Папа Добрый – Проект «Мышинария» (страница 2)

– Да сам не знаю. Лезут какие-то слова незнакомые в голову.

– Ну, точно, как есть, блажной. А я то тебя за драконоборца по началу принял. – варан рассмеялся. – Так вот, блажной, прётесь вы к нам со всех графств, баронств и царств, месяцами не мытые, в латы закованные, потные и вонючие, и при этом свято веруете, что мы это всё есть должны? Вот уж воистину, Матерь Ночь ума вам не дала.

– Да кто это, вы? – перебил рассказчика.

– Да мы, драконы. – резко ответил ящер, продолжая своё повествование. – Зачем вы вообще к нам лезете. Врёте всё про нас, что мы скот и девственниц воруем. Да нам вообще, пища человеческая не нужна. Мы к вам не лезем, и вы бы нас не трогали. Так нет же, не урожай, драконы виноваты, в дом молния угодила, опять драконы, баба гульнула, и снова дракон-искуситель всему виной. Где справедливость, я спрашиваю?

– В Гааге. – ответил я, понимая, что ящера задело за живое.

– Где?

– Да не знаю я, отстань. Опять ляпнул что-то, что самому неведомо.

– Погоди-погоди, и как много ты вспоминаешь того, что не знаешь? – с неподдельным любопытством спросил дракон. И я вам отвечаю, я видел, как прищурился его янтарный глаз.

– Да уж достаточно. Слова и некоторые образы. Помню, что родители есть, но кто они, не помню. Коньяк вот, помню. Саня, друг, привозит, каждый раз разный. А что такое коньяк, не помню, и откуда привозит, и почему Саня друг. Короче, ни хрена я не помню. – я даже не понял, от последних слов больше разозлился на себя, или расстроился.

Зверь ещё несколько минут вглядывался, словно внутрь меня. Потом минут десять нервно ходил туда-сюда, измеряя помещение шагами, то растворяясь в темноте, то появляясь вновь. Безустанно бормотал, что-то про помнящих и непомнящих. Про предсказание, и какую-то ночь. Наконец вернулся, уткнувшись своей мордой в моё лицо, снова втянул ноздрями воздух.

– Тьфу, зассанец, что ж делать-то с тобой?

– Решай сам, тут я тебе не советчик.

Ящер вновь задумался на несколько минут. Взгляд не добрый, словно у мясника, перед разделом туши. Подцепил меня когтями за одежду и поволок по полу, не обращая внимания, на мои возражения. Поднял, и крайне небрежно, уложил на что-то большое и плоское.

– Препарировать будете? – с ехидством спросил я.

– Рот закрой! Точнее открой. – приказал ящер. – Позвоночник у тебя сломан, мы вас сейчас, лечить будем.

– Стой, вивисектор. – остановил его я, пытаясь удовлетворить интерес и окончательно убедиться, что у меня поехала крыша. – А ты, правда, дракон?

– А ты не веришь?

– Честно? Нет.

Ящер щёлкнул когтистой лапой, и в помещении, по колоннам и стенам, зажглись факелы, осветившие пространство. Факелы не горели, а просто светились, ярким, голубым светом. При таком освещении можно было разглядеть абсолютно всё, даже замысловатые узоры сводчатого потолка, до которого было, надо заметить, метров десять. Ящер поднялся на задние лапы, опираясь на массивный хвост, задрал вверх шею, увеличивая и без того немалые габариты, после чего, развернул крылья. Теперь я разглядел всё. Чёрные, перепончатые, как у летучей мыши. Матовые, бархатистые на вид, с тонкими каркасными прожилками костей, выступающих наружу острыми зубцами. Чёрная, лоснящаяся мелкими чешуйками кожа, отливающая синеватым светом факелов. Множество роговых наростов и зазубрин, острых, как бритва. Янтарные глаза, с чёрными, как смоль, вертикальными зрачками.

Ящер склонился, разодрав когтем правой лапы, свою левую ладонь, из которой тут же мне в рот, закапала чёрная драконья кровь.

– Пей, – велел дракон. – будет больно.

Никогда меня не пытали калёным железом, но то, что я испытал, вкусив кровь дракона, ни как иначе описать не возможно. Густая, горькая, горячая кровь, не просто обжигала, она расплавленным свинцом растекалась по всему телу. Жилы скукожились от жара, от чего моё тело буквально стянуло в узел. Всё что могло вскипеть в организме, моментально нагрелось до состояния пара. Казалось, мышцы отстают от костей, а кожа слезает с меня ошмётками. Наступил болевой шок, и я провалился в бездну.

Глава 2

Чувствую, как грудь резко вздувается, будто в неё качнули воздух компрессором. Резкая и острая боль по всей спине, вспышка в глазах, что-то большое и тёмное, стремительно приближается в мою сторону. От меня отдаляется женское лицо, точнее лицо девушки. Вижу его словно через туман, но оно безумно красивое. Девушка только что целовала меня, скорее всего в щёку, а теперь отпрянула, что-то говоря. Голоса не слышу, но чётко вижу её губы. Две тонкие влажные, чуть припухлые линии, с острыми, поддёрнутыми вверх уголками. Потом опять туман. Девушка оборачивается влево и снова что-то говорит. И снова темнота.

Проснулся я озадаченный. Ни когда мне не снились подобные сны. И сколько я не пытался вспомнить какие-нибудь подробности, ничего, кроме изящных бровей и губ девушки, припомнить так и не смог. Её лицо, словно в дымке, незнакомое, но в то же время, такое родное и самое прекрасное.

Потёр лицо руками.

Руки! Они работают! Я не просто шевелю пальцами, у меня нормально функционируют руки.

Вспоминаю, что было накануне. Темнота, дракон… Какой ещё дракон? Да что вообще происходит?

– Эй! Живой кто есть?

– Да как же ты достал. – слышу раздражённый гулкий бас.

Стоп, этот голос я уже слышал. Так это правда? Не привиделось? Пытаюсь подняться, но тщетно. Руки шевелятся, шею поднять могу. Бах, затылок ударился о что-то твёрдое, после попытки поднять голову.

– Дракон, ты здесь? – кричу в пустоту полумрака, разглядывая узоры на потолке.

Эти узоры я помню. Письмена какие-то, местами картинки. Далеко не вижу, темно, но то, что прямо передо мной, разобрать могу.

– Ты не сдох ещё, что ли? – раздалось слева.

– Ёбушки воробушки! – мог бы вздрогнуть, вздрогнул бы всем телом, но в текущем положении, только руки да глаз дёрнулись. – Дракон. Настоящий. Не привиделось выходит.

– Ой дурной. – протянул дракон. – Я вот всё думаю, может ты от бродячих скоморохов отбился? Жрать хочешь?

– Да вроде, нет.

– Это хорошо. Не хватало мне, что бы ты тут ещё обделался, как давеча.

– Да не было такого. Я не помню. – хотя помню, но усиленно делаю вид, что не было ни чего такого, за что мне должно быть стыдно.

– Пасть закрой, а рот открой.

– У тебя папа, мама есть? Чего злой такой, как собака?

– Рот открой, говорю. – цыкнул на меня дракон.

– Слушай, может не надо? Я ещё от предыдущего раза не отошёл.

– Давай не надо. Только не жалуйся потом, что остаток жизни, будешь овощем лежать. – дракон занёс надо мной свою лапищу.

– Звать тебя как, мучитель?

– Гор. – дракон резанул себя когтем, и в мой рот потекла тонкая струйка крови.

Да что ж такое, неужели всегда такая мука будет? Вновь драконья кровь растеклась по телу, прожигая его расплавленным металлом. Руки вспыхнули синим пламенем, глаза вскипели и взорвались, кровь запеклась в камень, а лёгкие лопнули, под натиском перегретого воздуха.

Снова чувствую вздутие груди. Опять пронзительная боль в спине, вспышка в глазах, что-то тёмное приближается в мою сторону. От меня отдаляется девичье лицо. Девушка что-то говорит, но я опять её не слышу. Снова меня околдовывают две тонкие, острые линии, её бровей. Девушка оборачивается влево и опять что-то беззвучно говорит. Я вижу её изящное, небольшое, заострённое ушко. Она снова поворачивается в мою сторону, и зачем-то прикрывает ушко волосами. И опять темно.

Проснулся. Краем глаза вижу, что в этот раз лежу значительно ниже, чем при прошлом пробуждении. Не на полу, конечно, но опять на чём-то жёстком, и судя по ощущениям, не на камнях.

Протёр глаза руками, пошевелил головой. Попробовал приподняться. В этот раз удалось опереться на локти и осмотреться, как следует.

Меня перенесли в какой-то закуток, небольшой коридорчик, с полукруглой тыльной стеной и арочным потолком. Горит один факел. Реальный такой факел, как в средневековье, только вместо горящей тряпки, у него чаша с углями, по которым перекатывается невысокое голубое пламя. Яркое и жаркое. Тепло его, даже здесь чувствую.

Лежу на двух, сдвинутых друг к другу, скамьях. Абсолютно голый. Под лавкой и вокруг меня, на полу сырое пятно, указывающее на то, что здесь была лужа. В оправдание тому, что я не мог наделать такую, ну или, по крайней мере не всю, начинаю искать глазами причину сырости. В углу, на полу ушат, в нём пустое деревянное ведро, через край которого свисает вехотка.

Ну, всё. Помыли, теперь точно сожрут.

– Горыныч, ты здесь? Отзовись, друг любезный, я соскучился.

Ответом была тишина, продолжавшаяся ещё пару часов. Начал испытывать дискомфорт от своего положения. Как-то не привычен я, лежать абсолютно голым, словно на витрине.

Пытался вспомнить ещё что-нибудь о себе и о прошлой жизни, но по какой-то причине, все попытки стекались к той девушке, что вижу во сне. Ушко у неё красивое, хоть и необычное. Остренькое, как у эльфийки, но… Стоп, кто такие эльфы? Слово знаю, понимаю, что с людьми связано, а дальше пропасть. И почему Гора, Горынычем назвал? Ведь само же как-то вырвалось. Видать есть что-то такое в прошлой жизни, которую я не помню, что проявляется здесь, и я подсознательно выдаю это на гора. Чую, прошлое моё, с девахой этой связано. Кто же ты такая, красота ненаглядная?

Раздались шаги по каменному полу. Нормальные такие шаги, не так, как Гор елозит, а как обыяные люди ходят.