Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 74)

Барв не стал спорить и снова откусил от яблока. Ерунда какая-то. Забрать амулет из шкатулки во время Большого Турнира было не сложнее, чем утащить кусок пирога из корзинки ребенка. Их никто не заметил; ни один из присутствующих и ухом не повел. К счастью, олухи-охранники вполне предсказуемо совершали обход по расписанию. Зрителей слишком занимало собственное богатство; рыцари наводили на себя глянец перед соревнованием. Барв и остальные тайком выбрались с Турнира во время четвертьфинального боя на копьях и, уходя, могли спокойно трубить в рог или махать флагом. Но едва они пересекли улицу, как начался кавардак. Крики старкхэвенских стражников. Стрелы. Разъяренные рыцари верхом на своих нелепых лошадях. Полный набор. Весь город всполошился, и Барв никак не мог понять почему. Чтобы поднять такую шумиху, кто-то должен был добраться до шкатулки после того, как похитители вышли из города, снова открыть ее, увидеть амулет из красного стекла и сразу же распознать подделку. Барв фыркнул. Быть такого не может.

Элим что-то бормотала в сердцах, расхаживая за кустами между Барвом и точкой сбора. Солнце, пробиваясь сквозь ветки, освещало ее лицо.

– Что случилось на Турнире?

– Сижу и спрашиваю себя о том же.

– Утешил так утешил. Неудивительно, что тебе понадобилась моя помощь. В одиночку ты ногами в штаны не залезешь. Вот почему люди считают, что Повелитель Фортуны не может помочиться на землю без того, чтобы поднять мертвецов.

С этим Барв тоже спорить не стал. Элим была признанным специалистом среди Повелителей Фортуны и исправно выполняла свою работу. Похитители бы никогда не пробрались на Турнир без ее помощи. А если бы и пробрались, пришлось бы расколоть шкатулку камнем – Элим же в мгновение ока вскрыла ее заколкой.

– Никаких ответов, значит? – спросила она. – Видать, в этом деле ты не лучше твоего дружка Герольда.

Барв поднял глаза и пронзительно взглянул на нее. Его хмурый вид прогнал презрение с лица Элим, и она присела рядом. Барв доел яблоко и выплюнул семечки. Элим убрала с запястья фальшивую татуировку, смазав чернила большим пальцем, и еще с минуту терла руку, когда рисунок исчез.

– Прости. Как это вышло?

– Стрела, – ответил Барв. – Быстро.

– Вы долго работали вместе?

– Несколько лет. В последнее время я помогал Герольду выслеживать артефакты Тевинтера, которые находили и сбывали из-за всего этого бедлама с Антаамом на севере. Проклятые кунари выкопали уйму древних опасных штуковин. Некоторые ждали нас в сокровищницах богачей, будто умоляя их забрать. Другие артефакты украли из руин, потом их продали втихую или пустили с молотка на аукционах. Ты держишь один из них. Этот трофей сменил трех владельцев за две недели. Рогатые нашли его в катакомбах. Ну и весело же было в этих развалинах! То какое-нибудь проклятье, то древняя зверюга. Мы были как мальчишки. Лучше некуда. Герольд лучился от счастья, прокладывая путь, а я прикрывал тыл. У меня даже неплохо получалось. До сегодняшнего дня.

Элим помолчала минутку и начала снова:

– Надо бежать, Барв. Все эти рыцари с Турнира не дадут нам уйти. Гордость не позволит. Они спустят собак.

– А что с наемником?

– Чем меньше о нем будет сказано, тем лучше.

Элим закатила глаза, но промолчала, заметив красное пятно на рубашке Барва.

– Ерунда, – сказал он. – Бывало и хуже.

Барв решил, что разумнее всего бежать на запад вдоль Минантера, прочь от Старкхэвена. При должном везении они доберутся до Тантерваля, пересидят там и выскользнут из Вольной Марки, как только их след остынет. На севере и юге – дикие земли; к этому они не готовы. Лучше держаться ближе к фермам и рыбацким хижинам возле реки. Доверять привязанным в конюшне лошадям, которых Барв заказал днем раньше, тоже нельзя. Придется импровизировать, прежде чем они встретятся с остальными.

Элим быстрым шагом двинулась вперед. Они шли между деревьями, что росли возле реки. Ветки, которые едва задевали плечи Элим, били Барва по лицу, листья застревали в бороде. Природная утонченность не мешала эльфийке ступать по неровной местности так же уверенно, как и по площадке для танцев. Дочери Барва то и дело твердили, что ему нужно больше бегать. Не куда-то, не от какого-то монстра, а просто описывать круги. Упражнение для сердца, говорили они. Что это за сестры, которые во всем соглашаются друг с другом? Братья и сестры Барва дрались, как барсуки.

Впереди Элим нарвала листьев мятного корня и натерла ими шею и руки с такой силой, что листья превратились в пахучую смесь. Мгновение спустя Барв уже не чувствовал запаха ее духов. Она остановилась, взяла горсть земли и сосновых иголок и растерла все это по своей красной накидке, пока та не стала на тон темнее. Эльфийка разорвала платье на поясе, открыв колготки. «Умно, – подумал Барв. – Достаточно роскошно для Большого Турнира, но позволяет быстро сбежать». Закончив, Элим замедлила шаг, дожидаясь гнома. Когда тот подошел, она вытащила амулет – темно-красный, темнее, чем ее покрытая грязью одежда. Барв посчитал это дурным знаком. По его опыту, красные амулеты сулили неудачу.

– Что именно делает эта штука? – поинтересовалась Элим.

Барв пожал плечами. Ему сказали, что амулет древний и мощный. Все, что нужно знать.

– Сам понесешь. – Элим сунула его Барву. – Не хочу, чтобы мне в задницу прилетела молния.

Барв и сам этого не хотел, но все же взял его. Рука была вся в царапинах и порезах после отчаянного прыжка через окно в Старкхэвене. Если бы амулет стрелял электричеством, он бы давно сработал.

Элим взяла Барва за плечо и заставила пригнуться. Впереди, у берега, кто-то тяжело шагал по зелени, не заботясь о том, что его могут услышать. Через листву проникал едва слышный низкий голос.

– Панцштотт, – вздохнула Элим. – Как пить дать, болтает сам с собой.

– Похож на медведя. Должно быть, он знает, что за нами гонятся.

– По сравнению с ним ты не кажешься таким уж тугодумом. Пускай его заберет стража. Он не расскажет ничего такого, из-за чего я стала бы переживать. Ты ведь почти ничего не говорил ему о себе, верно?

Барв покачал головой:

– Но он может знать, что случилось на Большом Турнире. Почему все пошло коту под хвост. Когда ты видела его в последний раз?

– Он бежал в ту же сторону, что и мы, только другой дорогой. Я видела, как он пронесся мимо какого-то памятника. Плиты обложены цветами, посередине огонь. Этот идиот чуть не перевернул все вверх тормашками.

Барв вспомнил памятник. Он проходил мимо, направляясь на Турнир.

– Цветы в память о Жаке Галле, шевалье, который выиграл прошлый шикарный Турнир.

– Слышала, он умер, – сказала Элим.

– Слышал, его убили, – возразил Барв.

Со стороны реки снова донеслись звуки возни и ругательства. Скоро Панцштотт привлечет внимание своих преследователей или кого-нибудь пострашнее – речного обитателя. Историй о таких тварях ходит полно.

– Как вы встретились? – поинтересовалась Элим.

– Пришел в Тантерваль по рекомендации. Выглядел достойно.

Элим посмотрела на него испепеляющим взглядом.

– Его ты нанял за мускулы, меня взял для всего остального. Зачем же нам нужен ты?

– Я специалист по побегам. И тактическим отступлениям, – ответил Барв, старательно изучая мыски сапог.

Элин вытаращилась на него:

– Да ты задницу лошади от головы не отличишь, какой там побег!

– Да уж. Сегодня явно не лучший день в моей карьере.

Они резко повернули головы, услышав лай. Собаки взяли след. Значит, уже скоро воры отправятся в тюремные камеры Старкхэвена, а в скучных коллекциях богатых дураков затеряется очередной артефакт.

– Река скроет запах, – сказал Барв.

Элим посмотрела на воду:

– Есть масса причин остерегаться Минантера.

– И столько же причин войти в него.

Барв знал, что идея не из лучших. Первое правило побега: никуда не заходи, если не знаешь, как выйти. Два Повелителя Фортуны вошли в воду. Минантер переливался возле их сапог. Жесткое дно усеивали камни, черенки растений и густой ил. Река была мутной – весеннее половодье – так что Барв и Элим ничего не видели дальше фута. Вода дошла им до колен, заглушив ругательства Панцштотта впереди и лай собак сзади. Барв скрипел зубами – настолько она была ледяной. Он купался и в местах похолоднее, но оставаться в реке слишком долго не стоило. Слишком ужасный день, чтобы еще и суставы отморозить. Элим ахнула, зайдя в воду по грудь, и вдруг замерла. Ее красная накидка надулась и всплыла рядом с ней.

– Там что-то шевельнулось!

Пока они боролись с речным потоком, Барв смотрел назад на берег, где ожидал увидеть разведчика из Старкхэвена.

– Барв, – прошипела Элим, – у нас тут проблемы посерьезнее.

– Всего лишь ветки, – ответил он, пытаясь разглядеть на берегу Панцштотта. – Нечего бояться.

Стылая бурая вода ударила Барву в лицо, и из реки вынырнуло что-то черное и склизкое. Он высоко поднял руки; обтянутые кожей щупальца обхватили его и похлопали по спине, будто лучшего друга. Гном услышал шипение, его лицо вдруг покрылось горячими каплями. Чудище явно отличалось силой: локти Барва стукнулись друг об друга, колени сжались, и он вылетел из воды, молотя ногами в воздухе.

– Ты снова ошибся! – прокричала Элим.

Чудовище открыло широкий круглый рот, похожий на мешок гнилого мяса, опоясанный клыками. «Хлыстозуб», – подумал Барв. Жаль, что он уже растратил остатки удачи в Старкхэвене. Гигантское чудище рывком подняло гнома в воздух, взмахнув толстым членистым хвостом. Барва понесло в сторону и перевернуло вверх тормашками. Хлыстозуб зашипел ему в лицо и потащил по поверхности реки; Барв вертелся и брыкался, пытаясь не задохнуться. Волосы налипли на лицо и рот. Чудище плюнуло гному в глаза, и он смутно различил острые как иглы клыки.