Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 47)

Антония положила книгу на стопку других и откинула с плеча длинную косу. Сидони отвлеченно задумалась о том, как эти волосы сумели сохранить лоск спустя столько лет.

– И откровенно говоря, – усмехнулась Антония, – твою кислую физиономию нелегко забыть. В этом ты ничуть не изменилась.

– Я не собираюсь обмениваться колкостями, – процедила Сидони. – Если знаешь меня, знаешь и причину моего прихода.

– Догадываюсь. Но прошу, расскажи – твой талант к ведению беседы поистине восхищает. – Улыбка Антонии стала шире.

Сидони усмехнулась. Она не ждала, что Антония немедленно ответит на все вопросы, однако эта женщина оказалась совершенно непроницаема. Знает ли она о подозрениях Хенрика? Знает ли хоть что-то? Кому была верна?

Сидони почувствовала, что от нее ускользает очередная зацепка. Совсем как в тот момент, когда она увидела мертвого Хенрика.

Но если эта женщина дружила с Хенриком, то наверняка беспокоится из-за постигшей его судьбы. Если Сидони убедит Антонию в том, что вернулась в Неварру расследовать смерть учителя, сыграет на ее чувствах… то, возможно, выйдет на след убийцы.

– Я здесь из-за Хенрика. Что с ним произошло? – спросила Сидони. – Я видела его тело – на естественную смерть не похоже. Морталитаси вышвырнули меня, ничего не сказав.

Антония нахмурилась, ее взгляд ушел в сторону.

– Не желаешь сходить на праздник? – спросила она, снова посмотрев в лицо собеседнице.

Сидони стиснула зубы и уставилась на женщину, пытаясь понять, к чему та клонит, а затем медленно сжала кулаки:

– Нет, не желаю.

– Уверена? – Антония поднялась и взяла под мышку стопку книг. – Думаю, ты бы замечательно развлеклась.

Сидони резко встала и занесла за спину правый кулак, в котором трещал магический разряд. Эта женщина все ей выложит, и не важно, сколько свидетелей рядом.

– Меня мало что развлекает, и уж точно не праздники, – произнесла Сидони, преграждая Антонии выход из-за стола. – Ты никуда не пойдешь, пока не ответишь на мои вопросы.

– Леди Антония, она… мешает вам? Мне ее… увести?

С тех пор, как Сидони села за стол, трактирщик тер один и тот же стакан. Надраив его по меньшей мере шесть раз, он набрался храбрости и подошел к их столу.

– Я бы посмотрела на твою попытку, но нет, позволь мне разобраться самой. – Антония выставила перед ним свободную руку. Уверенности трактирщика убыло, и тот неохотно отступил.

Антония подошла вплотную к Сидони, и всезнающая улыбка сошла с ее лица. Оказавшись так близко, что никто – даже нервный трактирщик – не мог услышать, женщина заговорила:

– Если я просто отпущу тебя, ты погибнешь.

Сидони разжала кулак, и потрескивание магии прекратилось.

Антония поудобнее перехватила книги и тихо добавила:

– Кое-кто в Неварре создал себе репутацию, заглядывая под каждый камень и выкапывая за деньги чужие грехи.

Развернув Сидони к двери, Антония деликатно повела ее через зал. Их провожали взгляды – больше никто не притворялся, будто занят картами или выпивкой.

– Никому не скрыть свои тайны, – продолжила Антония. – Ни богатым, ни знатным, ни тем, кто находится в самых темных глубинах Некрополя. Он может выведать любой секрет.

Они вышли в морозную ночь, и Антония отпустила Сидони.

– Перед статуей Тайлуса ван Маркхэма, что у реки, стоит особняк с красной дверью. Приходи туда завтра вечером.

На миг взгляд Антонии стал совершенно серьезным. Затем она развернулась и пошла по улице. Путь ей освещали дрожащие у подножия монументов огоньки свечей.

Проклятые статуи!

Солнце скрылось за противоположным берегом реки, когда Сидони наконец вышла из-за огромного изваяния Тайлуса ван Маркхэма.

Скрыв угловатое лицо под капюшоном, она наблюдала за гостями, входящими в особняк из полированного камня. Приглашенные на праздник мужчины и женщины были одеты в дорогие ткани и носили больше драгоценностей, чем богатые гномы-торговцы.

Сидони двинулась ко входу в особняк, скинув капюшон и пригладив каштановые пряди, доходящие до подбородка. Она расправила мантию и стряхнула с нее городскую пыль. Конечно, это не сделало ее равной другим гостям, однако помогло не слишком выделяться из толпы. Сидони влилась в шумную компанию, входившую в парадную дверь, но не успела даже осмотреть внушительный холл, как золотоволосый вихрь увлек ее в примыкающую комнату.

Антония схватила Сидони за руки, прежде чем та успела произнести защитное заклинание.

– Это же я! – прошипела женщина.

Сидони погасила магический заряд и шагнула назад, высвобождаясь.

– Уж извини, – Антония выдавила неестественный смешок, глядя на девушку, – но ты бросилась мне в глаза, едва переступив порог. Негоже привлекать внимание.

Антония была одета в кроваво-алый камзол, не сковывающий движений; полы внизу расходились, открывая ноги, затянутые в узкие кожаные брюки и черные сапоги. Обнаженную руку обвивали серебряные браслеты. Наряд был практичным, но по роскоши не уступал одеждам других гостей. В особняке она чувствовала себя так же комфортно, как и в таверне.

– А то, что меня утащила в хозяйские покои морталитаси, разодетая как цветок веретенки, внимания не привлекло? – огрызнулась Сидони.

– О, ни малейшего. На подобных приемах такое не редкость. – Антония спокойно улыбнулась, словно объясняла законы природы глупому ребенку.

Сидони закатила глаза:

– Хватит. Я уже говорила, что не люблю праздники, и я здесь не ради развлечений. Скажи, где найти твоего торговца секретами.

Антония вздохнула:

– Он наверху. Порхает в толпе, словно мотылек; делает вид, что не замечает, как все следят за его шпионажем. Дамы и господа изображают отвращение – дают соперникам понять, что никогда не заговорят с ним по собственной воле.

– Мне неинтересны эти игры, – фыркнула Сидони, сжимая и разжимая кулаки.

– Но в этих играх и заключается суть! Все тайком рассказывают ему сплетни, когда думают, что за ними не наблюдают. Открой книгу наследных семей Неварры и ткни пальцем в любое имя, и прежде чем закончится ночь, он соберет достаточно грязи для уничтожения этого человека. Уверена, он способен шантажировать весь двор короля Маркуса… и даже самого короля, будь тот в здравом рассудке. Если кто-то и сможет узнать правду о смерти Хенрика, то это он.

«Или он расскажет, кто в ваших рядах убийца, а кто из бесполезных дворян – будущая жертва», – подумала Сидони.

Антония сняла с руки перстень – большой рубин в серебряной оправе, изображавшей руки скелета, – и надела Сидони на палец.

– По крайней мере, попытайся выглядеть соответственно ситуации. – И вновь улыбнулась.

Разминая пальцы, Сидони нахмурилась – вес перстня был непривычен.

– И часто ты так делаешь? – спросила девушка. – Читаешь в таверне, попивая вино? Пируешь в компании шпионов и лицемерных дворян? Что-то не припомню, чтобы морталитаси покидали Некрополь ради подобных мирских развлечений.

– В последние годы там слишком тихо на мой вкус. – Улыбка Антонии стала шире. – Хочется чего-нибудь… живого.

Значит, серьезного ответа можно не ждать, подумала Сидони. Девушка развернулась и открыла резную дверь – в комнату просочились звуки музыки и болтовни.

– Когда к нам приносят мертвецов, – заговорила Антония, – меня переполняют… сожаления.

Сидони замерла в дверном проеме, глядя на женщину. Улыбка на лице Антонии сменилась задумчивым выражением.

– Я жалею, что не знала этих людей при жизни. Что их вдохновляло, что пугало… что их погубило? Жители Неварры почитают морталитаси. Ценят наш опыт и советы, уважают нашу роль в стране. И многие из моих коллег платят за почтение безразличием. – Антония шагнула вперед, глядя Сидони в лицо. – А я пытаюсь больше думать о живых – стремлюсь узнать их, позволяю им узнать меня. Не хочу, чтобы они думали, будто мне интересны лишь их будущие трупы. И я стараюсь по мере сил, даже если приходится… как ты говорила? Пировать с лицемерами?

Антония двинулась к вестибюлю, минуя Сидони.

– Жди наверху. Я прослежу, чтобы наш знакомый нашел тебя. – И растворилась в толпе.

Сидони не понимала любви Антонии к неваррскому обществу. Будь ее воля, она бы предоставила бесполезным дворянам чахнуть среди собственных дрязг, а сама покинула Неварру. Однако Сидони солгала бы, сказав, что не знает сожалений, о которых говорила Антония. Сожалений из-за неоконченных дел, из-за ускользнувшего убийцы. Из-за слов, что она так и не сказала мертвецу в глубинах Некрополя.

Входя в зал, она раздумывала, не хлопнуть ли дверью, но решила, что не стоит привлекать лишнего внимания.

Веселые мужчины и женщины проносились мимо Сидони, пока та поднималась по широкой лестнице. Наверху праздновали еще оживленнее: в каждой комнате звучали незнакомые музыкальные инструменты, от игровых столов долетали разговоры и смех. Пары танцевали, мужчины хлопали друг друга по спине, и всюду – изобилие еды и напитков.

Сидони двинулась к краю шумной толпы. Огромные портреты в позолоченных рамах взирали на нее, пока она шла вдоль стен. Внезапно она заметила эркер с изящно украшенными окнами. Пустой, он выбивался из общей обстановки и мог бы послужить путем отхода, если бы дела пошли плохо.

Отличное место, чтобы подождать шпиона, о котором говорила Антония.

Шумные гости занимались своими делами, не замечая одинокую девушку, сидевшую поодаль. Она смотрела, как люди танцуют, обнимаются, проходят мимо, – вглядывалась в лица, искала нужного человека.