю.

Он попытался представить, что случится, если он все-таки совершит это. Во-первых, у него не будет алиби. Во-вторых, есть опасность, что его увидят на остановке, что услышат возглас Клары «Уолтер!», как только она его заметит, запомнят, как они вдвоем пошли по дороге.

Элли будет его презирать.

Он продолжал гнаться за несущимся автобусом.

Ему вспомнилось, как они познакомились. В тот день в Сан- Франциско он встречался за ленчем со своим старым приятелем по университету Хэлом Шепсом. Хэл привел с собой Клару. Слу­чайно, объяснял он потом, да так оно и было, но Уолтер тогда об этом не знал. Уолтер до сих пор помнил, как при виде Клары у него перехватило дыхание. Любовь с первого взгляда. Потом Клара призналась, что с ней было то же самое. Уолтер до сих пор помнил, как волновался, названивая Хэлу ближе к вечеру. Он боял­ся, что Клара с Хэлом помолвлены или влюблены. Хэл заверил его — ничего похожего. Но будь осторожен, предупредил Хэл, де­вочка себе на уме. Она принесет несчастье: полюбишь — потеря­ешь. Однако Уолтер помнил, что те первые недели она была оча­ровательна, неотразима. Она рассказала Уолтеру о двух мужчинах, которые влюблялись в нее до него. C каждым она состояла в связи около года, каждый хотел на ней жениться, и каждому она от­казала. Из Клариного рассказа Уолтер понял, что оба они не отли­чались силой воли. Клара заявила ему, что не хочет выходить за слабохарактерного мужчину, хотя они ей нравятся. Уолтер подо­зревал, что Клара посчитала его самым слабохарактерным из всех и только поэтому взяла в мужья. Малоприятная мысль.

На железнодорожном переезде машину несколько раз подбро­сило, словно на минном поле, и Уолтера крепко мотнуло. Автобус шел быстро. Часы Уолтера показывали без двадцати шесть. Он под­нес их к уху — стоят. Зажав руль в левой руке, Уолтер прики­нул время, завел часы и поставил стрелки на пять минут восьмо­го. Через полчаса, по его расчетам, автобус должен был сделать остановку и выпустить пассажиров размяться.

Шоссе забирало вверх и поворачивало. Уолтеру пришлось при­тормозить: водитель автобуса переключил скорость перед подъемом. Далеко слева Уолтер заметил огни какого-то города. Он не имел представления, где они едут.

На гребне холма автобус сбавил скорость, Уолтер тоже. Он уви­дел, что автобус резко вильнул влево, и затаил дыхание: казалось, автобус вот-вот свалится вниз с обрыва. Продолговатый корпус автобуса исчез за плотной стеной черноты.