Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 75)

Барв закрыл глаза. Франческа. Мелиндара. Сандрин. Беллаклэр. Дальше им придется жить без него.

Щупальца вдруг ослабли, и он плюхнулся в ил. Затем чудовище отпустило одну ногу. Он с шумом вздохнул и сквозь речную пену разглядел Панцштотта, который вонзал двуручник в хвост хлыстозуба, с каждым разом пуская фонтан крови. Бронированный пояс великана блестел на солнце. Хлыстозуб зашипел и бросился на Барва, но при этом выпустил его ногу, и тот упал в воду, где тело чудовища хлестало его словно бич. Клыки хрустели под сапогами, пока он пробирался через ил, отчаянно желая выйти на берег. Что-то схватило его за руку, заставив отшатнуться.

Элим вытерла ему глаза рукавом:

– Всего лишь рыбешка.

Барв повернулся и увидел, как разрубленные щупальца хлыстозуба тонут в воде вокруг Панцштотта. Свернутый в петли хвост обмяк и поплыл по реке. Барв выдохнул и стал доставать из бороды комки густой слизи. Дочки в четыре голоса твердили, что ему пора заканчивать с такой жизнью, иначе несдобровать. Они часто соглашались друг с другом.

– Не люблю рыбу, – проворчал Панцштотт, вкладывая оружие в ножны.

Меч исчез за его широкой шеей. Панцштотт надел на голову капюшон от мантии, которая на его широких плечах смотрелась как детское одеяло. Позади вновь раздался яростный лай. Слишком близко.

– Собак тоже не люблю.

Они побежали, пренебрегая маскировкой, шлепая по мелководью, – прекрасная цель для хорошего лучника. Барв, как ни старался, все равно отставал на пару шагов.

– Что там впереди? – крикнул он Панцштотту.

– Водопад.

Ну конечно. Его везде ждали водопады и разрушенные мосты, а вскрытые усыпальницы всегда охранялись ловушками из шипов и огромных молотов. Какое веселье без них? Не чувствовал себя молодым тот, кто никогда не болтался, подвешенный за палец, над буйствующей толпой порождений тьмы. Герольд любил поболтать обо всем таком.

– Высокий?

– Не очень, но падать прилично.

Слишком высоко и не нужно, сказал себе Барв. Достаточно, чтобы всадники и собаки не последовали за ними. Неплохо бы, конечно, еще и не разбиться. Впереди Минантер перекатывался через каменный гребень. Земля сотрясалась от топота – всадники въехали на берег. Барв спотыкался о мокрые камни. Позади раздался крик.

В решающий момент Панцштотт обернулся с ребяческим испугом на лице и покачал головой. Возле него с обеспокоенным видом стояла Элим.

– Он не…

Мимо Барва с гулом пронеслась старкхэвенская стрела, пролетев между головой эльфийки и грудью Панцштотта. Барв прыгнул вперед, врезался в великана, словно в стену, отлетел к Элим, оборвав ее предупреждение на полуслове, и все трое перекувыркнулись через край обрыва. Холодный ветер обдувал щеки Барва, и тот шлепнулся в воду – быстрее, чем думал, не успев даже сделать вдох. Мир потонул в размытом, беззвучном царстве воды, камней и водорослей. Над Барвом струилась река. Он крепче сжал амулет сквозь ткань одежды, взобрался на камень и оттолкнулся ногами. Когда голова высунулась из воды, гном сделал долгожданный глоток воздуха.

– Не так уж и…

– Держись! – закричала Элим, и они снова оказались возле обрыва.

Невероятно: небо под гномом снова закружилось, в лицо вновь ударил ветер. Падал он даже дольше, чем в первый раз. На этот раз у него было время вспомнить все хорошие советы дочерей, к которым он так и не прислушался. Снова вода – удар пришелся на спину. Барв погрузился на большую глубину, безуспешно пытаясь нащупать дно тяжелыми сапогами. Он еле выбрался на поверхность и вдохнул, казалось, половину всего мирового воздуха.

– Мы больше не падаем? – выдавил он.

– Кажется, нет, – ответила Элим, выплевывая речную воду.

Барв выкатился на берег, словно мешок потонувших крыс, и смахнул ил с растянутых в улыбке губ. Возле него Элим безуспешно боролась с собой, но все же захохотала тонким голосом – звук был такой, будто кто-то откупорил бутылку.

– Говорил же, – напомнил Барв, – я специалист по побегам.

Панцштотт замотал головой и отвернулся:

– Повелители Фортуны просто безумцы.

– Он все еще у тебя? – поинтересовалась Элим.

Барв похлопал по карману штанов.

Шагая, они смогли перевести дух. Погружение в Минантер скроет их запах от собак, пока стражники и рыцари ищут путь вниз. Но если гончие настигнут, даже река не поможет. Старкхэвен не скупится на хороших собак.

Барв сжимал и разжимал руки под жесткой, грязной курткой. Сапоги хлюпали. Птицы щебетали высоко в кронах, готовые в любой момент выдать всех троих.

Элим не стала тянуть с вопросами:

– Что случилось на Турнире, Панцштотт? Что ты видел?

Глаза великана расширились. Его брови напоминали заросшие без ухода изгороди.

– Все так быстро разозлились. Ты велела смотреть за палаткой со стороны загона. Я и смотрел. Потом все будто свихнулись. Я увидел, что вы убегаете, и побежал в ту же сторону.

Помолчав, Элим озадаченно спросила:

– Больше ничего? Нам это никак не поможет.

Панцштотт, казалось, совсем упал духом:

– Это все, что случилось. Я убежал.

Барв не сказал ни слова, но понимал: Панцштотт такой же плохой лжец, как его, Барва, младшая дочка.

Элим решила зайти с другого боку:

– Куда денешь свою долю?

– Найду сестру, – просиял Панцштотт. – Знаю одну леди, которая мне поможет.

– Сестру?

– Леди поможет. Я встречусь с ней в Тантервале, отдам свою долю, и она найдет мою сестру.

– Ага. – Элим мельком посмотрела на Барва.

Панцштотт не упоминал ни о каких леди, сестрах и других женщинах, когда Барв нанял его в грязном тантервальском кабаке. Великан один занимал два стола – лучшее рекомендательное письмо.

«Не торопись, Элим, – подумал Барв. – Пусть сам проговорится».

Надо было отдать должное эльфийке: та вновь сменила подход.

– Куда мы направляемся? У нас ведь есть место встречи?

Барв пожал плечами и остановился. «Пора сказать им», – подумал он.

– Знал только Герольд. Надо передать артефакт тому, кого он знал. Только вот он так и не сказал кому.

Элим достала нож, о котором Барв даже не подозревал, что-то пробормотала и снова спрятала его.

– Самые глупые слова, которые я когда-либо слышала, а ведь я уже привыкла к глупостям.

– А что ты хотела? Подробный план операции? Его нет. Обычно мы с Герольдом что-нибудь поджигали и кидали в кучу. Мне никто не сказал, как зовут продавца, чтобы стража не могла выжать из меня имена. Знают всего двое, а значит, вдвое меньше шансов провалить дело. Вообще-то, это я должен косо на тебя смотреть. Я все делал как истинный Повелитель Фортуны, и…

– Видимо, твой метод – как можно чаще падать, – презрительно бросила Элим.

– Не ссорьтесь, – мягко сказал Панцштотт.

– …И пока что все выходило неплохо. О нас ходят слухи по всему Ривейну. Мы справились с проклятым Антаамом и венатори. Лучшие охотники за сокровищами всего надземного – и подземного – мира. Мы взяли тебя только потому…

– Потому, что ваши методы перестали работать?

– Зачем же ты пошла с нами, червяками? – спросил Барв. – Решила почтить трущобы своим присутствием?

– Я мастер своего дела. Других причин тебе не нужно.

Панцштотт встал между ними:

– Я слышал Герольда. Он сказал, что мы отдадим амулет оруженосцу.

Элим не сдержалась и фыркнула:

– Ни у одного оруженосца не хватит денег на амулет, когда переговоры веду я.