Паша Ивашкин – Индус (страница 2)

Вернулась Оля и вырвала меня из музыки и грёз, нехотя стащил наушники. Она купила тушь себе и своей маме, естественно. Вот, почему нельзя купить только себе и вообще не вспоминать про маму в ближайшее время? Нет, обязательно надо и мамочке прикупить, ведь та ещё и обидеться может, узнав, что Оля себе купила классную тушь, а ей нет, а про неё не вспомнила. Бесит. Но я , промолчал, уж очень много раз я поднимал эту тему и, видимо, поэтому Оля и пыталась со мной договориться о том, что я не буду придираться к мелочам. Это, по её мнению мелочь. Ладно.

Допили бурбон, накинули рюкзаки и поплелись искать наш гейт. Ноги были ватные, и настроение тоже смягчилось, разомлело.

– Подожди, – говорю. – Возьму себе банку пива.

– Может хватит? – Оля смотрит с укором, а щёки у неё прямо алые от выпитого.

– Какого хрена хватит? Зачем ты тушь маме своей купила?

Оля замахала рукой, в бешенстве дёрнула головой, давая понять, что терпение её лопнуло.

– Ооо, началось, – даже хрипотца в её голосе появилась. – Песенка про белого бычка.

– Хересенка! – Меня в этом состоянии легко завести и Оля это знает, но всякий раз заводит. – Что в пиве тебе моём?

Она не захотела больше со мной разговаривать и, как дикая ослица, понеслась вперёд, а я завернул в магазин и купил банку Carlsberga, благо мой посадочный был у меня. В туалете, закрылся в кабинке и залпом всандалил пиво – торкнуло очень хорошо, реальность стала далёкой и нереальной.

Оля сидела у нашего двадцать первого гейта и разговаривала по телефону; я плюхнулся в кресло рядом и бросил рюкзак на пол у ног. Мне уже было безразлично что думает Оля, как она относится к выпитому пиву и куда летит весь этот мир. Я снова воткнул наушники и задремал, а очнулся, когда меня растолкала Оля и побрёл за ней на посадку в самолёт, два раза наступив ей на пятки.

Boing 747 – целый город. Никогда не летал в таком самолёте; войдя в него мне стало страшно – как он сможет взлететь такой огромный? Наши места, слава богу оказались не рядом, между нами был проход и Олино предложение – весь полёт держаться за руку через проход – машинально отпало, когда туда-обратно засновали стюардессы и пассажиры, тащившие своих детей в туалет перед взлётом. Наша недомолвка улетучилась сама собой, настроение у обоих воспрянуло в ожидании полёта и скором соприкосновении с неизвестной страной. Хмель тоже практически рассеялся – всё таки, что не говори, а мы с Олей романтики и я, может быть, люблю её, но всё чаще сердце сжимает очевидный факт, что всё летит в бездну, где мрак и холод. Неизбежно то, что мы станем (если уже не стали) обычной потребительской парочкой, будем ненавидеть друг друга, постоянно ходить злыми и неудовлетворёнными. Станем нашими родителями и, если появятся дети – они станут нами. И никто не будет счастлив. Интересно, был ли секс у моих родителей? Ну, два раза точно был, доказательство я и моя младшая сестрица. Но трахались ли они с удовольствием когда-нибудь? Открывались ли они, доверяли ли себя партнёру? Шептала ли мама влажными губами на ухо отцу – Глубже, глубже трахни меня, Николай!

Уверен, что нет. У меня тоже проблемы в сексе с Олей. Именно у меня, так как Оля говорит, что проблем нет. Она вообще об этом не думает. Иногда со злости я ей высказывал, что если мы однажды перестанем трахаться, она даже не заметит этого. А я тихо сдохну. Ладно, секс для меня это больная воспалённая тема, лучше не размышлять об этом, иначе захочется задушить Олю и потом убить себя.

Публика, летевшая в этом направлении, была разновозростная, и казалось, что все эти люди принадлежат к творчеству – все ярко одеты, у многих татуировки, дреды, пирсинг, и практически все какие-то адекватные – не толкаются, разговаривают негромко и лица их расслаблены. Было, конечно, несколько быдло пассажиров, этих видно издалека – одеты дорого и безвкусно, на каждой вещи огромные надписи фирмы производителя; у таких быдло-баб губищи раздутые от каких-то уколов, морды разукрашены и говорят они громко и дерзко; а быдло-мужики мало чем отличаются от обычных гопников, разве что наличием загара. К счастью, таких персонажей меньшинство. По громкой связи нас поприветствовал капитан самолёта, сказал, что немного задержимся из-за того, что шесть человек так и не пришли ко времени посадки в самолёт и теперь в багажном отделе ищут их чемоданы, чтобы те люди остались на новый год дома. Капитан общался с нами весело и живо, не как при обычных перелётах, а с шутками и остротами, потом начал представлять стюардесс, говорит, что нас сегодня будут обслуживать Лена, Таня, Наташа там, ещё кто-то, и Незабудка. Мы с Олей переглянулись – что? Да, он действительно сказал, что нас будет обслуживать Незабудка в компании людей. Бейджей на них не было, но позже я увидел среди стюардесс тощего гомика в обтянутой форме и подумал, что, видимо, Незабудка это он. Я даже улыбнулся, настолько это было мило. Не люблю педиков, но с годами мне становится пофигу, тут со своими бы тараканами разобраться, прежде чем незабудок осуждать. А сейчас наш самолёт загудел, затрясся и погнал по взлётке. Оля трижды мелко перекрестилась и не забыла осенить меня, взяла через проход мою руку и закрыла глаза, ведь взлёт и посадка – самая опасная часть полёта.

Семь часов летели, я успел устать, отдохнуть и снова устать. Мы, конечно, сглупили, что не купили никакого бухлишка в самолёт. Практически все втихаря подбухивали и мои соседи, взрослая пара, между сном и сериалом на планшете, потягивали вискарёк. А одна корявенькая тётушка, явно за пятьдесят, накидалась конкретно и учинила мелкий скандал, правда это было в нескольких рядах от нас и мы не совсем поняли что там стряслось, но один из стюардов вместе с моим любимым Незабудкой волокли её, босую, к своему месту, а она брыкалась и кричала. Надо было что-нибудь купить в самолёт, Оля бы тоже бухнула со мной. У неё случаются бесячие закидоны, типа того, как с моим пивом в аэропорту, но, в целом, мы способны выпивать вместе, думаю, это большой плюс для семейной пары.

Начал было засыпать, как вдруг кресло подо мной задрожало и самолёт болтнуло вниз-вверх. Все очнулись, переглянулись с серьёзными лицами, загорелись лампочки "пристегните ремни" и свет в салоне стал ярче. По громкой связи стюардесса объявила, что мы вошли в зону турбулентности, чтоб все оставались на своих местах и пристегнули ремни. Я всегда в самолётах сижу пристёгнут, так как однажды мы летели с Олей в Будапешт и пожилой сосед подсел мне на ухо и вещал весь полёт, но я запомнил только один рассказ о том, как в каком-то полёте народ переломал себе шеи во время воздушной ямы, а он был пристёгнут и уцелел. Почему-то мне запомнилась эта история. Тем временем, нас больше не трясло и люди продолжили заниматься своими делами.

Мы прилетали в аэропорт Гоа "Васко де Гама". Он считается военным, поэтому гражданские суда впускают только по ночам. Посадка была мягкая и когда наш боинг докатывался до конечной своей точки, все резко стали переодеваться в шорты и майки – видимо, наученные опытом люди, мы же оставались в своих штанах, единственно – сняли кофты. Капитан по связи пожелал нам приятного отдыха и сказал, что погода в Гоа сейчас двадцать два градуса. Мы были счастливы.

– Будешь снимать? – Спрашивает Оля. Я взял свою экшн камеру и намеревался снять обзор нашего отдыха – сейчас это популярный жанр в интернете, всякая собака снимает всё подряд и выкладывает в интернет. У кого-то получается собрать приличную аудиторию и зарабатывать на рекламе. Я ничем не отличаюсь от других, поэтому тоже буду снимать каждый свой пук. Ну и ещё у меня с видеосъёмкой связаны щемящие сердце воспоминания – мне было лет пять, сестре моей три и в новогоднюю ночь отец принес домой видеокамеру, взял у кого-то на время. Это был огромный Panasonic, надо было камеру класть на плечо и смотреть в прицел, запись велась на VHS кассеты. У нас и видеомагнитофона то не было, а камера казалась космосом. И вот папа несколько часов снимал нас и маму – мы по очереди читали стишки, пели песни и танцевали. Пару лет назад я спрашивал у сестры, помнит ли она про то, что отец снимал нас маленьких на камеру? Она не помнит, а я точно знаю, что он снимал и, думаю, это был самый счастливый Новый Год в моей жизни; я помню, что прыгал и плясал как безумный, а мама нас брала на руки, кружила и целовала, отец смеялся, продолжая снимать. Камеру отец вернул на следующий день и никто никогда не вспоминал про эту съёмку и о местонахождении кадров с той счастливой ночи теперь не у кого спросить. А через несколько лет наша семья полетела ко всем чертям – родители развелись и даже мы с сестрой почему-то стали избегать друг-друга.

К самолёту подогнали машины с трапами и нас начали выпускать в тёплую индийскую ночь.

– Смотри, индусики! – Оля с детским восторгом зашептала мне, показывая на тех, кто пристыковывал трап.

– Бля, на автобусах ещё повезут, – говорю. Хочется уже закончить этот долгий трип.

Мы шагнули из самолёта на трап и сделали первые вдохи незнакомого воздуха. Было тепло для ночи и немного пахло горелым сладким мясом. Поистине незнакомые ощущения. Мы поднялись в старый автобус через переднюю дверь. Темнокожий молодой водитель в кожаных шлёпанцах с длинными пальцами ног добродушно кивнул, мы ему улыбнулись и сказали "хэллоу".