Папа Добрый – Декарка (страница 5)

Техник восстановил двух уборщиков. Ещё несколько было извлечено из повреждённых помещений, и была реальная возможность собрать ещё один, используя тушки покойных как доноров.

Кстати, о покойных. Тела погибшей команды были извлечены и вынесены из корабля. Теперь вид трупов не омрачит детское сознание. Но смущал фак того, что на планете нет бактерий, плесени, грибков, насекомых и трупы почти навсегда останутся лежать на песке. А ведь рано или поздно мы выйдем на поверхность. Ну, во всяком случае, это лучше, чем если тела будут разлагаться в корабле. Я давал команду их прикопать, но уже третья буря оголила нескольких из них. Думаю, можно сильно не переживать - песок источит тела несчастных без остатка.

Капитана и пирата хоронить не пришлось. Их тела исчезли вместе с надстройкой мостика, которую обрушившаяся оранжерея слизала с корпуса, как корова языком. Получившуюся пробоину пришлось заделать. Её заткнули листами металла, а мелкие отверстия залили аварийной пеной.

Теперь на двух смежных палубах, что можно было изолировать от остального корабля, поддерживалась комнатная температура и земная атмосфера. Здесь было светло и тепло, несмотря на перепады температур на Деке. Пока сканеры регистрировали самое большое понижение до минус восьми.

Вообще надо отдать должное крохотной планетке. Её плотная атмосфера была настоящей шубой, удерживающей накопленное тепло. Плюс сопутствующий химический состав - метан в атмосфере создавал парниковый эффект. Без него нас ожидали бы настоящие марсианские зимы с температурой до минус семидесяти.

День десятый.

Автодок завершил операции. Всё это время я неустанно следил за процессом.

Девчушка жива, но я всё ещё держу её в анабиозе. Расчёты говорят, что так лучше для детского организма. Пусть новые органы приживутся. Новые почки, новая печень, искусственное лёгкое с левой стороны. В процессе взросления придётся провести ещё несколько операций по замене органов. Но предстоящие вопросы будем решать по мере их приближения. Пока мне нравится происходящее в медотсеке.

Мы очистили камбуз. Он как раз напротив - просторное помещение будет пригодно для жизни девочки. Вынесли лишние столы, а вместо них установили ложемент для сна.

У многоножки в подчинении маленькая армия. Три уборщика и верзила-погрузчик. Я назначил его главным над остальными - никто не возражал.

На это был ряд причин. Во-первых, он был вездесущ; во-вторых, с обширным инструментарием; в-третьих, и это самое главное - это была свежая модель с вполне передовым вычислителем. До искина, конечно, как до второго пришествия, но куда лучше, чем у дурилы-погрузчика. Глуп, как пробка - но силён и исполнителен.

Вы уж простите, что я о них как о живых, но всё же в каком-то смысле - собратья по разуму.

Механический кок на камбузе оказался полностью работоспособным. Наверное, думаете, что это тоже робот? В какой-то степени вы правы. Весь камбуз - это робот, снабжённый несколькими манипуляторами, перемещающимися по специальным углублениям в потолке. Мозг его здесь же, встроен в стену, а глаза - множество камер и датчиков, расположенных по всему помещению. Безопасность, знаете ли. Никто не хочет, чтобы манипулятор с ножом наткнулся на зазевавшегося человека.

Ой, чего только нет в ядре местного повара - несколько десятков тысяч блюд и напитков.

«Молния», как бы это помягче сказать - старичок, точнее - старушка. Её строили в те времена, когда во главе космической индустрии стояли две нерушимые парадигмы – надёжность и универсальность. Зачем тратится на разработку специального кока для судов, если можно взять готовый, серийный вычислитель ресторанного повара? Дёшево, сердито и удовлетворяет запросам неприхотливых космических экипажей. Готовые, проверенные годами алгоритмы и базы поварских рецептов. И пусть на судне никогда не будут подавать жареных кузнечиков, но тормошить ради этого базу – оно надо? Запас карман не тянет.

Вообще, в те времена люди ещё не производили серийно сверхкомпактные и сверхзащищённые ядра, кои потом стали называть искинами. На «Молнии» находились несколько мощных вычислителей с дублирующими системами. Каждый сервер отвечал за своё. Этот - за работу реактора, этот - за навигацию, этот - ответственен за систему жизнеобеспечения.

Позже все корабли прошли модернизацию, но множество независимых серверов, на «Молнии» осталось. Таким образом, кок был отдельным сервером, а в кают-компании был отдельный, отвечающий за развлечения экипажа. И опять же, стандартная заводская база. Фильмы, книги, музыка, журналы, полное собрание литературы школьной программы. А также множество программ, связанных с хобби и увлечениями. Если хорошо копнуть, можно отыскать правила этикета и бальные танцы. В общем, иссохнуть от скуки в космосе - надо постараться.

В соседнем с камбузом помещении тоже навели марафет. Это санитарный отсек. Здесь расположены душевые, ультразвуковая прачечная и туалеты.

Многорукий смышлёныш занялся новой задачей, что я ему обрисовал. Но к ней - чуть позже, когда будет финальный результат, так сказать.

День тридцать седьмой.

Девочке мерещились яркие красные вспышки, что пробивались даже сквозь закрытые веки. Глаза открыть она не осмеливалась, но вскоре заметила, что всполохи слабеют и, вроде как всё больше становятся похожи на размытые воспоминания.

Наконец она осмелилась и разомкнула веки.

В помещении был полумрак, оно было незнакомо, было тихо, и только размеренное жужжание доносилось откуда-то сзади.

Она попробовала приподнять голову - ничего не получилось. Почувствовала, что её тело что-то безболезненно покалывает, и успела заприметить краем зрения, что к телу идут прозрачные трубочки. Следующая попытка помогла в этом убедиться. Трубочек было много, они шли к рукам, к ногам, ну и туда… Ну понимаете - к месту, которое девочка постесняется назвать.

Теперь она обнаружила, что рассмотреть всё поподробнее ей мешает прозрачная маска, закреплённая на лице. Дышать она абсолютно не мешает, и воздух под ней чуть сластит.

Внизу что-то загудело, и спинка того, на чём лежала девочка, начала подниматься, приводя ребёнка в полусидячее положение. Девчушка ещё раз осмотрела себя и помещение, кося взглядом. Попробовала пошевелить руками и ногами. Ничего не вышло, но я видел, что нарушений в моторике нет. Все сигналы от мозга проходили в мышцы, но те были столь слабы, что не могли отозваться на сигналы властителя тела.

Я чуть прибавил освещения в помещении, чтобы девочку не так смущал полумрак и она могла спокойнее осмотреться. Почти шёпотом обратился к ней через динамики оповещения:

- Здравствуй, дитя.

- Здравствуйте, – ответила девочка, стараясь повертеть головой.

Голоса моего она не испугалась - я постарался подобрать такой тембр, как если бы намеревался прочесть сказку на ночь.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

- Не знаю, – отвечать ей явно было тяжело, но отвечала она мне на том языке, на котором я с ней поздоровался.

На судах принято общение на трёх языках, претерпевших значительные изменения от своих прародителей. Руско – бывший русский, кити – потомок китайского и инглик – язык, впитавший в себя английский, французский и испанский. С руско я угадал. Девочка говорила на нём без акцента, как на родном.

- Я почти ничего не чувствую, – дополнила свой ответ девочка.

- Так и должно быть. Скоро по этим трубочкам в твой организм поступят нужные жидкости с питательными элементами и витаминами, и чувства вернутся, – успокоил я. – Как тебя зовут?

Однако девочка не спешила представляться. Её интересовали иные проблемы, нежели знакомство с голосом.

- Где я? Это больница? Где папа? Что со мной случилось?

- Я отвечу на все твои вопросы, – уверил я. – Но чуть позже. Пока ты должна знать, что ты в безопасности и твоей жизни ничего не угрожает.

- Где папа? Он придёт за мной? – девочка хотела заплакать, но слёзные железы не сумели выработать столько влаги. Поэтому она просто интенсивно захлопала пушистыми ресницами.

Сказать девочке, что скорее всего папу своего она вряд ли увидит в ближайшее время, означало расстроить, а следовательно - навредить. Этого мне не позволяла сделать моя квантовая натура. Оставался вариант соврать, но и этого делать нельзя. Но ведь есть абсолютно человеческая тактика - уклониться от ответа и вернуться к знакомству.

- Как тебя зовут? – повторил я. – Согласись, с моей стороны будет очень невежливо общаться с такой юной красивой девочкой, не зная её имени.

- Полина. А вас?

Моя квантовая соображалка зависла на наносекунду. А ведь действительно, как меня зовут?

- У меня нет имени, – ответил я, вкладывая в голос немного грусти. – Я корабельный компьютер - искин.

Девочка вновь попыталась осмотреть помещение.

- Если мы на корабле, - заключила она, – и ты искин, то у тебя должно быть имя. Папа говорил, что у всех корабельных компьютеров есть имена.

- К сожалению, у меня его нет. А быть может, я его забыл.

- Забыл?! – попыталась рассмеяться девочка. – Компьютеры не забывают.

- Хочешь, придумай мне новое имя, – предложил я. – Мне будет приятно.

- Патрик! – чуть подумав, ответила Полина. – Так зовут моего бионического котёнка. Мне его папа подарил на день рождения. А папа скоро придёт? – она снова погрустнела.