Патрик Квентин – Зеленоглазое чудовище [Венок для Риверы. Зеленоглазое чудовище] (страница 33)

— Мы закончили там работу, мистер Элейн.

— Все осмотрели?

— На ковре следы пролитого вина. Похоже на портвейн. Возле стоящей в центре стола вазы с цветами пятно, как будто туда капнули водой. В вазе белые гвоздики. Ничего больше. Со столов все, конечно, убрано.

Элейн осмотрел коллекцию.

— Откуда эти сокровища, дружище Фокс?

— Из ящика, который был вынут и лежал прямо на столе, как сейчас. Половина ассортимента лавки старьевщика, вы согласны, сэр? Эти предметы лежали поверх остальных.

— Не стоит ли Бейли поработать с ними?

— Стоит, но отпечатков ни на одном нет, — сказал Фокс, — что весьма забавно.

— А на пишущей машинке?

— Мы проверили ее. Только отпечатки его светлости и очень свежие.

— На тюбике с клеем нет крышечки.

— Она валялась на полу.

Элейн осмотрел тюбик.

— Клей уже затвердел, конечно, с открытой стороны, но не на большую глубину. Тюбик на три четверти полон.

— Следы клея присутствуют в самом ящике, на столе и на ковре.

— Присутствуют, Бог ты мой! — с отрешенным видом сказал Элейн и переключил свое внимание на небольшую белую ручку. — Экспонат Б. Вы знаете, что это такое, Фокс?

— Могу, пожалуй, только высказать некоторые предположения, мистер Элейн.

— Это останки собрата мелких инструментов из очень изящной, французской работы шкатулки в гостиной. Тамбурных крючков, ножниц и тому подобного. Они лежат в гнездах с внутренней стороны крышки. Одно гнездо пустое.

— Вы видите, сэр, от инструмента осталась только ручка.

— Да. А вам не кажется, что в этой ручке находился вышивальный стилет?

— Именно это я и предполагал.

— Похоже, вы правы.

Фокс вынул из своей сумки узкую картонную коробку. В ней, обмотанный бечевкой, лежал дротик. Весело поблескивали драгоценные камни на защелке, крошечные изумруды и бриллианты. Только узкий платиновый ободок в верхней части и сам стилет были запятнаны кровью Риверы.

— Бейли нужно будет поискать скрытые отпечатки, — сказал Фокс.

— Да, конечно. Мы не будем трогать эту штуковину. Позже ее можно будет разобрать, но и невооруженным глазом видно: мы кое-чего достигли, Фокс.

Элейн подставил ручку к стилету.

— Готов поклясться, они составляют пару, — сказал он и отложил ручку. — И наконец, экспонат В. Пустая бутылочка из-под смазки. Где пробка?

Фокс достал ее.

— Она от этого пузырька, — сказал он, — я проверял. Подходит, и запах тот же. Хотя зачем она, черт возьми, оказалась на оркестровом помосте…

— И мне непонятно, — вмешался Элейн. — Зачем, в самом деле? Давайте-ка посмотрим, что получается в результате вашего плодотворного исследования содержимого этого чрезвычайно необычного ящика! Ничего более ценного нам пока не попадалось.

Фокс устроился поудобнее в кресле и несколько секунд внимательно смотрел на шефа.

— Знаю, это покажется смехотворным, — наконец заговорил он. — Разбрасывать свидетельства преступления где попало, не делая никаких попыток что-либо скрывать и громоздя, скажете вы, на себя одну улику за другой. Но тогда преступник смешон. Вы, правда, можете сказать, что в этом случае он не отвечает за свои поступки.

— Я никогда не понимал вполне, что такое инфернальное действие. Что такое ответственный и безответственный поступок. Кто должен проводить разделительную черту в потоке человеческих деяний начиная с тех, которые мы с удовольствием называем сознательными, и кончая теми, которые мы квалифицируем как буйное помешательство? Где та точка, в которой человек перестает быть ответственным существом? Я знаю нужные определения и знаю, что мы стараемся использовать их во благо, однако, мне кажется, именно в случаях патологического поведения любая система корректирующих и карательных законов поворачивается к нам самой невнятной своей стороной. Неужели этот поистине странный пэр настолько отклонился в своем поведении от нормы, что решился на глазах у всех убить человека, использовав смехотворно изощренный способ, который прямо указывает на него, а затем, по существу, делает все, что в его силах, чтобы подвести себя под арест? Такие случаи бывают, но действительно ли мы столкнулись с одним из них?

— Вы знаете, сэр, — флегматично заметил Фокс, — должен признаться, я именно так и считаю. Для выводов еще рановато, но на основании того, что мы уже имеем, картина складывается как раз такая. Предыдущие подвиги этого джентльмена и общий стиль его поведения свидетельствуют об умонастроении, которое, если не выходить за общепринятые представления, следует назвать эксцентричными. Все знают, что он чудак.

— Да, знают, — согласился Элейн. — И все скажут: это в его характере. Это на него похоже.

В состоянии, близком к отчаянию, чего Элейн не мог вспомнить за Фоксом, тот разразился целой речью:

— Ну, хорошо, мистер Элейн. Я знаю, куда вы клоните. Но кто мог навесить на него убийство? Ответьте мне. Неужели кто-то из компании за его столиком достал револьвер из-под сомбреро и зарядил его этим идиотским дротиком, штырем — называйте эту штуковину, как хотите? Неужели Беллер припрятал, а затем подобрал штырь, после того как лорд Пестерн его обыскал? Где он мог прятать штырь? В пустой комнате оркестрантов, где только люди и музыкальные инструменты? И как он мог впихнуть штырь в ствол, если его светлость держал револьвер при себе и клянется, что никому его не передавал? Есть еще Скелтон. Но он осматривал револьвер на глазах у нескольких человек. Мог ли он сделать это? Смешная мысль. Я кончил.

— Прекрасно, старина, — сказал Элейн. — Давайте продолжим. Скоро придут слуги. Насколько основательно вы покопались в ящике?

— В копанье не было нужды, сэр. Ящик стоял на виду. Выломанные пули лежат в корзине для бумаг с того самого часа, когда хозяин изготавливал свои пустышки.

— Карлайл Уэйн наблюдала его за этим занятием. А как дела в бальном зале?

— Там работают Бейли и Томпсон.

— Хорошо. Давайте еще разок посмотрим на револьвер лорда Пестерна, Фокс.

Фокс достал его из сумки и положил на стол. Элейн сел и вынул лупу.

— В ящике его светлости есть очень хорошая лупа, — заметил Фокс. Элейн хмыкнул. Он рассматривал устье ствола.

— Нужно сделать фото с большим увеличением, — пробормотал он. — Две продольные царапины и несколько мелких повреждений поверхности. — Он протянул револьвер Фоксу, сидевшему на стуле, который девять часов назад занимала Карлайл. Как и Карлайл, Фокс взял в руку лупу лорда Пестерна.

— Вы заметили, что, когда я дал старому чудищу взглянуть на его же револьвер, его как будто больше всего заинтересовало утолщение под скобой курка. Я ничего там не нахожу. Имя изготовителя на рукояти. Что же он хотел увидеть, как вы думаете?

— Бог его знает, — сердито буркнул Фокс. Он нюхал дуло.

— Вы похожи на старую деву с флаконом нюхательной соли, — заметил Элейн.

— Вполне возможно, сэр, но я не улавливаю никакого запаха, кроме запаха смазки.

— Я знаю. Это другой револьвер. Слышите?

Звуки доносились из отдаленной части здания. Хлопнула дверь, заскрипели петли открываемых ставней.

— Слуги приступили к работе, — сказал Элейн. Спечатываем эту комнату, ставим человека ее охранять и возвращаемся сюда позднее. Давайте-ка соберем свои находки, узнаем, что обнаружили остальные, и часа три соснем. Не забудьте — в Скотленд-Ярде в десять. Пошли.

Однако сам он не двинулся с места. Фокс в недоумении посмотрел на шефа и принялся укладывать в сумку по очереди револьвер, тюбик с клеем, пустую бутылочку и рукоятку из слоновой кости.

— Нет, черт возьми, — сказал Элейн, — я докопаюсь до истины. Все эти вещи, Фокс, передайте экспертам. Обеспечьте надежное наблюдение за домом и уходите. Увидимся в десять… В чем дело?

— Я тоже останусь, мистер Элейн.

— Я знаю все ваши доводы. Ревностный молодой офицер. Уходите.

Фокс провел рукой по коротким с проседью волосам и сказал:

— Честное слово, я в форме. Отметьте, я ни разу не заикался о предпенсионном возрасте. Значит, благодарю вас, мистер Элейн.

— Мне нужно еще попытать свидетелей.

— Те, кто наверху, не встанут раньше десяти.

— Я их разбужу, если понадобятся. За что давать им поблажки? Мне нужно позвонить жене. Доброе утро, мистер Фокс.

Фокс отпер дверь на лестничную площадку и повернул ручку. Дверь пошла внутрь кабинета и ударила его в плечо. Он с проклятьем отступил на шаг — и к ногам его упало тело лорда Пестерна.

6

Оно лежало неподвижно секунды три. С широко раскрытыми глазами, в которых горело бешенство. Фокс склонился к телу, и тогда тело открыло рот.

— Какого дьявола вы тут делаете? — спросил лорд Пестерн.