Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс первый (страница 7)

– Кто военные?

– Ну, матросы, военные?

– Да не-е, обычные, торговые. Рыбаки.

– Ну, тогда не страшно. Матросы не морпехи. А меня Дозор обратно пустит?

– Пустит. – просюсюкала Пифита, трепля зверюгу за слюнявые брыли средней морды, и целуя во влажный нос. – Дозорка у нас хороший.

В порт припёрся, естественно намеренно. Надеялся наткнуться на какого-нибудь моряка, и подымить за компанию. А вообще, нужно подумать о своём табачке, ибо я как Марк Твен, бросал курить больше ста раз.

Компания развесёлых матросов отыскалась быстро, но оказались они не курящими, и, молодая девушка быстро дала им от ворот поворот. Повозмущались флотские, да отправились, куда шли – в кабак.

И вот теперь в пору было завыть на луну, в беззвёздном небе. Уши пухли, и чем больше об этом я думал, тем сильнее хотел затянуться.

– Здесь нет звёзд. – послышался позади знакомый голос.

– Как нет? Другая Вселенная?

– Нет, и Вселенная наша, и даже галактика. – ответил прозрачный.

– Объясни. – попросил я.

– Ты не поймёшь. Пока не поймёшь.

– Ты задрал! – рявкнул я. – Может просто объяснять не умеешь?

– Возможно. – согласился прозрачный. – А, возможно, всему своё время.

– Ты хочешь, чтобы я присмотрел за телом, а я о нём ничего не знаю. Кто она, чем занималась, во что вляпалась, что ей угрожает? Ты из меня телохранителя сделал, а я даже имени её не знаю.

– Я же говорил, Витя, что ты не поймёшь. Почему ты решил, что ей что-то угрожает? Охранять её не нужно, она сама может за себя постоять.

– Тогда зачем я тебе? Ей. – поправился я.

– Тело не может жить без сознания, а своё она чуть не растеряла. Но в ней ещё есть её часть, и постепенно, я буду их возвращать.

– А что со мной?

– Ничего. Тесновато станет вдвоём. Возможно, придётся даже конфликтовать. Ты почувствуешь, как её будет становиться всё больше и больше. Она бы конечно могла уничтожить тебя, но я попрошу не делать этого. Она не ослушается.

– Ни хера не понял.

– Я говорил, что не поймёшь. – прозрачный, по-моему хихикнул. – Её зовут Сирена. Сирена Тарасова, если интересно.

– В каком смысле Тарасова? Она с Земли?

– Нет, она родилась не на Земле, а вот её родители, да. Только вот что, Витя, постарайся не выдать своего присутствия в её теле. Для всех, она должна оставаться начинающим магом по имени Сирена. Это не трудно, ты справишься.

– Ага. – ухмыльнулся я. – Ты сам-то пробовал в чужом теле.

Рука прозрачного превратилась в щупальцу, и он коснулся ею моей головы. В миг пролетели фрагменты чужих воспоминаний, но столь родные, что неотличимые от своих. Чужие мысли, прозвучавшие когда-то очень давно. Перед глазами сменились образы, и один вдруг замер и начал материализовываться.

Я готов был согласиться целовать в засос Дозора, когда увидел перед собой нечто, внушающее животный ужас. Почувствовал, как выступил холодный пот.

Передо мной возвышалось чёрное существо, сложенное из огромных корявых речных чилимов. Кривые, словно обгоревшие сучья лапы, оканчивающиеся острыми пиками. Чёрная кожа с меняющимся чёрным узором, целый ряд острых, словно бритва, зубов, и горсть кроваво-красных глаз на рогатой морде. Моей головы он касался кривой, тощей лапой, с отвратительно тонкими и длинными пальцами.

Было неожиданно и страшно, и невольно, я попытался встать, чтобы отскочить в сторону. Споткнулся о ящики, на которых сидел, и улетел с набережной.

Вода быстро привела в чувства, приступ паники откатил, и я с облегчением подумал, что это хорошо, что существо не последовало за мной.

Выбрался на пирс. Текло с меня ручьём, и достаточно лёгкая одежда прилипала к телу, однако не это меня сейчас занимало. Чужие воспоминания врастали в собственные, а ещё, коснувшись меня, прозрачный успел сказать значительно больше, чем передал мне словами.

Путаясь в мыслях и мокрой одежде, побрёл в сторону за́мка.

Дозор встретил в воротах, но обнюхав с расстояния, не издав ни звука, вновь растворился в темноте, из которой, только что, беззвучно материализовался.

Я не помню, как прошёл сквозь за́мок и пещеру, и осознал себя в пространстве только лишь в спальном расположении первого этажа.

Шёл двенадцатый час, но парни ещё не собирались расходиться, хоть за столом и поредело.

– А кто это у нас тут такой, госпожа мокрая маечка? – ехидно рассмеялся швед.

Зыркнул на него недобро, хотелось вломить, но взгляд зацепился за другое. Ящер откровенно тискал Яшму. Той это совсем не нравилось. Она старалась выкручиваться и уклоняться, но уйти, не смела.

– Иди ко мне, моя сладенькая. Моя мокренькая. – сюсюкая позвал швед.

Я направился в сторону парней. Стянул со стола вилку, и пока они ещё не успели ничего сообразить, сдёрнул с колен рептилии Яшму, правой ногой наступил тому на пах, придавив яйца, а для пущей убедительности, подставил к горлу вилку.

– Она моя. – прошипел я. – Дёрнешься, никакая магия не поможет.

– Мармиджао, ты дерзкая. – раздалось за левым плечом. – Я аж завёлся. Иди ко мне, обещаю, всю ночь жучить буду.

Повезло рептилии.

Особо не целясь, сразу с разворота втащил белобрысому в челюсть, аккурат под нижнюю губу. При нормальном раскладе, это гарантированный перелом, и он был, как положено с хрустом. Вот только хрустнула не челюсть, а моё запястье. Всё-таки, слабовата мне досталась девица. Как она там могла за себя постоять?

С табурета швед конечно же слетел, но не столько от силы удара, сколько от неожиданности.

Внезапно перед глазами всё завертелось, пол и потолок поменялись местами, и я сообразил, что меня куда-то несут. Покрутил головой, и действительно. Небрежно, словно старый ковёр, пристроив подмышки, мой тёзка нёс меня и Яшму. Не издав ни слова, в ответ на наши фырканья и окрики парней, он вынес нас в вестибюль. Поставил обеих на ноги, и пренебрежительным движением «кыш-кыш-кыш», указал в сторону лестницы.

Яшма чуть поклонилась, благодаря за спасение, а вот от меня Вик благодарности не дождался. Впрочем, он и не ждал. Развернулся молчком, и пошёл к своим.

К утру рука серьёзно распухла.

Если ещё вечером, всё же питал надежды, что обошёлся серьёзным ушибом и вывихом, то теперь, было абсолютно понятно – кисть сломана.

Подъём состоялся в семь утра, что мне, как яркому представителю сов, было подобно смерти. Впрочем, здоровенному дядьке, что выглядел настоящим богатырём, было плевать на мои природные склонности. Всего пять минут на то, чтобы умыть лицо и одеться, и вот мы стоим перед общежитием, и у каждого курса есть свой собственный громогласный «сержант», занимающийся муштрой и нашей физической подготовкой. У третьего курса вообще была девка с крыльями, одетая в кожаный купальник с множеством металлических бляшек и висюлек.

Нас погнали по заметной, но совсем не вытоптанной тропе, что очень странно, если физподготовкой здесь занимаются ежедневно и на протяжении многих лет.

Вначале мы бежали по небольшому склону, и наш физрук постоянно подгонял и требовал ускорения. И всё бы ничего, если бы уклон не становился круче, а потом вообще не превратился в серию каскадных уступов с перепадом высот, от полуметра до полутора. Но нас продолжали подгонять. На одном из последних каскадов я свалился, и естественно, при падении выставил повреждённую руку.

От боли я зашипел, а девичье тело не выдержало, и пустило слезу.

Рядом со мной тут же оказался наш тренер.

Несмотря на то, что строй наш изрядно растягивался, физрук успевал забежать вперёд, дабы приободрить, и вернуться к замыкающим, чтобы прописать волшебного пенделя. При этом, мы-то все бежали налегке, а он был одет в кольчужную рубаху, с металлическими вставками, поножи и наручи, и выглядело это всё, как дополнительные килограмм десять-двенадцать.

– Подъём, барышня. – крикнул наш физрук и схватил меня, как раз, за повреждённое запястье.

Теперь уже взвыл и я.

Как новички, мы бежали последними, ибо пока не могли держать темп старшекурсников. Рядом приземлилась крылатая особа. Я внимательно осматривал её крылья, а она мою руку.

Крылья были настоящими, с мелкими мягкими пёрышками, как у совы, так что, женщина подлетела совсем бесшумно.

Если бы ни пара нюансов её внешности, назвал бы её красивой, но обойдусь определением – привлекательная. Нос с горбинкой не особо портил красивые черты лица, даже, наверное, наоборот, выдавал в женщине царственное начало. И пернатых хвост, длиною до колен, придавал особого шарма, эмитируя элемент одежды, но вот второй коленный сустав, выгнутый в обратную сторону, и абсолютно птичья трёхпалая ступня, резали глаз.

Одежды на ней практически не было. На груди и бёдрах какой-то набор перекрещённых ремней и ремешков, с большим обилием вертикально подвешенных металлических пластин, разной ширины и длины.

– Меня зовут Озоме́на. – представилась она. – Рассказывай, как тебя так угораздило?

– Да всё банально, что даже не верится. – начал врать я. – Алкоголь, лестница, результат.

– Отчего же не верится? – улыбнулась истад Озоме́на. – Вполне предсказуемо. Мои воробушки в первую ночь так оторвались, что обе из башни вывалились. Маздут, ты же помнишь? – обратилась она к физруку.

– Конечно. – рассмеялся тот. – Выражение «пьяный залёт» перестало быть метафорой.