Папа Добрый – Да будет тень (страница 12)

Люди с трудом, но восстановили дыхание. Они кашляли, хрипели, загоняли воздух в лёгкие с неестественным свистом.

А сверху, ещё долго барабанил град железа, камней, земли и всего того, что взрывная волна ядерного солнца, пожелала сбросить в каньон.

– Все живы? – спросил Вир.

– Я жива.

– Я тоже, вроде. Только дышать не могу. По ходу, рёбра сломал.

Вир добрался до Павла, дёрнул клапан комбинезона, нажал на значок молнии. Куртка комбеза разошлась на груди. Два нижних ребра слева начинали опухать. Вроде ничего не торчало, кровоподтёка точно не было. Застегнул комбез, вернул клапан на место.

– Плохо, что без нейросети. Костюм не видит твоего ранения. Будем надеяться, что обошлось трещинами.

Вир снял с себя аптечку, закрепил на поясе Павла, активировал. То телу Павла растеклось приятное тепло, боль притупилась.

– Паш, будешь активировать аптечку каждые четыре часа. Без нейросети, она тебя не подлечит, но боль снимет. Если появятся резкие боли, активируй дополнительно. Аптечка почти полная. Появится опора под ногами, станет полегче.

Павел ойкнул и кивнул головой.

– Лер, тебя осмотреть не нужно?

– Я те осмотрю. – оскалился Павел.

– О, настрой боевой, жить будет. – Вир одобрительно улыбнулся. – Ладно, давайте решать, что дальше делать.

До твёрдой опоры под ногами было метров семьдесят. Разумное решение приходило на ум только одно, резать сеть на стропы, связывать верёвку и спускаться вниз.

Было две проблемы: первая, раненый Паша, вторая, верёвку нужно было устроить так, что бы после спуска, она тоже упала вниз. Первую проблему решил сам Павел, заявив, что от сломанных рёбер умереть надо постараться, что спускаться, это не подниматься, и в принципе, если у человека что-то не по одному, то и вообще не жалко. Вторую проблему решил Вир, достав из рюкзака магнитную присоску с кольцом.

Сеть порезали виброножами, связали верёвку на прямых узлах, до земли хватило даже с запасом. Завязали на присоску, которую зафиксировали на металле.

Первым спустился Вир. Подготовил площадку для спуска, очистил от торчащего металла и крупных камней. Приволок, от куда-то, пару листов пористой не то обшивки, не то звукоизоляции. Уложил под верёвкой.

Второй была Лера. Спускалась она по-девичьи, опутывая ногами верёвку. Парни пытались объяснить, как нужно спускаться с опорой на стену, но девушка их махом обломала, заявив, что вообще вернётся обратно. Умники умолкли и смиренно дождались окончания спуска.

Последним спускался Павел. Он отборно материл мать природу, за создание столь хрупкой конструкции, как человек. Дважды активировал аптечку. А когда до земли осталось метра три, заявил, что останется на этой высоте, так как внизу опять зажгут свет, он снова получит по соплям и начнётся день сурка.

Лерку последнее заявление Павла рассмешило, а не понявший причин смеха Вир, выругался, с применением пары крепких слов из Пашенного запаса, и от себя добавив – «Ди-ка-ри».

Присоска, кстати, отцепилась очень просто. Вир поколдовал что-то над рукавом комбинезона, она отклеилась, и со свистом прибыла на землю. Приспособу и верёвку подняли, прибрали в рюкзак.

Решили немного отсидеться внизу, сместившись к боковому коридору. Сверху всё ещё что-то сыпало, барабаня по корпусу корабля. Надо было перевести дух, да продумать, как выбираться из этой консервной банки.

Вир объяснил, что двигаться нужно в сторону кормы, где были пробоины реакторного отсека. Сейчас они как раз вели наверх. Добраться туда с авиа-палубы, раньше можно было тремя коридорами, боковыми, что вдоль внутреннего корпуса и центральным. Сейчас один из боковых находится внизу и сильно деформирован. Возле него они как раз и находятся, но есть шанс, что где-то коридор сжат настолько, что пробраться будет не возможно. Лезть на самый верх, вообще не реально, это почти четыреста метров, так что остаётся центральный коридор.

По этому коридору придётся дойти до ствола реакторного отсека, подняться на пару палуб выше, а сейчас это вообще в сторону, и будет пробоина.

– А если пробоина тоже завалена? – возразил Паша. – Я их видел, метра по три в диаметре. Их тоже могло запросто засыпать. Да и опять же, там надо подниматься вверх, сквозь прожжённые отсеки с хламом. Не дадут мне рёбра наверх карабкаться. Другого пути нет?

– Нам всё равно туда нужно, до лестницы, – Вир указал пальцем вверх. – так что, как не крути, попотеть и поболеть придётся. А другой путь есть, у моторного отсека пробоина под углом и сквозная. В нашем случае как раз вниз получится. Согласен, спускаться не подниматься, да и выйти эта пробоина должна невысоко от земли.

– А искать нас станут? А то, может, просто спасателей дождёмся. – влилась в разговор Лера.

– Возможно, будут, но дня через два. Там реактор рванул, корабли тут старые, так что будут ждать падения уровня радиации.

– Так нам, выходит, тоже желательно пару дней носа не совать. – сделала вывод Лера. – Давайте пока здесь отсидимся, пару дней, Пашке полегче чуть будет. А потом и выбираться будем.

– Лер, у нас пайков только три, это надо учитывать. Току три стандартные фляжки, а Пашу сейчас желательно в жидкости не ограничивать. Хорошо, что ты фонарики нашла, как нельзя кстати.

Вир достал из рюкзака верёвку, ту, что они связали из плоских строп такелажной сети. Выбрал место без узлов, обрезал ножом.

– Паш, расстёгивай куртку.

Намотал плотным слоем стропу вокруг Пашкиной груди, наподобие бандажа или корсета.

– Думать надо, как до лестницы добраться.

Часа полтора сидели молча, всматриваясь в темноту.

– До лестницы, по лестнице. – еле слышно произнесла Лера.

– Что? – приподнял голову Паша.

– Говорю, до лестницы, по лестнице.

– Сокровище моё, дай я тебя расцелую. – Паша присел и потянул к девушке руки.

– Я, может, чего-то не знаю? – вмешался Вир.

– Вир, у нас три комплекта инструмента. – начал выдавать расклад Паша. – Энергии в них хватит до покоса. Вокруг металла, как грязи. Стены тоже железные. Варим ступени, валим на волю вольную.

– Да мои ж вы дикари, дайте я вас обниму. – и не успев договорить, схватил Пашку с Лерой в охапку.

– Вир!!!! Драть тебя некому! – прокричал Павел, активируя аптечку. – Ты определись уже, то ты лечишь, то калечишь.

– Прости-прости. Потом отомстишь. – извинялся Вир. – Лер, планы меняются. Паша пусть лежит, я ему даже маты сейчас принесу. До вечера времени ещё полно, занимаемся заготовкой ступеней. Завтра я варю, ты подаёшь. Наша с тобой задача, за два дня подготовить весь проход наружу.

Оставаться в стороне от дел, Павел, наотрез отказался. До позднего вечера Лера подносила всевозможные трубки, штыри и пластины, парни резали всё это резаками, укладывали в кучу.

На ужин, Вир достал свой паёк, велел разделить только на двоих, сославшись на какой-то имплантат, позволяющий ему, несколько дней легко обходиться без пищи. Прохладный току, за пару глотков утолил жажду.

Утром, без всякого завтрака, закипела работа. Вир варил металлические элементы к стене, создавая, таким образом, торчащие ступени. Работа шла медленно. Вир балансировал на нижних ступенях, что было, не совсем удобно, а потом ещё приходилось немного ждать, пока металл остынет. Так, ступенька за ступенькой, до обеда осилили только четверть подъёма. И чем выше, тем медленнее проходили работы. Чтобы Виру не спускаться за новыми ступенями, их доставкой наверх занималась Лера. А каждые пару часов, от стояния на трубках, у Вира просто гудели ноги, и он вынужден был спускаться вниз, отдохнуть.

Ещё вчера подсчитали, что для подъёма наверх, понадобится около пятисот ступеней. А сегодня, с учётом практики поняли, что на изготовление лестницы уйдёт, около, сорока часов.

Получалось, что на подготовку всего пути времени нет. Банально будет ощущаться нехватка питания. Но самое главное, чтобы хватило жидкости. Току жажду устранял, но физиология требует не просто устранить позыв, но и насытить организм нужным количеством жидкости.

К концу третьего дня заточения последние ступени были доварены, предстоял подъём.

Первой поднялась Лера, за ней Павел, замыкающим был Вир. Специально держался поближе к Паше, чтобы при необходимости, успеть подстраховать.

Поднявшись, устроились на ночлег в самом начале коридора. Еды уже не было, Вир вообще не ел уже третьи сутки, току осталась одна початая фляжка.

Весь следующий день ушёл на путь к нужной пробоине. Даже средние коридоры, в некоторых местах, были изрядно завалены металлом. Приходилось резаками и виброножами прорезать себе проходы.

Через трое долгих суток, проведённых в темноте, при свете фонарей, голодные и измотанные узники металлического чрева, выбрались наружу, на броневую обшивку корабля. До земли было метров пять. Накрапывал дождь.

– Дождь, это хорошо. – сообщил Вир, подставляя рот редким каплям.

Закрепили верёвку, но спустились так, словно попадали.

Забрались под какой-то нависающий лист металла, расположились отдохнуть.

Недалеко от них, на дне каньона, лежали корабли, никем не тронутые со времён падения. Про этот каньон, как рассказал Вир, ходят дурные легенды. Никто не отваживался сюда спускаться. Как правило, спускавшиеся в каньон, назад не возвращались.

– Нужен последний рывок. – устало произнёс Вир. – Надо проверить ближайшие корабли на предмет съестного. Пару сухих пайко́в нам сейчас бы очень не помешали. И даже если мы не переживём эту ночь, лучше умереть на сытый желудок.