Паола Волкова – Лекции по искусству. Книга 1 (страница 28)

Ришелье дуэли запретил. Зачем? Чтобы люди себя не истребляли из-за кружки пива или из-за того, что кто-то, кого-то локтем задел. Кровь молодая играет. Там же гудело все!

Он создал регулярное государство, которое называется Франция, а в культуре классицизм. Вот и все. Это не характеристика, а порождение регулярного сознания. И исследование французского классицизма то же самое, что исследование русского классицизма. Большая проблема, потому что Лотман Юрий Михайлович, великий мыслитель, написал фразу: «Русский классицизм — это мечта всех Павловичей о порядке».

И у Петра идет одно из проявлений регулярности. Что такое проявление регулярности? Оно должно быть во всем. Например, в этикете. А этикет — это проявление регулярного государства. Как вы ко мне относитесь? К вам не имеет никакого значения. А раньше сразу шпаги доставали. А ты кто такой? Теперь никаких взглядов. Теперь мы себя ведем. У нас есть ритуал поведения. Мы друг перед другом шляпу снимем, кланяемся, улыбаемся. Создается регулярная классическая идея, связанная с этикетом и с правилами во всем. Классицизм — это очень организованная интеллектуальная вещь. Какова духовная идея классицизма? Она связана со служением и чувством долга. Ты изволь должествовать. И тут есть одно наблюдение. Постепенно ничего не строится. Только сразу. Любовь с первого взгляда. Все. А уже как дальше развиваются отношение — другой вопрос. Что Петр I сделал? Построил ту столицу, что мы видим сейчас. Системной идей является архитектура. В Испании какая архитектура? Живопись и литература. В Голландии живопись и болтовня — Спиноза и прочие. А, когда по-настоящему идет разговор о классицизме, то речь идет о стиле. Я сто раз говорила, что такое стиль, а вы не читаете ничего. Стиль — это единство всех компонентов культуры. Не искусства, а культуры. Если нет единства, это не стиль. Это может быть названо по-другому. Поэтому стилей очень мало. Вот Греция создала ордер и все. Появился стиль. Театр создала, как часть системы. 12 век.

В России это не очень получается. Она очень большая (смех) и у нее что-то с головой. Один астролог мне сказал, что Франция родилась под Весами, а Россия под Ураном. Ураническая страна и одни сумасшедшие. Гении, сумасшедшие и все. Мечта о порядке и все. Ордман построил Петергоф, Петербург, а дальше что? Тьма. А сам носитель идеи Ордман, что пытался воплотить в архитектуре? Элетрезини (?) — гений в архитектуре. Леблон — первый архитектор в мире, создавший универсальную архитектуру, что сейчас называют типовой проект. Он создал типовую архитектуру. Я обалдела, когда это поняла. Ну, Леблон — средний архитектор, Корбюзье тоже средний. Он философ и создал Дом двенадцати коллегий. Знаете, такой? (смех) Кошмар! 12 министерств! Какие они? Несколько домов соединенные одним коридором. Дом для среднего человека, дом для низшего человека. И дом для зажиточного человека. Сам Петр построил в Летнем Саду, по проекту Леблона, дом зажиточного человека. И жил там. Петр жил в маленьких домах. Меньшиков себе больше построил. Улицы проложили. Дома должны идти по улицам, фонари должны стоять. Одежду нарисовал для тех, кто пирожки будет продавать. На основе петровских книг старался выстроить. С чего начинал? С архитектуры. Магазины с вывесками.

У нас же всегда все за пятилетку должно перескочить в новую систему. Диалектики никакой. Мы сегодня никем, а завтра всем (смех). Предварительных «фас» не надо. Вчера был хвост, сегодня отсох, а если нет, то спрячем в штаны. Копыта есть — оденем в башмаки. Как замечательно написала Ахматова: «Хвост запрятав под фалды фрака». А под фраком-то хвост есть. Как можно перескочить? Вот наши тетки и мужики на Ассамблею собирались, а Петр им книжки специально выдал, как себя вести. Ритуалу общения классицизм нужен.

Моя дочь, абсолютно русская, стала настоящей француженкой. И, когда я ей говорю: «Маша, ты позвони», она говорит: «Мамочка, не могу, у нас это не полагается». В той среде, в которой живет она, вся ортодоксия классицизма сохраняется. У нас нет, потому что существует системность отношений. У них была парочка попыток выйти из классицизма, у них был свой противовес, которого звали Оноре де Бальзак. Отнюдь не Гюго, который был чистым классицистом. Классицизм имел с одной стороны романтический окрас и жесткий вариант. Бальзак был и Толстым, и Достоевским, так же, как Марсель Пруст, но это ничего не изменило.

Петр не мог выдержать долго этикет. Сначала целовал всем дамочкам ручки, которые сидели за столами и играли в карты. Божерянов в «Невском проспекте» описывает, как они все там причесывались, сколько там было теток-портних. Они за две недели до Ассамблеи на стульях все спали, парикмахеров не хватало. Мыться не очень умели, но все это делали. И Петр очень расшаркивался и делал ручкой до второй рюмки. В России весь этикет длится только до второй рюмки (смех), до третьей не доходит и ломается. Поэтому с этим делом не получилось, но попытка была. Главное, что предполагает системность — это соблюдение формы. Классицизм — это форма, регулярность, выраженная, как форма. Это стиль. Какой у вас классицизм, если после второй рюмки из-под фрака хвост вылезет? У меня есть знакомый в Москве, который, когда чувствует, что недовольство сильно, тут же надевает на себя цилиндр, даже, если он в пижаме. А те цилиндр сразу снимают. В России важная вещь существует, что портит нам весь классицизм — желание поговорить по душам. Заметьте, что пьяницы очень любят философско-религиозные разговоры. Это в национальном характере. Это просто невозможно! Никто не может у нас классицизма выдержать. Но полагается стиль или условность общения. Это нелегко, но так принято. Это проще. Классицизм прежде всего это идея основы государства и порядка, и выражает себя в архитектуре, а не в изобразительном искусстве.

17 век — век живописи, а во Франции, где создаются идеи системности, и которая принимается французами раз и навсегда это выражает себя через два вида культурной деятельности: архитектуру и театр. Театр классицизма. И театр в его современном смысле и значении создан во Франции, во второй половине 16 века и первой половине 17 века. Картины мало кто видит. Живопись французского классицизма так себе. А в 17 веке живопись зачем? А что вы хотите делать? Просто портреты. Складывается особая идея. Вот театр новая мода. Потому что народ не столько грамотен, чтобы много читать, он будет много читать позже, а театр место общественное и театр обращен ко всем. Только во Франции в эпоху расцвета классицизма театр имел такое же значение, как в античной Греции. Это абсолютно так! И, конечно, на вершине театра стоит Мольер. Он создатель всего современного театра. Не Шекспир создал театр — он создал литературу. Он был историком, создал образ мира, а театр как таковой создал Мольер. Я очень люблю всякие истории о Мольере, как о личности. И должна сказать, что все эти рассказки у меня однажды вылетели из головы, когда в Комеди Франсез мне выпало счастье войти в уборную Мольера, где сохранилось все. Там есть его умывальник. Они сохранили все. Вы понимаете? Вот создали музей Лермонтова, входишь в него и не поймешь, где он спал, где ел, а где умывался. Ни одной кровати нет. Неловкая деталь. Он нигде не спал! Сидел и стоял! (смех)

Я считаю, что театр определяет архитектуру. Не архитектура театр, а наоборот. Уникальная вещь. В архитектуре есть сцена. Я не говорю об идеальном театрально-сценически выстроенном пространстве, об идеальном театре. Кто-нибудь был в Версале? Вы обязаны хоть один раз увидеть, что это такое. Это очень большой театр. Вся архитектура театральна. Меня поражает театральность Парижа. Он строился, перестраивался, но он сохранил свою верность классической традиции соблюдения театральности в архитектуре, как всего города, так и отдельных элементов. Вы всегда находитесь в театре. Куда бы вы не повернулись или не посмотрели — вы находитесь на сцене.

Уже к концу 16 века сложилась фантастически уникальная традиция — традиция французов проводить время в кафе. Читают, совещаются, проводят время, пьют вино и кофе. Принцип французских кафе уникальный и единственный, что больше всего выражает идею классицизма. Человек всегда или зритель, или актер. Знаете, почему? Французские кафе открыты и все сидят перед стеклом и смотрят на театр жизни. В этом особенность кафе. Вы всегда сидите так, чтобы быть наблюдателем жизни. И это свойство только французского кафе. Они следуют этому принципу до сих пор. На сем мы с вами расстаемся. (Аплодисменты).

Лекция № 10. Вермеер — Давид — Наполеон

Студенты: А вот в «Девушке с жемчужной сережкой», по картине Вермеера, показаны какие-то непростые отношения между ними.

Волкова: Я сейчас отвечу вам на этот важный вопрос. У меня в свое время была замечательная идея, которую может быть я еще осуществлю, а, может быть, в силу обстоятельств, и не осуществлю. Я хотела набрать специально группу для «Жизни замечательных людей». О том, что такое ЖЗЛ. Несколько дней тому назад я смотрела фильм по Эль Греко. Меня хватило только на первые пятнадцать минут, затем я выключили ТВ, потому что степень моего возмущенного недоумения просто зашкалило. Во-первых, люди, сделавшие этот фильм, сообщили, что Эль Греко с острова Крит, хотя он с Кипра. Он кипрский грек, из семьи византийских богомазов, что очень важно, так как это отразилось в его творчестве. Только византийские кипрские богомазы сохранили великую традицию, которая передалась Эль Греко, как художнику. Они умели делать глаза, то есть определенным образом ставили блики на глазах. И, если даже говорить о том, что он был с Крита, то на Крите нет такой школы. Потом они сообщили, что он был учеником Тициана и показали всю мастерскую Тициана. На самом деле он был учеником Тинторетто и ни к какому Тициану отношения не имел и иметь не мог, потому что на самом деле та инфернальность, та граница яви, растворение через свет, световое воплощение — все это было унаследовано и понято от Тинторетто. После этого я выключаю телевизор. Кто делает эти сценарии? Должны же быть специалисты. Но, если они врут в первые 10 минут, перевирая две очень важные вещи и ставя их с ног на голову, то что же будет дальше?