Патрик Уикс – Империя масок (страница 66)

Бриала засмеялась, но Селина точно знала, что смех этот принужденный, поскольку перед тем она сделала короткий, едва различимый вдох. Бриала смеялась не искренне, не от души, и вокруг ее прекрасных глаз не возникли при этом смешливые морщинки. Кольцо на пальце Селины, дар леди Мантильон, который помогал различить в бою слабости врага, точно так же обострял восприимчивость ее разума, позволяя заметить мелочи, которые в ином случае ускользнули бы от внимания.

– Признаюсь, – промолвила Бриала, – я сейчас не способна думать о чем-либо, кроме освобождения моих соплеменников.

– О, твоя императрица уже придумала для них занятие. – Гаспар затянул ремешок наголенника. – Вывести эльфов из трущоб и разместить в здешних туннелях. Этакая личная шпионская сеть.

Селина пренебрежительно фыркнула:

– Проведя всю жизнь в трущобах, эльфы Орлея наверняка будут рады оказаться там, где ожила во плоти их древняя история. Взгляните только, как увлечены наши спутники. Притом насколько этот мир благоприятен для эльфов, подобное соглашение окажется выгодно для всех сторон.

С этими словами она глянула в дальний конец комнаты, где Миирис и Фелассан изучали начертанные на стене старинные руны. Позади них со скучающим видом переминалась Лиенн.

– Уж вы-то своей выгоды не упустите, не так ли, ваше великолепие? – пробормотал Ремаш, косясь на Бриалу.

– Вывести эльфов из трущоб только затем, чтобы превратить их в свой личный отряд убийц? – Гаспар усмехнулся и покачал головой. – Полагаю, такое решение приведет на мою сторону немало знати.

– Поскольку ты к тому времени уже упокоишься в руках Создателя, тебя это и вовсе не должно беспокоить, – сухо заметила Селина.

Расхохотавшись, Гаспар потянулся за хлебом. Бриала вручила ему ломтик, который поджаривала над огнем.

– Если ее императорское величество обретет любовь и поддержку всех эльфов во всех городах империи, знать не посмеет открыто выступить против нее. – Она улыбнулась Гаспару. – Нас привыкли считать жалкими насекомыми, но ведь и осы тоже насекомые, однако никто в здравом уме не станет тыкать палкой в их гнездо.

– Разумеется, нет. – Гаспар принял у нее хлеб. – Он выкурит ос дымом или просто сожжет.

Великий герцог с хрустом откусил большой кусок и удовлетворенно кивнул:

– Недурно.

– Ты полагаешь, что я забыла Халамширал, – сдавленно и зло проговорила Бриала, – и надеешься, что это упоминание отвратит меня от Селины? Я прекрасно помню, чьи интриги привели к походу на Халамширал.

– Императрица Селина не пошла бы на крайние меры, если бы ты ее к этому не принудил, – вставил Мишель и, на миг оторвавшись от работы, твердо глянул в глаза Гаспару.

– Верно, – согласился тот, откусив еще один кусок хлеба. – Однако же в тот день в тюремной карете близ города Бриала говорила совсем другое. Насколько я помню, она даже знала, что я задумал, но не сумела предостеречь Селину.

– Вряд ли я бы прислушалась к ней, – ответила Селина, хотя и взглянула на Бриалу с неподдельным удивлением. – Важно только одно: после того как мы обретем элувианы, жизнь эльфов станет лучше.

– Лучше! – скривился Ремаш. – Ты хочешь стакнуться с трущобной швалью.

– Суть вот в чем, – словно и не расслышав его, обратился к Селине Гаспар. – Возьмем большинство эльфов – не долийцев, не твою служанку, но самых обычных эльфов. Им все равно, где жить – в эльфинажах или в трущобах Халамширала. Их не заботит то, что императрица или великий герцог назовут свободой. Все, что им нужно, – крыша над головой и еда на столе. После того как ты сделаешь свое смелое заявление, знать из кожи вон вылезет, но найдет способ забыть об эльфах.

– Ну так мы им напомним! – Бриала глянула на Гаспара, затем перевела взгляд на Селину.

– Бриа, – Селина без колебаний сжала ее руку, – я дам твоим соплеменникам достойную жизнь. Обещаю.

Бриала ответила на рукопожатие, и Гаспар с Ремашем неловко отвели взгляд, когда Селина теснее прильнула к ней. Мишель вернулся к своему занятию – с таким видом, будто ничего и не произошло.

В отсветах волшебного пламени Селине виделись эльфы, лишенные пропитания, бунтующие простолюдины, разъяренные аристократы, которые шлют на расправу отряды шевалье – так быстро, что даже она не успевает их остановить. Она видела, как имперские солдаты жгут дома торговцев, восставших против эльфийской конкуренции, видела, как эльфы, отведав первый вкус свободы и возжаждав бо́льших вольностей, ударяются в разбой и бунты.

Селина видела объятую пламенем империю. Пожар уже занялся, и только одно может быть в ее силах – решить, кто именно сгинет в этом огне.

Глава 16

Согласно подсчетам сэра Мишеля, прошло четыре дня. Четырежды они ужинали сушеным мясом из пайков Гаспара или черствым хлебом, который Фелассан прихватил из лагеря долийцев. Четыре ночевки на жестком каменном полу после дневного перехода в полном доспехе, до сих пор окончательно не выправленном после урона, который нанесла Миирис. Гаспар приказал ей залечить раны Мишеля, и когда она исполняла приказ, сверля подопечного ненавидящим взглядом, ее прикосновения неизменно обжигали его холодом.

И четыре ночи подряд он оцепенело смотрел, как его императрица делит убогое ложе с Бриалой.

– Странно, не правда ли, видеть, что императрицы, как и все обычные люди, с кем-то спят? – прозвучал негромкий голос.

Мишель обернулся к сидевшему в нескольких шагах Гаспару. Тот терпеливо стачивал крохотную прореху в нагруднике, насколько это возможно было сделать при помощи походного набора инструментов. В отличие от вмятин на латах Мишеля, за такую прореху, если ее не зачинить, вполне мог зацепиться клинок противника.

Мишель, до того точивший меч, вернулся к своему занятию.

– Немного, милорд, – кратко ответил он.

– Силы небесные, Мишель, уж не питаешь ли ты сам к ней нежных чувств? – с негромким смешком осведомился Гаспар.

– Вовсе нет. – Мишель тоже засмеялся. – Я души не чаю в нашей императрице, однако никогда не позволял себе смотреть на нее как на женщину. В юности мне довелось услышать слишком много историй о шевалье, обреченных на несчастную любовь, погибших из-за ошибок, совершенных в пылу ревности или страсти.

– Я бы предпочел погибнуть от руки проклятого Создателем порождения тьмы. – Гаспар принялся протирать длинную царапину на нагруднике. – Дай знать, если тебе потребуется полировальное масло.

– Благодарю, милорд.

Мишель ощупал лезвие меча по всей длине, обнаружил крохотную зазубрину и принялся за работу. В Вал Руайо он бы избавился от меча с таким изъяном или, по крайней мере, попросил бы оружейника перековать его. Здесь же, во владениях древних эльфийских мертвецов, он не мог позволить себе подобной роскоши. Поработав с минуту, он добавил:

– Да и не мне судить. Сам я, бывало, делил ложе с первой встречной крестьянкой, так почему императрица не вправе поступать так же?

– Согласен. – Гаспар крякнул, усиленно полируя поврежденный участок доспеха, затем отстранился и критически осмотрел результат своих усилий. – Если только на этом все и закончится.

Зазубрину на клинке меч противника зацепит в первом же серьезном бою. Морщась от досады, Мишель вынул точильный камень. Сильверит – весьма твердый металл, и уж если такой меч потерял свою невероятную остроту, наточить его сызнова нелегко, а неверные действия могут безвозвратно погубить клинок.

– Теперь, милорд, мне полагается признаться в своих тайных опасениях и безоговорочно перейти на вашу сторону?

– Если б ты так поступил, я бы прикончил тебя на месте, – не колеблясь ответил Гаспар. – Мы с тобой шевалье, заложники чести и долга, а ты присягал быть защитником императрицы.

– Вы не слишком-то беспокоились о чести, когда стали распространять порочащие императрицу слухи.

– Я действовал ради блага империи. – Гаспар, хмурясь, провел пальцем по нагруднику. – Я стремился к победе. Как там говорят в Академии? Честь не исключает…

– Тактики, – закончил Мишель знакомое с незапамятных времен наставление, – а славу не завоюешь глупостью. Да, милорд.

– Селина всегда мастерски вела Игру. Дыхание Создателя, да ведь именно так она в первую очередь и заполучила трон. Мне оставалось только играть по правилам, которые устанавливала она. – Гаспар вздохнул. – Правду говоря, больше всего я сожалею о том, что наслал на тебя того барда. Знаешь, я приказал ей отыскать любые сведения, которые помогли бы опорочить твое имя.

Мишель вспомнил, как Мельсендре измывалась над ним на заброшенном складе, и при этом воспоминании кровь застыла у него в жилах. Впрочем, он слишком долго наблюдал за Игрой, а потому знал, что если попытается расспросить Гаспара, то неизбежно выдаст этот свой страх. Поэтому Мишель лишь пожал плечами:

– Как вы сами сказали, милорд, вы играли по правилам. Вся Игра основана на слухах, намеках и недомолвках. Мне, можно сказать, повезло, что моя жизнь настолько скучна и заурядна.

– И все равно то был недостойный поступок по отношению к другому шевалье, а потому, сэр Мишель, прими мои извинения. – Гаспар улыбнулся. – Когда мы найдем ту самую залу, перемирию придет конец и каждый из нас приложит все усилия, чтобы убить другого в бою. Ты знаешь, что так и будет, и я знаю, но зато мы будем сражаться с честью, не обремененные Игрой, слухами или ложью. Как подобает мужчинам, которые знают, кто они есть, и останутся собой до последнего вздоха.