Патрик Хатчинсон – Хижина. Как я сколотил себе новую жизнь (страница 1)
Патрик Хатчисон
Хижина. Как я сколотил себе новую жизнь
PATRICK HATCHISON
CABIN
St. Martin’s Press,
Перевод с английского
© Patrick Hutchison, 2024
This edition is published by arrangement with Chase Literary Agency and The Van Lear Agency LLC
© А. Мышковская, перевод с английского, 2026
© ООО «Издательство «Эксмо», 2026 Individuum®
1. Нашел!
Я купил хижину у парня с сайта объявлений за семь с половиной тысяч долларов. Он был капитаном буксира. Его звали Тони.
И вот почему[1].
Мне было двадцать пять или вроде того – самое время пережить кризис четверти жизни (если это, конечно, был он). Люди, окружавшие меня, те, кого я считал друзьями, пошли вразнос и вытворяли страшное: строили карьеру, иногда даже научную, обзаводились мужьями, женами, детьми, собаками и прочими атрибутами достойной жизни. Они разбирались в том, что такое ПФР, ФСС и СФР, или, по крайней мере, догадывались, что о таких вещах стоит начать беспокоиться уже сейчас. Ну а я – я был уверен, что наш уговор как-нибудь пережить годы в колледже (или годы вместо колледжа) и провести вместе всю оставшуюся жизнь, поедая пиццу за просмотром «Симпсонов», все еще в силе. Отличный план, которому никто не последовал. Жаль, запасного у меня не было.
Я жил в Сиэтле и пытался стать писателем. Не сработало. Я поступил в колледж. Маячила идея стать врачом, но вместо этого я набрал курсов по истории и антропологии. Сложно представить себе направление, которое решительнее, чем это, топчет карьерные перспективы выпускников. После колледжа я путешествовал: провел полгода в Патагонии, потом месяц в Колумбии. Я редко задерживался где-то дольше, чем на год. Перебивался случайными заработками: разливал пиво, развозил сэндвичи, рассекал на фургончике с суши. Все эти скитания вкупе с гуманитарным дипломом привели к тому, что я загорелся идеей стать гонзо-журналистом, писать о своих странствиях по миру. Чем-то вроде Хантера С. Томпсона, Пола Теру и Энтони Бурдена[2], да. Я уже представлял, как на моих глазах самые отбитые персонажи ввязываются в самые безумные истории, лишь бы добавить романтики моим непредсказуемым будням. Оказалось, правда, что заработать на этом непросто. Редакторы, которых я бомбардировал заметками, не проявляли ни капли интереса. Работа была случайной. Оплата – ужасной. Действительность стала постоянной изматывающей битвой без надежды на победу.
Постепенно я отказался от мечты о писательстве – нужно было чем-то оплачивать жилье, страховку и еду, которую не приходится разводить кипятком. Я перестал гоняться за неоплачиваемыми стажировками в крутых журналах и акулой нырнул в океан холодных продаж. Спустя годы после окончания колледжа я, собиравшийся исходить землю, рассказывая истории о восхитительных безумцах, обнаружил себя в офисном кресле – сочиняющим рассылки с рекламой сантехники, в раздумьях, как же я дошел до жизни такой.
Я старался скрывать от окружающих, насколько я растерян: ни цели, ни смысла, сплошное разочарование, как будто во мне что-то угасло. Казалось, все вокруг контролируют ситуацию, держат туз в рукаве, ловят выгоду, планируют на пять, десять лет вперед и дальше. Мой горизонт планирования ограничивался тем, как скоро испортятся остатки китайской еды в холодильнике.
Поначалу я, правда, пытался с этим разобраться, искал цель, чтобы броситься к ней очертя голову. То ли я искал не там, то ли рвения не хватило, но ничего не вышло. Все, что я знал, – это что каждая неделя, каждый месяц, каждый год этой бессмысленной возни делают все только хуже.
Со временем поиск себя выродился в стремление хотя бы создать видимость, что у меня все под контролем: раз не удалось излечиться, купирую симптомы. Нужно было отвлечься на какое-нибудь занятие, создать иллюзию, которую можно поддерживать, пока я не разберусь, какого лешего тут делаю.
Разумеется, существуют общепринятые эталонные достижения, которыми можно прикрыться: научная степень, брак, дети, армия… вроде того. Идея вернуться в колледж вызывала во мне ужас, что сразу ставило крест на смене карьеры. Чтобы жениться, нужна хорошая компания, чтобы завести ребенка – к сожалению, тоже. В армии, кажется, по-прежнему требовалось бегать строем – так что, пожалуй, нет.
Девушка, с которой я тогда встречался, однажды заявила, что собирается купить дом. Учитывая, что к тому моменту моей самой ответственной покупкой был DVD-плеер со скидкой, я не был готов поддержать разговор. Ее осведомленность в подобных делах заставила меня задуматься, почему она вообще со мной встречается.
Я тогда мало что смыслил в сделках с недвижимостью, и мысли о них меня будоражили. Все эти звонки, просмотры, переписки и всякие банковские штуки… Каждый этап процедуры казался до ужаса важным. Вдруг до меня дошло, что покупка дома могла бы стать решением. Две недели кряду я отвечал каждому, кто готов был спрашивать, как мои дела, что «я подумываю купить дом», и балдел от этого, но радость была недолгой. Оказалось, что хоть я и могу позволить себе дом, но совсем не в тех местах, которые хоть сколько-нибудь мне знакомы. Стоял 2012 год, цены на недвижимость в Сиэтле и окрестностях были ниже, чем когда-либо за последние десять лет, – одним словом, лучшее время вложиться. Но для меня и это было слишком дорого.
Есть жизнь и за пределами Сиэтла. Сидя у монитора, я все дальше и дальше прокручивал карту, пока не находил варианты в рамках своих «финансовых возможностей». Варианты эти были далеко от города, от его суеты и ярких огней. Они притулились среди пашен и речных долин, и еще дальше, у подножия Каскадных гор. Многие и домами-то назвать сложно – это были скорее хижины, избушки.
Вообще-то, я и сам вырос в лесу – часах в полутора езды к югу от Сиэтла. Мое детство прошло среди пихт и тсуг, папоротников и кустов ежевики, я провел его на пару с нашим псом Мадом: этот шоколадный лабрадор был большим любителем таких деликатесов, как палки и оленье дерьмо. Долгие летние дни мы вместе с друзьями, позаимствовав отцовские ржавые инструменты, строили дома на деревьях. Закончив, забивались внутрь и сидели там часами, обмениваясь грязными словечками, рыгая и поглощая чипсы и теплую газировку. Ностальгия по тем временам охватила меня, пока я листал снимки домиков на сайте с недвижимостью. Я все еще скучал по лесу, несмотря на то что частенько выбирался в летние походы. Конечно, что-то вроде дачи могло бы стать атрибутом достойной жизни, который я искал, но когда мне повстречались эти лачужки, желание обладать жилплощадью помножилось на мечту снова испытать это волшебное чувство, когда ты делишь уют с друзьями в окружении деревьев и, может, время от времени кто-то из вас машет топором.
Как бы то ни было, имелась проблема. Хоть такие хижины и были мне по карману, я не мог позволить себе одновременно еще и место для жизни в городе. Сбежать в лесное логово мне хотелось. Стать отшельником на полную ставку – все-таки нет. Но я продолжал искать, разглядывая деревянные конструкции в заснеженных горах и пуская слюни на миленькие домики у рек и озер. Уже на автомате я доставал ноутбук или телефон – едва открыв глаза, в перерывах на работе и ночами, когда не мог уснуть. Так продолжалось месяцами.
До той самой сентябрьской ночи в 2013‑м. Я проверял на сайте, где люди продают и покупают все подряд, не выставлена ли на продажу вещь, которую недавно выкрали из нашего дома. Не добившись успеха, я вернулся к строке поиска и по наитию вбил слово «хижина». Нажал
Мой взгляд зацепился за верхний результат: «Крохотная хижина в Индексе».
Я знал это место. Скорее поселок, чем город, Индекс стоял среди убийственно красивых гор и обладал тремя точками притяжения: занюханной лавкой, ассортимент которой – серые от пыли банки с бобами и устаревшее походное снаряжение, – кажется, никогда не менялся, небольшое кафе с неоновой вывеской «Открыто», которое всегда закрыто, и агентство, организующее сплавы на рафтах по реке Скайкомиш. Кроме того, там были пожарная часть, где работали добровольцы, горстка домишек, школа и ветхая гостиница: какими бы грандиозными ни были планы владельцев, сменяющихся один за другим десятки лет, она всегда пустовала. Я бывал в Индексе – ненадолго задерживался перед походом, пользуясь шансом дешево закупиться пивом и льдом перед тем, как уйти дальше в горы.
Но мое внимание привлекло не знакомое название, а цена и фотографии: примитивный крошечный домишко на фоне покрытых мхом деревьев. Честно говоря, он больше походил на курятник: метра три на три с половиной. Я знал людей, у которых сараи были больше. Что касается конструкции, то неизвестный зодчий явно вдохновлялся рисунками дошколят: дом-квадратик, на нем крыша-треугольник. Земля вокруг хижины казалась ярко-зеленой – так она заросла папоротником – с редкими алыми и золотыми кляксами: первые дни осени окрасили и проредили кроны крепких кленов, склонившихся над участком. Запрятанная в лесной глуши лачужка так и ждала, чтобы кто-то устроился в ней поуютнее, разжег огонь, сделал хороший глоток виски и замер, ощущая вращение земного шара под ногами. Стоило это удовольствие как подержанный «Хёндэ» – 7500 долларов.