Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 40)
– Посмотри на меня, Себастиан.
– Не могу.
– Можешь.
Мне хотелось обнять его, прижаться к нему всем телом и укрыть его, словно плащом, но я знала, что он пока не готов к этому. Себастиану придется заново открывать для себя жизнь, как и мне. Вдох за вдохом. Прикосновение за прикосновением. Улыбка за улыбкой. Но это произойдет в его темпе и по его желанию. Исцеление приходит, когда ты готов к нему, и никак не раньше.
Солнечный свет ласкал его кожу, освещая длинный неровный шрам, тянущийся от плеча до кончика пальца. Казалось, будто кто-то пытался содрать с него кожу.
– Никто никогда не видел меня таким. Даже мои лучшие друзья. Никто, кроме Олли, родителей и нескольких сиделок. – Он судорожно сглотнул. – Но даже им пришлось подписать непреложное соглашение о неразглашении.
– Я семья, – напомнила я. – Мы выросли вместе, Себ. Ты можешь мне доверять.
Себастиан схватился за подоконник и сжал его так сильно, что покраснели костяшки пальцев. Я отошла, чтобы дать ему пространство. Он так дрожал, что я чуть было не велела ему не делать этого.
А потом он повернулся, и на меня обрушилась вся вселенная.
Глава 33
Себастиан.
Красивый, блистательный Себастиан.
Он больше не был похож на себя.
На вид его тело осталось невредимым: сильное, широкое, подтянутое и мускулистое. Божественно загорелое.
Дело в его лице. Казалось, будто злобный зверь пытался разорвать его в клочья и почти добился своей цели. Рваные раны затянулись толстыми бугристыми шрамами. Красные полосы шли с правой стороны от челюсти до скулы.
На том месте, где когда-то была часть левой щеки, виднелась вмятина. Часть верхней губы тоже была повреждена, а некогда изящный нос теперь опустился вслед за недостающей щекой.
И в довершение ко всему Себастиан еще и хмурился.
Стоило мне увидеть его, как ноги чуть не подкосились, а меня едва не стошнило. Не из-за его внешности. Ну да. Из-за его внешности. Но не потому, что она вызывала у меня отвращение. А потому, что она вызывала отвращение у него.
Себастиан не мог себя принять, и меня это огорчало.
Я заставила себя протянуть дрожащую руку и провести по его нахмуренным бровям. Он резко вдохнул и инстинктивно отпрянул, явно потрясенный этим касанием.
Я не сдалась.
Прошло мгновение, и он приблизился снова, закрыв глаза, чтобы насладиться человеческим прикосновением.
Одинокая слеза стекла по его правой щеке.
Я с трудом сдержала крик.
Он скривил губы в гримасе.
– Уже не такой красавчик, да?
О нет. Я задумалась, слышал ли он, как вчера за ужином я расхваливала девушкам его красоту. Сравнивала его с божеством.
– Повязка на глаз очень сексуальная. – Я пожала плечами, разглаживая устойчивую морщинку у него на лбу. – Я всегда была в команде Капитана Крюка.
– Крюк – злодей.
– Злодеи – непонятые герои.
– Да. Что ж. – Его лицо исказил оскал. – Я прекрасно понят. Иными словами, понятно, что озлоблен.
Собаки обошли нас кругом, виляя хвостами, словно почувствовали глубину момента.
– Мы столько лет живем в одном доме, а я никогда не видела тебя таким? – прохрипела я.
Себ облизнул рассеченную верхнюю губу.
– М-м-м, – уклончиво промычал он.
– Когда это произошло?
– Пятнадцать лет назад.
Теперь ему чуть за тридцать. Он провел половину жизни в этих стенах вдали от цивилизованного мира.
Я обхватила его лицо ладонями.
– И ты весь день сидишь здесь в одиночестве?
Ответом мне стал легкий кивок.
Он по-прежнему мог похвастаться великолепным загаром. Видимо, весь день проводил у окна, глядя, как мир живет дальше без него.
– Так лучше. – Видимо, он уловил мои сомнения, раз поспешил объяснить: – Каждый раз, когда мама видит меня, то начинает безудержно рыдать. Отца вырвало, когда он впервые увидел мое лицо после несчастного случая. Только Оливер может на меня смотреть, но даже он делает это, потому что у него нет выбора.
Что он имел в виду? Почему у Олли нет выбора? В голове кружило множество вопросов, но с ними и облегчение.
Во мне вспыхнуло чувство вины. Я невольно понурила плечи, поняв, что Оливер, по всей видимости, хранил эту тайну ради своего брата. Не потому, что не любил меня и не доверял мне.
– Прости, что заладила об одном, но… что с тобой случилось, Себ?
Он сжал мои запястья и убрал руки от своего лица. Мне что-то подсказывало, что ему непросто отвергать первый за долгое время контакт с другим человеком.
– Сейчас не подходящее время. Не могу поверить, что показал тебе свое лицо. Господи. – Он отпрянул от меня и принялся расхаживать по комнате, в неверии качая головой. – Только не говори Оливеру.
– Почему?
Разве Оливера не осчастливит, что я сумела достучаться до Себа? Поговорить с ним? Бога ради, они же братья.
– Он растрогается оттого, что я показал тебе свое лицо, и запишет меня на Met Gala этого года.
– Я скажу ему, что у меня ушло несколько месяцев, чтобы заставить тебя это сделать, – пообещала я.
Себастиан покачал головой.
– А еще он не обрадуется тому, что мы разговариваем. Испугается, что я ему все испорчу. Теперь, когда он заполучил тебя, никогда не отпустит.
– Когда заполучил меня? – Я провела пальцем по пыльной кроватной раме. – О чем ты?
Как долго продлилось наше первое расставание?
– Черт. – Себ усмехнулся. – Я имел в виду, раз тебя выписали и ты оправилась от травмы.
– Ты имел в виду не это. – Я сердито посмотрела на него.
Он тоже пронзил меня взглядом.
– Я не твой парень, Брайар. Ты не сможешь силой меня разговорить.
Мозг снова пронзила мигрень. А с ней пришло воспоминание.