Папа Добрый – Проект «Мышинария» (страница 3)

В мою конурку вошёл мальчишка, лет двенадцати. Странно так одет. На ногах кожаная, но шитая через край обувь, больше похожая на кожаные носки. Темные трико, непонятного цвета, с вытянутыми коленями. Сверху поношенный коричневый кафтан, с красной, вертикальной полосой-вставкой. Подпоясан красным кушаком, на котором висят ножны, сантиметров сорока длиной. Что именно в ножнах не знаю, мне не демонстрировали. Для ножа, великоват предмет, для меча, маловат. Хотя, если принять во внимание размеры владельца, то может и в самый раз. На голове у пацана смешной берет, с птичьим пером.

– Ты, чьих будешь, малец?

– Не чьих. Вольные мы. – как-то обыденно, словно так и нужно, ответил пацан.

– Звать как?

– Самсон.

– И как ты тут оказался?

– Так понятно ж как, Гор велел накормить тебя, помыть. Говорит, ты воняешь страшно, после тебя неделю проветривать нужно будет.

– Выходит, это ты меня раздел и помыл?

– Выходит. – мальчишка смутился.

– Одежда моя где?

– Так это, – пацан замялся. – Гор велел в деревню снести. Там Афка постирает, да починит, Гор же её порвал изрядно. Вот возьми, я покушать принёс.

Малец протянул мне тряпичный узел, набитый какой-то снедью.

– Слышь, Самсон, помоги Тимофей Сергеичу вертикальное положение занять.

– Чего надо изладить? – удивился малой.

– Сесть мне помоги, будь другом.

Самсон мне помог поднять спину, и пододвинутся к стене. Я расположил на ногах узел и начал разворачивать. Вот и хлебушек, пресная лепёшка, но мягкая и видно, что свежая. Я отломил край и сунул кусок себе в рот.

– Утром испекли, аккурат когда радуга всходила. – будто прочитал мои мысли пацан.

– Ночью дождь, что ли был?

– Не, дождя давно не было.

– А откуда тогда радуга? – не то, что бы мне было всё прям так интересно, просто хотелось пообщаться, хоть с кем-нибудь.

– Странный ты, – отмахнулся мальчишка. – не зря Гор сказал, что у тебя голова болеет.

– Ну ладно-ладно. – согласился я сквозь набитый рот, доставая ломоть сыра. – Мммм, вкусно-то как.

– Козий. – улыбнулся мальчишка, наблюдая как я поглощаю принесённую им еду.

– Так ты, выходит, деревенский?

– Не-е. Я с батей в лесу живу. Он у меня охотник. А я из деревни коз в горы гоняю, тут трава сочнее и вода чище. От того и сыр такой вкусный. К нам за сыром даже из города приезжают, сам повар барона.

Болтун, находка для шпиона, но мне это и нужно. Из Горыныча двух слов не вытянуть. Да и не говорим мы с ним, я ж всегда под его пытками. Хотя помогают издевательства безусловно, вон, почти самостоятельно пополам согнулся.

– Далеко до деревни?

– Ну, – малец задумался. – если отсюда в деревню, то часа за три дойти можно, а если обратно, то за четыре.

– О, а чего это так, почему обратно длиннее?

– Ты чего? – Самсон глянул на меня как на балаганного дурачка. – Обратно же в гору, а это тяжелее.

И правда, чего это я? Это ж надо так было перед пацаном опростоволоситься.

Пододвинул ближе к себе небольшую крынку, накрытую кусочком кожи и крепко подвязанную шнуром. Чего тут у нас такое? Приложился губами к краю.

– Молодое, как раз к сыру. – мальчишка указал на крынку.

В сосуде было молодое вино. Неплохо тут кормят, в деревнях.

– Малец, присоединяйся. – предложил я еду Самсону, подумав, что мальчишка может быть голодным.

– Не-е. – отказался пацан, помотав головой. – Мне гор обещал куропатку запечь.

И тут я понял две вещи. Первая, я разговариваю с мальчишкой на неизвестном мне языке, но при этом, прекрасно им владею и без труда понимаю мальца. Вторая, я до сих пор не задал главного вопроса, который должен был у меня возникнуть, как только появился пацан.

– Слушай, Самсон, а разве это безопасно, ходить в дом к дракону?

– Да что ты, конечно нет. Обычно все, кто сюда входит, тут и гинут. Гор только мне позволяет к нему приходить.

– И как же так получилось? Чем это ты заработал такое снисхождение?

– Да ты не верь тому, что говорят про драконов. – деловито заявил мальчишка. – Большинство из них, свято чтят законы Ночи и не вредят людям.

Я поднял брови от таких нравоучений.

– Вот смотри, – продолжил малец, распахивая отворот кафтана. – он мне жизнь спас, из лап Ночи вырвал. Ты ведь тоже его кровь пьёшь?

На груди Самсона, в области сердца, была огромная отметина, от колотой раны, и ещё кое-что, что он прикрыл ладонью. Я поманил к себе мальца, попросив показать то, что он так неумело пытался спрятать. Мальчишка мялся, глядя на меня жёлтыми глазами, которые так подходили к его веснушкам.

– Можно? – попросил я, отодвигая пальцем край одежды.

– Не сдох ещё? – довольный голос дракона заставил Самсона отпрянуть, но я успел увидеть нечто вроде броши, вживлённой в кожу, украшенную семью серыми кристаллами-лепестками, собранными в цветок.

Осмотрев меня, дракон сцедил свою кровь в металлический сосуд формы кубка, протянул мне, скорее всего, произнёс какое-то ругательство, втянув ноздрями воздух.

– Ну, ты знаешь, что делать.

Глава 3

И снова был огонь и раскалённый метал, и снова был сон. Во сне я вновь продвинулся немного дальше. Видел, как девушка зачем-то прикрыла своё ушко волосами, причём, сделала это так необычно, словно задвинула занавеску, и что-то говорила, держа свою руку в области моего левого уха или щеки. А ещё, в этот раз, я разглядел два аппетитных полушария, так маняще демонстрирующих свои упругие объёмы в вырезе медицинского халата.

Выходит, что моя прекрасная незнакомка медсестричка. Уж у такой, я бы полечился.

Рожа расплылась в блаженной улыбке, по телу пробежала волна тепла и возбуждения, найдя себе выход как раз там, где полагается. От такой приятной неожиданности, я тут же поднялся на руках, подтянув своё тело спиной к стене. Я чувствовал ноги. Еле-еле, но чувствовал. Ощущения были такие, будто ухитрился отсидеть сразу обе.

– Горыныч! Самсон! – позвал я, но так и не дождался ответа.

В помещении было мрачновато, синий факел горел, слабо освещая пространство входа. Огонь словно услышал мои мысли, забегал по факельной чаше, разгораясь всё ярче, проявляя из полумрака, содержимое моей комнаты.

Ушат, что вчера стоял в углу, отсутствовал, но на его месте обнаружилось перевёрнутое ведро, на котором расположился медный разнос, с накрытыми полотенцем продуктами.

Медленно, страшно боясь резких движений, я опустил со скамьи ноги. Коснулся босыми ступнями пола, ощутил прохладу камня. Передвинулся по лавке как можно ближе к ведру, попробовал встать.

Если держаться за скамью и не разгибать спину, то можно сказать, стоял я уверенно, почти как монолит. И не беда, что вид этого голого монолита с трясущимися ногами, мог вызвать только смех, всё, что мне было нужно, я сделал и в таком, обречённо-изогнутом состоянии.

Переложив полотенце и переставив разнос на скамью, с чувством выполненного долга, вернул свой голый зад обратно.

Продукты были те же, что и вчера, но, тем не менее, я с удовольствием набил желудок вкуснейшим сыром под молодое винишко.

Насытившись, медленно, по стеночкам, побрёл изучать чертоги дракона. Двигали мной как праздное любопытство, так и вполне очевидные человеческие потребности. Пока шёл, держась за стены, было терпимо, но стоило только оторвать руки, как тут же пол и потолок менялись местами, меня начинало вести в сторону, но я довольно быстро обретал намеренно утраченную опору, и возвращался на задуманный курс. Отталкиваясь от одной стены, под весёлое головокружение и закон сохранения импульса, пересекал пространство, со шлепком швартовался у стены противоположной.

Везде, где я крался вдоль стен, факела разгорались ярче, освещая близлежащее пространство. Помещение, в котором я находился, напоминало средневековый замок, но абсолютно без окон. Там, в нишах, где предположительно они должны находиться, висят плотные гобелены с изображением эпических сражений между драконами и не драконами. Не драконов было множество. Люди, гномы, эльфы простые, эльфы синие, какие-то полулюди полу-животные, мечники, лучники, колдуны и копейщики, и на всех картинах драконы одерживали победу.

Зал, по которому я брёл, был овальным, с двумя рядами массивных колон и огромным, длинным столом, практически в длину всего зала. Стол был каменным. Очевидно, именно на него меня бросил дракон, когда впервые напоил своей кровью.

Наконец, я обнаружил коридор, ведущий наружу, по которому и побрёл к свету, всё так же используя стену в качестве опоры.

В конце коридора меня встретили массивные двери, высотою в три человеческих роста, собранных из толстенного бруса, и будь они закрыты, у меня, не хватило бы ни каких сил, что бы их хотя бы приоткрыть.

Вышел на улицу и постарался осмотреться. Перед дверями, вмонтированными в высоченную скалу, была небольшая площадка с резким и крутым краем, сразу за которым начинался лес. Три узких, еле заметных тропки, две из которых вели вдоль скалы, по обе стороны от дверей, а одна стремилась в лес, быстро теряясь за деревьями.