Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 97)
Я совершила роковую ошибку, заглянув на страницу Оливера в Instagram, пока сидела на скамейке под палящим техасским солнцем в перерыве между занятиями и ела сэндвич.
Он наконец-то обновил свой аккаунт после перерыва в двадцать месяцев с момента публикации той фотографии в аэропорту.
Несколько блаженных мгновений мне удавалось не обращать внимания на уведомление, получить согласование стипендий и грантов на следующий учебный год, но вот я снова вернулась к Instagram, будто меня тянуло магнитом.
– Ох, да к черту.
Я открыла приложение, вошла в его профиль и нажала на фотографию.
Огромный особняк с черными коваными воротами.
Подпись гласила: «Забудьте о самозванцах. В городе новый (темный) принц. Из настоящего королевского рода. Пора провести весенние каникулы, закатывая крутые вечеринки на ДПР. Грядут великие дела».
Считается ли поиск особняка по фотографии в гугле навязчивым преследованием? Конечно.
Волнует ли меня это? Нисколько.
Может, Оливер заслужил сталкера за все, что мне сделал.
Результат появился чрезвычайно быстро. Не прошло и десяти секунд, как я увидела адрес.
Потомак, Мэриленд.
Дарк-Принц-роуд, 88.
Что случилось со здравомыслием Оливера? Он оставил его в доме у озера вместе с Линдси?
Оливер, которого я знала, не совершил бы такую глупость.
Я могла бы добраться туда без особых затрат, купив билет на дешевый рейс.
Могла.
У меня была стипендия и кое-какие сбережения.
С нашего расставания прошел год, но все же казалось, будто еще вчера он нес меня на плече из парижского бара, разбитую и рыдающую, и наблюдал, как я сплю в гостиничном номере, хотя вся семья требовала, чтобы он скорее вернулся домой.
Меня захлестнула волна эмоций, заглушив логику. Я ра-зом испытывала печаль, радость, злость, страх, отчаяние и тревогу.
Но главное, я знала, что не могу оставить все как есть.
Пора получить ответы.
Ровно неделю спустя я стояла перед воротами особняка Оливера.
С неба без конца лил дождь, будто Потомак не в курсе, что уже давно наступила весна.
– Ты все делаешь правильно, Брайар. Эти три сотни долларов на перелет – необходимые расходы. Тебе
Факты.
Уже год я твердила себе, что жгучая всепоглощающая боль, которую он причинил, со временем притупится. Но этого не произошло. Я просто научилась лучше с ней справляться.
Я по-прежнему жила, училась, работала,
Моя мотивационная речь помогла. Вроде как.
Рука дрожала совсем немного, когда я нажала на кнопку интеркома.
Ответа не последовало.
Подождав несколько минут, я ударила по ней снова, стуча зубами под дождем.
Это не войдет в историю как одна из лучших моих идей.
Я даже не составила план, в рюкзаке лежала всего пара батончиков мюсли и одна смена одежды, и я не знала, где переночую.
Вряд ли он откроет, тепло поприветствует меня после полутора лет безо всяких контактов и станет просить прощения.
Просто… мне нужно быть здесь.
Чем бы все ни обернулось.
Тишина в интеркоме стала единственным ответом, который я получу. Я знала, что он исправен, потому что дисплей загорался каждый раз, когда я нажимала на кнопку.
Я пыталась позвонить Оливеру, хотя подозревала, что он заблокировал мой номер еще в прошлом году. Я провела много бессонных ночей, отправляя ему сообщения о том, как сильно ненавижу его за то, что разрушил мою жизнь.
Как я и ожидала, звонок сразу переключился на голосовую почту. Я набрала сообщение.
Брайар Ауэр: Это Брайар. Я стою возле твоих ворот. Идет дождь. Открой.
Теперь я просто Брайар. Прошлым летом убрала Роуз из своего имени, когда Оливер не пришел с голубой розой. Я надеялась, что перестану думать о нем, если откажусь от этой части своего имени.
Дождь, начавшийся с мелкой мороси, когда я арендовала в аэропорту рухлядь, которую называли машиной, усилился всего за пять секунд. Он хлестал по лицу, телу и рюкзаку.
Я с рыком запрокинула голову. Сладкие капли дождя попали в рот. С моих губ сорвался крик.
Вновь встав прямо, я заметила движение в окне на втором этаже. Кто-то наблюдал за мной из тени.
Я затаила дыхание и стала ждать, когда занавеска колыхнется снова.
Вся злость, что копилась восемнадцать месяцев, вырвалась на волю и хлынула из меня в пронзительном вопле, который заглушил даже шум ливня.
– Оливер! – Я схватилась за железные прутья и затрясла их. – Почему ты так поступил? Почему бросил меня и исчез?
Одежда прилипла к телу. Я замерзла, промокла и чувствовала себя несчастной. Я все трясла ворота в перерывах между воплями, зная, что выглядела безумной, зная, что такой и была. Я не заслужила такого отношения.
Особенно от него.
Я не знала, как долго простояла там, сотрясая ворота, требуя встречи и, наверное, подхватывая пневмонию. Но в какой-то момент, может, спустя час после моего прихода, из парадных дверей дома вышли двое крепких мужчин, одетые в черные костюмы и рубашки в тон.
Я задрожала от горького смеха, когда они подошли ко мне.
– О, просто потрясно. – Я не отпустила прутья. – Он отправил охрану выпроводить меня вон.
Один из них поправил наушник.
– Вы вторгаетесь на чужую территорию.
– Нет, не вторгаюсь. Я стою по другую сторону ворот.
– Вы прикасаетесь к воротам, которые принадлежат мистеру фон Бисмарку. – Охранник отпер ворота и вышел, преграждая путь, будто живой щит.
Я инстинктивно отступила назад. Мужчины скрестили руки на груди и сверлили меня сердитым взглядом с таким выражением лица, которое так и кричало, чтобы убиралась подобру-поздорову.
– Теперь ты посылаешь здоровяков, чтобы запугать меня? – закричала я поверх их плеч, глядя на окно и зная, что у меня есть зритель. Что он слушает. – Как низко пали великие. Не пойму, почему ты превратился из лучшего человека, которого я знала, в трусливого гаденыша, но достаточно сказать, что трансформация завершена.
Я представила, как Оливер вздрогнул, хотя было нелепо думать, будто спустя полтора года ему еще не все равно.
Но почему-то я знала, что это так.
– Ты разрушил мою жизнь, да будет тебе известно. – Не обращая внимания на здоровяков, я расправила плечи, выпрямилась во весь рост и посмотрела на пустое окно. У меня вырвался ядовитый смешок. – Поразительно, как это я с детства думала, что ты будешь в моем эпилоге, а ты оказался всего лишь плохо написанным прологом.