Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 4 (страница 50)
С «Троицей» особая история. Её расчищали не один раз — только в 19 веке ее чистили несколько раз. И в 1904 году её очищали. И особенно большая реставрация была в 1918 и 1919 годах, под руководством комиссии Гробаря. Выделялись специальные большие реставраторы, а в Третьяковскую галерею эта икона пришла в 1929 году из музея Троице-Сергиевой Лавры. Так что с 1929 года она находится в Третьяковской галерее. Конечно, она многострадальна, её путь в шестьсот с лишним лет очень долог. Доска ветшает, краски, находящиеся под слоями записи тускнеют и, конечно, страдают от реставрации. Но, несмотря ни на что, когда вы входите в залы Третьяковки и видите совершенно удивительные вещи, что висят на стене одного из залов, а среди них совершенно гениальную, маленькую икону «Успения Богородицы» Феофана Грека, и «Троицу», то вы понимаете, что вам в жизни повезло — вы видите одно из величайших чудес света.
Феофан Грек
Нам очень повезло с Феофаном Греком. Не только потому, что он работал в России на рубеже 14-го и 15-го веков, в то время, которое мы можем условно назвать первым русским Ренессансом, но и потому, что он расписал или принимал участие в росписях трех московских кремлевских соборов: Ризоположения, Архангельский и Благовещенский, на котором мы особенно остановимся, так как в 1405 году Феофан Грек совместно с Прохором Скоротца и Андреем Рублевым работал в нем над Иконостасом.
Я хочу рассказать об одной работе Феофана Грека, что была написана примерно за 7 лет до его встречи с Андреем Рублевым. Вернее, до их работы над Иконостасом. И называется она иконой «Донской Богородицы». Это чудотворная икона находилась как раз в Благовещенском соборе, который расписал Феофан Грек.
«Донская Богородица»
Икона эта двойная и сейчас находится в Третьяковской галерее. На ее лицевой стороне изображена Богородица «Умиление» с младенцем на правой руке. Специалисты утверждают, что на рукаве Богородицы тонким золотым письмом написаны слова 44 псалма, 13 строфы о Богородице, кто она есть. Золотая надпись гласит: «Вся слава в чреве Царевны, внутри». Вот в чем дело, злотые одеяния золотом испещрены. Это совершенно удивительные вещи. Так же, как и сам образ Донской Богородицы соответствует тому, что о ней сказано: «И лик ее был смуглый и овальный, а власы зрелой пшеницы. Рот алый, глаза формы плодов миндаля, а руки тонкостью истончены».
Феофан следует апокрифическому канону в изображении Богородицы. Он пишет ее не только необыкновенно нежно, но и очень точно следуя предписанному канону «Умиления». И ноги в золотых сандаликах стоят на руке Богородицы, а рука другая сжимает свиток человеческих судеб — маленький синий свиток. Эта икона требует очень пристального рассмотрения. Только тогда до нас доходит ее подлинный смысл.
А вот на обратной стороне находится та самая икона, на которой мы подробно остановимся. И называется она «Успение Божьей Матери».
Успение — это праздник. Он празднуется 28 августа по православному календарю и входит в обязательные иконы праздничного чина любого Иконостаса. Сюжетная сторона Успения принадлежит апокрифу. Почти все, что связано в русском православии с морилогией, с темой Девы Марии — это почти все апокрифическое. То есть: это предание, это послание, это сказание, которое создавалось в раннехристианское время, но не вписано в канон четырехстолпного Евангелия. Так вот, сюжета «Успение» в каноне четырехстолпного Евангелия нет. Это апокрифично. Но! Апокриф очень точно описывает «Успение Богородицы» и должна сказать, что мы всегда отличаем «Успение» не только в православной иконографии, но и в католической. Католическая иконография тоже очень точно следует этому канону даже в такой невероятной картине, как «Успение», находящейся в Лувре и принадлежащей перу Караваджо. Лично я считаю, что это гениальная картина.
«Успение» Караваджо
Настолько глубок и безупречен по своему значению этот апокриф и длительно действует до сегодняшнего дня.
Однако, вернемся к «Успению» Феофана Грека. Это очень интересная икона, единственная в своем роде. Я должна сказать, что, если мы говорим об Андрее Рублеве, что он был тем художником, который посмел преобразовать канон Троицы и мы об этом говорили ранее, что он вместо Ветхозаветной Троицы создал Троицу совершенно другую, которая на Стоглавом Соборе было принято именовать новым каноном — каноном Андрея Рублева, где был отсечен весь ветхозаветный ряд и все внимание было сосредоточено на самой сути того, что есть Троица. Вот вы, можете себя представить, что об «Успении» Феофана Грека можно сказать то же самое. Он преобразует канон Успения и такого Успения мы больше не знаем. Если мы возьмем классический канон иконы «Успение», то он, конечно, разительно отличается от Феофана Грека. Вы сами посмотрите — это канон литургический. Икона «Успение» имеет четыре ряда. Нижний ряд — необыкновенно знаменательный и очень интересный. В самом нижнем ряду такого классического, литургического, т. е. очень полного канона Успения, принятого православным праздником, изображен некий Антипий Безбожник, который усомнился, что эта бедная женщина, которая, как говорят, усопла — не говорят «умерла», потому что Успение — это нечто среднее между сном и вечным покоем. Она же воскреснет. И он не верит, что это Успение, и что перед ним Богородица, и он своими руками оскверняет ложе Богоматери, потянув ее за мафорий. Но не успел он этого сделать, как явился Архангел Михаил и своим мечом отсек ему кисти, а если еще внимательней посмотреть, то вы никогда не скажете, отлетают кисти от рук Антипия или уже вросли на свои места? И еще вы видите, что почему-то нет крови А ее нет потому что, как только Антипий получил удар от Архангела Михаила, от тут же очнулся и раскаялся в содеянном. Но самое главное, что он раскаялся не так, как мы каемся: «Ох, извините, мы больше не будем. Мы учтем, мы не забудем», а вот в душе своей раскаялся. Он понял и осознал всю бездну своего падения, поэтому ему вернули руки. Его простили.
Следующий ряд находится в центре. Это ложе Богородицы, где лежит усопшая, а вокруг ее ложа вы видите большое количество персонажей. Конечно, здесь 12 апостолов, первосвященники и еще какие-то люди, Мария Египетская — это те, кто пришли к ложе Богородицы. И всегда очень интересно изображены апостолы — они потеряли свой духовный центр, они потеряли Богоматерь и не могут осознать то, что произошло. В их лицах читается растерянность. И только Петр и Павел уже служат службу за упокой.
В центре этой иконы, мы видим Сына Божьего, который словно куклу держит маленькую, спеленованую душу Богородицы. Обратите внимание, что он прибывает в очень интересной фигуре, внешне напоминающей миндалину. Это мандала, очень интересная фигура, которой всегда посвящено много домыслов. И хотя Сын Божий стоит рядом со всеми и держит душу Богородицы, на него никто не реагирует, потому что он не виден окружающим — он находится в непроницаемом пространстве. Он незрим.
И последний ряд обязательный для Успения — это ангелы, которые доставляют апостолов к месту успения. Поглядите на полет этих ангелов, и как апостолы летят в таких облачках, похожих на платочек. А, может, ангелы их не доставляют, может, они их уносят? Есть такое двойное движение или «сверху-вниз», или «снизу-вверх». Мы понять не можем. А почему? А потому что действо на иконе происходит в некоем пространстве вечности. Не времени, а вечности. И они являются нам, как некое чудотворное впечатление. И еще, по центральной вертикали мы видим вознесение в сфере уже преображенной души Богородицы, и вот эту лестницу, которая идет в сферу небес — высшую сферу.
И если сейчас, после этого полного канона вы посмотрите на «Успение» Феофана Грека, то вы увидите, что ничего этого у него нет. Он решительнейшим образом отсекает всё, и центром этой иконы становится только Он — Сын Божий, в том же закрытом миндалевидном пространстве, с душой Богородицы на руках. Каким властным жестом он держит эту маленькую спеленованую куколку! Очень интересно смотреть на эту икону, потому что весь нижний ряд представляет одинокая горящая свеча. По центру — ложе Богородицы, а она написана совсем по-другому, не так, как всегда. Словно утюгом проглажена. Какая-то вдавленная. Душа из нее вышла и лежит просто одно одеяние. А апостолы. Посмотрите, как они напуганы. Они столпились вокруг ложа и выглядывают из-за него, такие большелобые. Как интересно рассматривать эти оттенки страха, покинутости, недоумения. Икона, а до какой степени Феофан Грек точно и тонко дает эти не только психологические характеристики. Как он подмечает эти оттенки страха и покинутости. Но они не видят Сына, а Он, ведь, занимает все пространство иконы. Вообще-то главный Он и является восприемником ее души. Вот если бы Он не был восприемником ее души, вот тогда-то, извините. А над ним, над мандалой очень интересный знак. Первое, что бросается в глаза — это цветное пятно, алый знак Серафима Сарафикуса. Феофан Грек очень любил этот знак. Он у него довольно часто повторяется. Если посмотреть росписи «Спаса на Ильине», то там он, вообще, замечательно написан. Даже в центре этого расправленного шестикрылья есть что-то вроде грозного лика.