Паркер Хантингтон – Мой темный принц (страница 41)
Почему он был так жесток? Почему так ужасно со мной обошелся? Что я сделала?
Себ нахмурился, окинув меня оценивающим взглядом.
– Все нормально?
Я даже не заметила, как схватилась за голову, учащенно дыша. Это воспоминание, а не кошмар. Нечто реальное, что случилось в прошлом.
Запах мокрого металла ударил в нос, холод от промокшей одежды пробирал до нутра.
– Оливер когда-то выгнал меня из дома?
Себ не мог придать лицу никакое выражение, кроме хмурого, но, казалось, оно расслабилось от удивления.
– Ты о чем?
Я указала на дверь.
– У меня только что промелькнуло воспоминание о том, как я стою за этими воротами и умоляю его впустить меня.
Взгляд Себастиана стал мрачным.
– А эту историю рассказывать Оливеру.
– Но я…
– Границы, – перебил он. – Уважай их, иначе я тебя больше не пущу.
Мои глаза чуть не вылезли из орбит.
– Смело предполагать, что я захочу быть в твоем обществе.
– Учитывая, что Олли – мой главный интеллектуальный соперник, а он всегда готов отпустить шутку про какашки, по-моему, можно смело утверждать, что ты будешь часто ко мне заглядывать.
Я отчаянно желала узнать правду, но в то же время не хотела перетягивать одеяло на себя, когда Себастиан словно достиг собственного прорыва. Придется повременить со своим откровением.
– Так… – Я запрыгнула на комод, заставляя его – и саму себя – смотреть в лицо. Привыкать к этому. – Чем ты занимаешься здесь весь день?
– Тренируюсь. Готовлю. Занимаюсь греблей. – Он пожал плечами, глядя куда угодно, лишь бы не на меня. – Дистанционно прохожу любую образовательную программу, в какую меня примут. Сейчас получаю четвертое высшее образование.
– Ничего себе! Что изучаешь?
– Управление бизнесом в Кембридже и Северо-западном университете, психологию в университете Джонса Хопкинса, а сейчас информационную безопасность в Технологическом институте Джорджии.
– Ты всегда был очень умным.
– От ума никакого толка, если не знаешь, как его применить.
– И компанию тебе составляет только Оливер?
Себастиан почесал левую щеку, вернее то, что от нее осталось.
– В целом, да. Хотя порой мы не видимся целыми днями. Вопреки общему мнению, он правда работает. Причем усердно. А иногда у меня нет настроения общаться. Мы видимся раз или два в неделю.
Себастиан, по сути, отшельник. Когда-то он был самым популярным подростком всего Нового света. Встречался с настоящими принцессами. Был олимпийским чемпионом по гребле среди юниоров. Даже выступал на конференции TED.
– А что говорят люди о твоем исчезновении? – Я вспомнила бредовую историю про туристический поход, в которую, конечно, никто не поверил. – Наверняка ведь задают вопросы.
– Считают, что я перебрался в Индию. Медитировать после нервного срыва. – У него вырвался горький смешок. – Очень удачная ложь. Причем убедительная. Только подумай. Долгие годы находясь под давлением как профессиональный спортсмен и одаренный студент, я решил, что хочу бросить крысиные бега. Поэтому сбежал в райское место. На пляж Радханагар.
– Но ты самый амбициозный человек на свете.
– Об этом знает только моя семья. – Он пожал плечами. – Мне ведь не нужно работать или кому-то что-то доказывать. Время от времени кто-то говорит, что видел меня в каком-то отдаленном ашраме. Это добавляет очарования.
– А твои родители?
– Они знают, что я здесь. Правда, слишком боятся на меня смотреть.
– Не может такого быть, – возразила я. – Они души в тебе не чают.
– Иногда они приезжают, и мы разговариваем через дверь, – тихо признался он. – Я им не показываюсь. Их это только расстраивает.
– И твоего папу?
– Феликса в особенности. – Себ поморщился. – Старик в глубокой депрессии.
Теперь все стало ясно. Почему Оливер возглавил компанию. Почему втайне нес на своих плечах все семейство фон Бисмарк.
Себ подвигал челюстью из стороны в сторону.
– Папа так и не пришел в себя после несчастного случая, хоть и не присутствовал при нем. По-моему, для него стало последней каплей, что я искалечен. Запятнан. Непоправимо. – Он указал на свое лицо. – Нетрудно увидеть себя его глазами. Сломленный. Испорченный. Ни на что не годный.
– Не может быть, чтобы они так тебя воспринимали. – Меня пронзила вспышка гнева. – Они не могут…
Окончание предложения застряло в горле, как только женский голос позвал меня с балкона снаружи:
– Брайар? Ау! Пришла твоя лучшая на свете подруга. Ты где?
Мы с Себастианом встревоженно переглянулись.
Себ схватил меня за плечи и повел прочь из своей комнаты.
– Ты должна сейчас же уйти. Ей сюда нельзя.
Я отшатнулась.
– Но мы не закончили разговор.
Собаки вышли вслед за мной – Старикан на своем скейтборде.
– Говори за себя. Мне он надоел еще полчаса назад.
– Я пробыла здесь всего пятнадцать минут.
– Верно. – Себастиан начал закрывать дверь у меня перед носом. – Выводы сделай сама.
Я просунула ногу между дверью и косяком, пока он не успел ее захлопнуть.
– Подожди.
– Что еще?
– Завтра я приду провести с тобой время. Сложим пазл вместе. – Я указала на его зону отдыха. – Мой врач говорит, что пазлы полезны для мозга.
– Мне не нужна компания. – Он стиснул зубы. А они у него красивые. Большие, белые, ровные.
– А мне нужна, – прощебетала я, не желая его бросать. – Отчаянно.
Голос Даллас зазвучал громче, когда она начала искать меня в доме.
Себ прищурился.
– Нет.