Пак Соён – Новый мир (страница 7)

– Что… ты имеешь в виду?

По нерегулярному дыханию Ча Хян в трубке я понимаю, что ее сердце бьется сейчас так же бешено, как и мое.

– Есть запись, где ты вонзаешь нож в грудь Ко Мэрён.

Задержанное до сих пор дыхание вырывается наружу, словно нервный смех.

– Это не я.

– Знаю, Чон Чобам. Ты не убивала Ко Мэрён. – В голосе Ча Хян ни тени сомнения. – Но пленка существует. И это не монтаж.

Что это не монтаж, было ясно и без просмотра самой пленки. Событие можно вырезать из сериала, но нельзя создать пленку с тем, чего не было. Будь такое возможно, Чо Мирю не пришлось бы самой стрелять людям в голову и вонзать нож в грудь.

– Как ты можешь быть уверена, что на экране именно я?

Я не хотела подозревать других девушек, но здесь, в Сноуболе, есть еще три девушки, выглядящие точно так же, как я. Более того, система монтажа Сноубола автоматически сортирует пленку по лицам актеров. А это значит, что в этой системе Чон Чобам, Мён Сомён, Син Синэ и Пэ Сэрин распознаются как один актер.

Ча Хян тяжело вздыхает и говорит:

– Во-первых, пленка отснята в тот день и час, когда ты посещала дом Ко Мэрён. И девушка на экране одета в то, в чем ты была в тот день.

– Просто джинсы и белая футболка. Сомён и Синэ купили такие же в том же магазине…

– Знаю, – Ча Хян продолжает как можно спокойнее, – но дело еще и в том, что сказала девушка на экране. Она злилась на то, что Ко Мэрён вывела из равновесия Пэ Сэрин, а затем, сказав, что она должна заплатить кровью за смерть Чо Йосу, вонзила нож ей в грудь.

По всему телу пробегают мурашки, а сердце сжимается. Из нас четверых только я одна могла связать смерть Ко Мэрён с платой за кровь Чо Йосу.

– А что было дальше?

– Из-за перезагрузки камер следующие десять минут не были записаны. На возобновившейся пленке ты выходишь из того дома с пустым, отсутствующим выражением лица и приходишь в мою монтажную.

Бесчисленные мысли сплетаются в голове, как паутина, а звон в ушах не прекращается. И чем сильнее я пытаюсь стряхнуть эту паутину, тем навязчивее она опутывает мое сознание.

Кажется, голова сейчас взорвется. Я крепко зажмуриваю глаза. Вот бы мне самой посмотреть ту пленку… Но доступ в монтажную комнату был строго ограничен – туда мог заходить только ответственный режиссер.

– Ты что там застряла? – произносит Пэ Сэрин.

Она, в желтом платье с лямками из ракушек, распахивает входную дверь и сверлит меня взглядом. Перед двором дома ждет белый лимузин, присланный Фрэном Крауном.

– Мы опоздаем, Чобам. – Сегодня Пэ Сэрин снова умело управляет своим голосом, сделав его особенно нежным специально для Ча Хян, которая через неделю будет просматривать этот эпизод, и всех зрителей, следящих за нашим сериалом.

Из-за выступившего у меня на ладонях пота трубка стала скользкой, а из нее доносится сбивчивый голос Ча Хян:

– Чон Чобам, я прекрасно знаю, что ты не могла убить человека. Но если та, кого я сейчас вижу, – не ты, тогда кто же…

Пэ Сэрин делает шаг внутрь и спрашивает:

– Что за важный звонок такой?

Неужели…

Нечестно, что ты единственная, кто не испытывал несчастья.

Я смотрю на Пэ Сэрин, охваченная ужасающим подозрением.

Пэ Сэрин, это ты? Ты сделала это?

Она приближается, изучая мое выражение лица.

Я хочу отнять все, что у тебя есть.

– Что-то случилось?

Я кашляю и быстро меняю выражение лица.

– А, ничего особенного. Ча Хян говорит, что забыла дома очки, которые носит на работе.

Я стараюсь сохранять безмятежное выражение лица.

– Тетушка Ча Хян, слушай, мне уже пора, а то опоздаю. А касательно того, о чем мы говорили, перепроверь все еще раз сама. Вдруг найдешь.

Пэ Сэрин с подозрением смотрит, как я торопливо кладу трубку, но тоже тут же скрывает эмоции.

– Чобам, не забудь подарок.

Ее наигранная улыбка – все, чтобы обмануть камеры и зрителей.

– А, точно.

Я подбираю оставленный рядом с телефоном подарок и следую за Пэ Сэрин. Ее шаги сегодня кажутся легкими, будто перышки летают в воздухе.

– Пэ Сэрин.

– Да?

– Ты продолжаешь видеться с Ко Мэрён?

Взгляд Пэ Сэрин на мгновение вздрагивает. Она помнит о камерах.

– Уже нет.

Уголок ее губ криво поднимается, и она стремительно выходит за дверь. Я сдерживаюсь и не останавливаю Пэ Сэрин, так сильно сжимая кулаки, что ногти впиваются в ладони.

Втискиваю ноги в изумрудные туфли, которые Пэ Сэрин приготовила для меня.

Нельзя испортить сегодняшний день.

– Мне очень нравится сериал с вашим участием! – произносит женщина с длинными светлыми волосами, уложенными наподобие лаврового венка, и протягивает руку, широко улыбаясь.

Пэ Сэрин берет ее руку и перешагивает на борт яхты. На палубе подготовлены места для пяти-шести человек, а на центральном столике, так же как и в лимузине, стоят бокалы с шампанским и легкие закуски.

– Ждем еще пару человек и сразу отправляемся! В холодильнике есть и другие напитки – берите, сколько захотите.

Эта женщина, шкипер яхты, не сводит с нас глаз. Пэ Сэрин признательно ей улыбается.

Благодаря водителю в лимузине, а теперь и шкиперу, я могу сдерживать вопросы, подступающие к самому горлу:

Сэрин, это ты все устроила?

Но к счастью, сегодняшний день пока не испорчен.

Глубоко вздыхаю и перевожу взгляд вдаль. Изумрудно-зеленое море – прямо под цвет моих туфель – простирается до самого горизонта, до точки, где кончается Сноубол. Вдалеке от берега море приобретает синеватый оттенок, и чем дальше, тем глубже становится синева и тем сильнее она напоминает цвет туфель Пэ Сэрин.

– А, здравствуйте!

Я оборачиваюсь на смущенный возглас капитана: Ли Бонхве и его телохранитель Ю Чонвон поднимаются на яхту.

– Господин!

Пэ Сэрин вскакивает, встречая Ли Бонхве, а его взгляд переходит с нее на меня.

– Давно не виделись.

В уголках губ Ли Бонхве мелькает и исчезает улыбка, понятная только мне.

Он безупречен, так же как и месяц назад, когда я покидала флигель особняка Ли Бон. Другой бы уже давно обливался потом в такой нестерпимый зной, а он даже в надетом пиджаке поверх рубашки выглядит идеальным. Видимо, выросший в Сноуболе, он привык к жаре.

Ли Бонхве и его телохранитель садятся напротив нас с Пэ Сэрин.