Папа Добрый – Да будет тень. Чародеи. Курс первый (страница 8)

Ломота в конечности прошла, боль отступила, превратилась в фантомную, пальцы зашевелились, осталась лишь небольшая припухлость.

– Подъём барышня. – скомандовал Маздут. – У тебя минута, чтобы догнать своих.

Догнал своих лишь на берегу бухты. Спасибо нашим парням, что сбавили темп, рассматривая водных жителей.

Те выходили на берег абсолютно голыми. Многие покидали воду уже на ногах, но большинство, были словно тюлени, падали на пляже и активно обтирались полотенцами. Кто-то обзаводился ногами чуть быстрее, и сразу же направлялся в здание на берегу, откуда выходил уже в одеждах, как у нас.

После зарядки умывание, душ и завтрак в общей столовой в одной из башен школы.

Симпатичное помещение в средневековом стиле. Узкие высокие витражи из цветного стекла, на стенах картины и какие-то вымпелы. Шесть столов, пять прям длинных, таких, что за ними полностью размещался весь курс, и один небольшой, может, человек на восемь, очевидно, преподавательский. Толстые, отполированные временем деревянные столешницы, и массивные скамьи, придвинутые к столам.

По местной традиции, никаких речёвок перед приёмом пищи не толкали. Приходили все к одному времени, и в порядке живой очереди, набирали еду со шведского стола. Правда, парни-старшекурсники, старались пропустить первокурсниц вперёд. Так что, мне, Яшме и кошкам-сёстрам очень повезло в этом плане.

Мы, новички, как все нормальные люди, и большинство представителей курсов постарше, ставили блюда на круглые разносы и отправлялись к своим столам. Парни четвёртого и пятого курса откровенно выпендривались, демонстрируя свои навыки в телекинезе.

Многие баловались телекинезом и за столом, отправляя нам через всю столовую всякие вкусности.

Впрочем, сам по себе, завтрак мне понравился. Творожная запеканка с несколькими видами джема, несколько соков, пшеничные, гречишные, кукурузные, рисовые, и ещё какие-то лепёшки, по форме и размеру похожие на оладушки. И изобилие фруктов. Последние вообще были в свободном доступе круглые сутки.

После завтрака нас повели на следующий этаж этой же башни, что была почти в самом центре башенного ансамбля. Она была самая «пузатая» среди своих сестёр, а от того, в ней размещались самые просторные помещения. Столовая, зал медитаций, библиотека, а в её подвалах размещались продовольственные склады. Под самой крышей располагался парафисрий, местная учительская для преподавателей.

Нас, первокурсников, завели в просторное круглое помещение, пол которого был услан мягкими циновками, а вдоль стен стояли узкие стеллажи с ячейками, в которые были уложены скрученные цветные коврики. Предложили последовать примеру студентов второго курса, и взять со стеллажа по коврику. Любому, на какой ляжет взгляд. Персональных ковриков здесь не было, но и со своим, приходить не запрещалось. Да и по большому счёту, особой нужды в ковриках не было. Скорее, это был некий дисциплинирующий ритуал.

Рассаживаться можно было где угодно и в любом направлении. Моник, Малик и Марик, сёстры-кошки, вообще сели треугольником и даже взяли друг друга за руки. Контакт с соседями тоже не запрещался, если это не мешало процессу.

Сначала подумал, что будем молиться или медитировать, но на сегодняшний день, задача была значительно проще. Успокоить дыхание и сердцебиение. Преподаватель объяснил, что к окончанию пятого курса мы вообще научимся не дышать, а сердце практически не будет биться. Но для начала нужно стремиться к шести ударам сердца и трём вздохам в минуту.

При дыхательной тренировке учитель пытался погрузить нас в неглубокий транс, попутно объясняя, зачем мы это делаем. На самом деле, это был наш первый шаг на пути к магическим практикам. Таким образом, мы возвращали в магический сосуд энергию, не нашедшую применения, или отработавшую своё в физическом мире.

Поза для занятий была произвольной. Кто-то сидел вытянув ноги, кто-то на коленях, но большинство подворачивали ноги под себя, в такую произвольную позу лотоса.

Положа руку на сердце, у меня ничего толком не выходило. Не верю я во всю эту магию, и даже исцеление моей сломанной руки, не приближало её ко мне. Я считал, что чуду этому есть какое-то техническое объяснение. И не смотря на то, что задача была крайне проста, расслабиться, успокоиться, и не мешать возвращению магии к её истокам, мне никак не удавалось. Более того, даже прелестные девичьи булки были напряжены, словно мой магический канал мог проходить только через одно единственное место. Но, при всём при этом, занятие мне понравилось. Никто не шумел, не мешал, голос учителе убаюкивал, и я пытался отвоевать у ночи свой недосып, и отвоёвывал успешно, о чём свидетельствует моё троекратное падение. Впрочем, я был не одинок, а учитель сказал, что это нормально на первых порах. Единственный дискомфорт, слегка морозило.

Через полчаса второкурсники скрутили и прибрали коврики, удалились на занятия. А мы, старались не дышать до самого обеда, и ещё после него.

Время от времени учитель выводил одного из нас, а минут через десять ученик возвращался, явно, в возбуждённом состоянии. Постепенно дошла очередь и до меня. Мне было велено подняться в парафисрий, где я пройду процедуру определения.

Такое же просторное помещение, что и зал медитаций, только под сводом башенной крыши. Зашторенные окна, полумрак, рассеянный светом каких-то чудовенных факелов, придавал таинственности ритуалу. Несколько глубоких массивных кресел, стоящих полукругом вокруг стола с полированной, до гладкости стекла, каменной столешницей. Над столом левитировал стеклянный или хрустальный шар, с шестипалой вмятиной под ладонь в верхней полусфере.

Среди семи членов приёмной комиссии я знал уже троих. Магистр Муссабад, магистр Озоме́на и противный эльф. Оставшиеся четверо, человек, тёмный, и ещё один светлый эльф, гном, были мне незнакомы.

– Положи ладонь на отпечаток, Сирена. – попросил истад Муссабад.

Через несколько секунд, как моя рука коснулась шара, тот словно дёрнулся в пространстве, вздрогнул, и в самом его центре появилась чёрная клякса. Она начала расползаться мудрёными завитками и менять свой цвет. Через минуту, он весь окрасился в голубой, а спустя какое-то время, позеленел, но вскоре вновь приобрёл прежний цвет.

Смена цвета повторилась несколько раз, пока моя ладонь находилась на шаре.

– Что ж, вполне хороший потенциал. – заявил неприятный эльф. – Правда, я ожидал немного большего.

Всё это было сказано с долей ехидства, и адресовалось Муссабаду.

– Согласен. – подтвердил человек. – Потенциал действительно высок, и при должном усердии, путь в магистрат обеспечен.

– Давайте всё же взглянем на специализацию. – предложила истад Озоме́на. – Кстати, как твоя рука?

– Отлично, спасибо большое. – поблагодарил я и даже продемонстрировал, что припухлость полностью исчезла.

Шар отлетел и завис в стороне, продолжая переливаться от голубого к зелёному.

На стол поставили стеклянный цилиндр наполненный водой, и воткнутой в него сухой веткой.

– Сейчас я открою для тебя канал. – предупредил Муссабад. – Представь, что это свет, который ты должна перенаправить на сосуд.

Думал, что придётся ждать какой-то дополнительной команды, когда можно будет начинать шаманить, но ждать не пришлось. Я вдруг будто попал в свет софитов и с трудом мог разглядеть стакан. Но секунду спустя свет сжался, сузился, и словно потёк по прозрачной трубке. Возникла мысль о зеркале, и я представил себе, будто отправляю солнечный зайчик.

Вода в сосуде закружилась, закипела, стекло потрескалось и покрылось не то корой, не то камнем. Сухая ветка покрылась плесенью, вода помутнела, выпала каким-то осадком и резко завоняла застоявшейся тиной.

Лица комиссии перестали быть скучными. Преподаватели переглядывались, стесняясь задать друг другу очевидный вопрос.

– И когда такое было в последний раз, коллеги? – осмелился гном.

– Никогда. – протянул тёмный эльф.

Озоме́на встала и обошла меня.

– Странно, я ничего не вижу. – сказала она за моей спиной. – Словно всё абсолютно нормально. Но, такое возможно, только если в одном теле несколько сознаний, и возникает два независимых потока. Никто меня не блокирует, и нет никакой маскировки.

– Всё когда-нибудь случается впервые. – многозначительно произнёс противный эльф и бросил косой взгляд на магистра Муссабада. – Возможно, вы, наконец, начинаете получать должные результаты. Не так ли, коллега? – последнее было сказано с неприкрытой издёвкой.

Ну, всё, сейчас они мне скажут, что я избранный. Точнее избранная. И что мне предначертано спасти Галактику или перевернуть мир с ног на голову. Но, главное, чтобы не принялись на мне опыты ставить.

– Вы свободны, Сирена. – сообщил Муссабад. – Ступайте на занятия.

Эх, если бы я задержался на пару минут, то стал бы свидетелем очередного представления, что выкинул, меняющий цвет шар. И не нужно было бы гадать, почему после меня, до обеда больше никого не позвали на Определение, и почему в столовую приходили преподаватели и смотрели на ученицу-первокурсницу.

Если у студентов появление учителей вызывало интерес, то у меня, жуткий дискомфорт, перебивающий аппетит.

Последними пришли магистр Муссабад и неприятный эльф, который, наконец-то представился. Звали его магистр Ганди.