Патрик Несс – Война хаоса (страница 118)
– Нет, я про другое.
Тодд снова заглядывает мне в глаза.
Я чувствую, как внутри него просыпается безудержная сила, наконец свободная от влияния мэра…
Он открывает мне Шум.
Все шире, шире и шире…
И вот он уже весь передо мной как на ладони, я вижу все, что случилось, все, что он чувствовал…
И чувствует.
Чувствует
– Знаю, – говорю я. – Я снова читаю тебя, Тодд Хьюитт.
Он улыбается своей кривоватой улыбкой…
И вдруг со стороны леса раздается какой-то звук.
Мой бэттлмор выскакивает на побережье, и на миг я теряю самообладание: огромный океан заполняет весь мой голос…
Но зверь мчится дальше, сворачивая к заброшенному поселению Бездны…
Я опоздал.
Любовь Ножа и ее лошадь стоят на берегу…
Но самого Ножа нигде не видно…
Его любовь почему-то в объятиях вожака Бездны, военная форма которого кажется темным пятном посреди песка и снега. Он сжимает ее в руках, не выпускает…
Значит, Нож умер…
Нож умер…
Внутри меня открывается странная пустота при этой мысли…
Ибо не только утрата любимых, но и утрата ненавистных оставляет в душе дыру…
Однако это чувства Возвращенца…
А я больше не Возвращенец…
Я – Небо…
И я заключил мир.
Чтобы защитить этот мир, я должен убить вожака Бездны… Поэтому я бросаюсь вперед, далекие силуэты приближаются с каждым мгновеньем…
Я поднимаю ружье…
Я вглядываюсь в стену снега, который валит все сильней и сильней:
– Кто это?
– Явно не лошадь. – Виола отстраняется и делает шаг в сторону. – Это бэттлмор!
– Бэттлмор? Но я думал…
И тут из моих легких вышибает весь воздух.
Увидев меня, он отталкивает девчонку. Теперь я могу стрелять спокойно.
Сзади меня раздается чей-то крик:
Но в прошлом промедления стоили мне слишком дорого… Вместо того чтобы действовать, я сомневался…
Больше я не повторю этой ошибки…
Небо будет действовать…
Вожак Бездны поворачивается ко мне…
Я буду действовать…
(но…)
И я стреляю.
Тодд издает такой звук, словно весь мир рухнул, и хватается за грудь…
За окровавленную, горящую, дымящуюся грудь…
– ТОДД! – кричу я и бросаюсь к нему…
Он падает на песок, рот широко разинут в крике…
Но крика нет, из горла доносится только хриплое клокотание…
Я падаю на него, закрывая своим телом от новых выстрелов, и тянусь к дымящемуся бушлату, который буквально испаряется на его груди…
– ТОДД!
Он с ужасом смотрит мне в глаза, Шум мечется от страха и боли…
– Нет, – говорю я. – Нет, нет, нет, нет…
Я почти не слышу топота копыт подъезжающего к нам бэттлмора…
И другого, что скачет следом…
Голос Бена эхом отскакивает от песка…
– Тодд?
Я сдираю с его груди тающие тряпки; под ними открывается ужасный, ужасный ожог, кожа кровит и пузырится, а из горла по-прежнему доносится это страшное клокотание, словно мышцы и легкие ему отказали, он не может заставить их сделать вдох…
Словно он задыхается…
Словно он умирает, прямо здесь и сейчас, на этом холодном, заснеженном побережье…
– ТОДД!
Бэттлморы подъезжают ближе…
И я слышу Шум 1017-го, слышу, что это он выстрелил в Тодда…
Слышу, как он сознает свою ошибку…
Он думал, что стреляет в мэра…
Но нет, это неправда, неправда…
За ним едет Бен…