Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 40)
Похоже, он задремал прямо в маленьком зале таверны: нетронутый ужин все еще остывал напротив. Антуан потер глаза, чтобы окончательно проснуться, и улыбнулся Эвке:
– On y va![3]
Убитый баран и загадочный голос в лесу были тревожными знаками, и этой ночью Стражи решили защитить деревню. Они не знали, чего ожидать, но само решение казалось подходящим – и вполне героическим. Впервые Антуану подумалось, что они с Эвкой поступают как настоящие Серые Стражи. К патрулю присоединились Вершель и еще несколько местных жителей. Уговорить их оказалось нелегко, но двое не могли охранять всю деревню, и такая помощь была лучше, чем ничего.
– Что нам известно? – спросил Антуан, когда они в третий раз проверяли подступы к дому Мины.
– А вот что: если источник проблем заговорил с тобой, жди беды.
Эвка поежилась и бросила на товарища оценивающий взгляд, от которого у Антуана сдавило грудь. Что-то странное было в том голосе, но он так и не понял, что именно, и теперь старался отгородиться от этих воспоминаний.
– Может быть, нам… – Антуан застыл.
Ветер снова принес тот звук. Тот самый, что раздался на дороге в момент их встречи с Миной, потом ночью, когда Антуан спал в таверне, и сегодня в лесу. Пронзительные, гулкие завывания, терзавшие местных уже несколько недель. Как же Антуану хотелось, чтобы звуки прекратились; они будили в нем злость и дурноту. Спустя мгновение к вою присоединился человеческий визг – тонкий, полный ужаса.
Антуан мигом пришел в чувство и ринулся к рыночной площади. Эвка, не отставая, бежала следом.
Испуганные жители окружили колодец напротив заколоченного дома Ренке. Протискиваясь сквозь толпу, Антуан заметил мускулистые руки кузнеца, спутанную копну его волос. А затем – невидящие глаза и разорванный живот с выпавшими лентами внутренностей. Кузнец был одним из добровольцев, охранявших деревню.
Все пошло не так.
– Эй, вы! – крикнул кто-то в толпе. – Куда смотрели?
– Я не… – Антуан не видел кричавшего, но спустя миг загалдели все.
– Им этого не прекратить!
– Всегда одно и то же!
– Его бросили умирать!
– Какая теперь разница?..
– Мы не… – попытался заговорить Антуан.
– Оно все еще здесь? – спросил кто-то из жителей.
Вместо ответа раздался гулкий вой. Казалось, он шел отовсюду; толпа запаниковала, и Антуан понял, что не может сосредоточиться. Да, все пошло не так.
– Послушайте, нам необходимо… – начала Эвка.
Ее слова прервал душераздирающий вопль: кто-то утаскивал труп кузнеца с площади. За считаные мгновения мертвец исчез из круга света, образованного фонарями собравшихся.
Затем вопль оборвался, немедленно сменившись криками толпы.
– Антуан, смотри!
Убегавшие жители толкали эльфа, но он успел заметить, как Эвка погналась за виновницей беды – черной тенью. Сглотнув, Антуан бросился следом. Не важно, кому принадлежит странный голос и те завывания: Стражи не бегут от опасности. Если он струсит, то все эти люди и Эвка…
Антуан припустил еще быстрее.
Тварь уносилась все дальше от площади и кричащей толпы. Ловкая и очень-очень большая, она с пугающей быстротой бежала на четырех конечностях.
Нельзя допустить, чтобы ушла!
И все же она уходила.
Тварь свернула на кривую тропку и устремилась к осиротевшей кузнице. Антуан понял, что Эвки больше нет рядом, но останавливаться было нельзя. Если зверь минует кузницу, то исчезнет в лесу.
Но его не догнать, если так и бежать по пятам. Нужен план…
Единственный шанс – если первым добраться до кузницы. Антуан свернул с тропы в попытке срезать путь, молясь, чтобы зверь не побежал в другую сторону. И тот не побежал – когда Антуан достиг кузницы, зверь выпрыгнул слева.
А затем – справа, преследуемый Эвкой.
«Зов».
Но их время еще не пришло…
«Я призываю не вас…»
Зверь был не один.
Антуан выпустил стрелу, но опоздал. Чудовища бросились прочь, исчезая в лесу, и Стражи побежали следом.
Антуан первый достиг границы чащи. Все вокруг было неподвижным и тихим – куда же пропали звери? Нужен план, хоть какой-то…
Но времени на планирование не осталось.
Одна из тварей с рыком выскочила на Эвку из сумрака. Гномка едва успела увернуться, выругавшись. Антуан выпустил стрелу и услышал, как та вошла в плоть. Зверь взвизгнул, изогнулся в прыжке и кинулся назад, в гущу леса. Антуан устремился за ним.
Раненая тварь бежала уже не так изящно – Антуан слышал, как она ломится сквозь подлесок. И хотя двигалась она все еще быстро, расстояние сокращалось. Антуан перескочил через скрюченный корень, едва почувствовав, как по лицу хлестнула ветка, и увидел зверя. Тот кружил на одном месте. Антуан выстрелил.
Но прежде чем стрела достигла цели, произошло нечто невероятное.
Антуан обмер, не веря глазам. Зверь просто… исчез.
Когда Эвка догнала Антуана, тот стоял в растерянности, опустив лук. По лицу текла кровь, но эльф, похоже, не замечал этого.
– Что произошло?
– Он… исчез, – промолвил Антуан. – Он умеет исчезать.
Эвка медленно повернулась. «Сбежал? Но куда?»
– Нам нужен свет, – прошептал Антуан.
– Тогда они поймут, где мы, – ответила Эвка.
Если только уже не поняли. Действительно ли звери пропали, задумалась Эвка, или просто скрылись в засаде?
– Он был прямо здесь. – Антуан шагнул вперед, показывая место, где стоял зверь, и чуть не пропал сам – Эвка едва успела подхватить его под руку.
Листья здесь были смяты и разбросаны. В слабом ночном свете виднелась лесная подстилка, усеянная темными пятнами крови – они вели к глубокой трещине, разверзшейся прямо у ног Стражей. Неприметная в свете дня, сейчас яма была почти невидимой.
– Вот как исчез твой зверь, – сказала Эвка.
– Может, он действительно исчез, а эта яма – для отвода глаз. – Даже сейчас Антуан не перестал подтрунивать.
– Я пойду первой.
– Прямо в темноту? – Из его голоса мигом исчезли шутливые нотки.
Эвка пригнулась, и они осторожно спустились в провал. К чести Антуана, тот сумел не упасть.
Внизу было еще темнее, но Эвка сумела различить на мягкой земле следы когтей. В подсказках, однако, она не нуждалась – каменная расщелина вела в единственном направлении. Стражи молча двигались в темноте, пока не увидели проблеск лунного света. Выход был совсем рядом… но они не успели дойти.
Из-за деревьев, стоявших впереди, с пронзительным воем вышли четыре зверя. Сейчас они передвигались на задних лапах, но явно с трудом: конечности были неестественно длинными, а движения – неловкими, судорожными.
Но вот они опустились на четыре лапы.
Темный клочковатый мех вздымался на загривках; звери легко бежали, скалясь в рыке. Их пасти были полны острых зубов, желтые глаза полыхали злобой.
– Проклятье! – Эвка не почуяла вовремя присутствия врагов.
С порождениями тьмы было бы куда проще. Она замахнулась топором.
– Les loups-garous![4] – прокричал Антуан, отскакивая.