Пак Соён – Новый мир (страница 6)
Чо Мирю протягивает мне стакан воды и спрашивает:
– Чобам, ты можешь сейчас рассказать нам?
Я выпиваю прохладную воду, и мысли немного проясняются. Подавляя бурлящие внутри эмоции, я начинаю постепенно рассказывать о том, как Ко Мэрён умирала у меня на глазах и как затем исчезло ее тело.
Лицо Чо Мирю темнеет, а зрачки Ча Хян расширяются.
– И это правда произошло?
Я смотрю на запястье, где оставался след крови Ко Мэрён. Все остальные доказательства испарились, словно их никогда и не было. Когда я вижу, что и этот след исчез, я чувствую еще большую растерянность.
Неужели Ко Мэрён действительно держала меня за руку?
Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем тише становится ее голос в моей памяти.
Я проверила все шкафы, обувные полки, даже холодильник и морозильник в доме. Исследовала все дороги вокруг, но Ко Мэрён нигде не было.
– Может, я ошиблась? Может, мне показалось? Может, кровь попала на руку откуда-то еще…
Ча Хян, видя, как я отчаянно ищу ответы на эти вопросы, беспокойно взъерошивает волосы на голове.
– Через неделю я смогу проверить отснятый материал… Хотя нет, если с Ко Мэрён и правда что-то случилось, новости всплывут даже раньше.
Чо Мирю осторожно сжимает мою руку.
– Пока отдыхай. Говори, если что-то будет нужно.
Затем Чо Мирю отправляет Ча Хян обратно в монтажную, ведь та еще не закончила работать над серией. Ча Хян, пообещав заглянуть в мою любимую лавку с мороженым и поскорее вернуться, неохотно поднимается с места.
Чо Мирю, оставшись со мной наедине, с едва уловимой улыбкой на губах спрашивает:
– Ты хотела что-то сказать?
– Ты…
Я в смятении не могу договорить, но Чо Мирю плавно подхватывает мои слова:
– Как я смогла сделать это девять раз?
Я бессильно опускаю взгляд.
В тот момент, когда Купер Рафалли падал с высоты при температуре в минус сорок один градус, я впервые увидела, как умирал человек. Лицо, искаженное ужасом смерти и отчаянной жаждой выжить, выглядело пугающе несчастным. Стоит вспомнить последний взгляд Купера Рафалли с лопнувшими сосудами в глазах, как грудь сжимается от боли, а по спине пробегает холод.
На этот раз меня охватил другого рода страх. Красная кровь растекается повсюду. Тогда я потеряла голову и не заметила, но сейчас отчетливо чувствую, как отвратительный запах крови щекочет ноздри.
Чо Мирю крепко сжимает мою дрожащую руку.
– Не прокручивай это в голове снова и снова. Ты сможешь забыть.
– Забыть? Это невозможно.
Чо Мирю садится на край кровати и смотрит мне в глаза.
– Это сделала не ты. Поэтому ты сможешь забыть, должна забыть.
И тут я задаю главный вопрос:
– Как ты могла каждый раз смотреть, как умирают люди?
– Выражайся точнее. – В глазах Чо Мирю мелькает застарелая боль. – Говоришь так, словно я была просто свидетелем убийства. Все эти девять убийств совершила я. Избавилась от тел тоже я.
На ее лице появилась горькая улыбка, словно маска, сотворенная для облегчения боли.
– Даже когда я закрываю глаза или когда нахожусь в компании хороших людей, как вы, я ни на секунду не могу забыть те моменты. Не могу. И не должна.
Меня передергивает от внезапного холода. Я вспоминаю день, когда везла истекающую кровью Чо Мирю на санках к электростанции, и тот ледяной ветер, что пробирал до костей.
С каждым новым убийством Чо Мирю все больше походила на прирожденную убийцу. Она не испытывала ни ненависти, ни желания отомстить; просто, если кто-то ее раздражал, она неделями наблюдала за ним, а потом выбирала этого человека своей следующей жертвой. Она не убивала, потому что хотела убить кого-то конкретного; она искала подходящую жертву, чтобы совершить убийство.
– Но Ча Хян сказала, что тебя использовал режиссер Ча Квибан. Что ты ни разу не убила кого-то, потому что хотела этого.
– Какая бы ни была причина, я сама стреляла из пистолета и своими руками вонзала ножи в тела людей. Это не меняет правды.
Лицо Чо Мирю бледнеет.
– Если ты знала, что будешь так сожалеть… Зачем ты это делала?
– После первого убийства Ча Квибан сказал мне, что этот человек заслуживал смерти, что его смерть сделает трех-четырех актеров счастливыми и свободными. Внушил мне, что я и дальше должна устранять таких же «вредителей», чтобы мой сериал не закончился.
Голос Чо Мирю дрожит.
– Он говорил, что в течение этого времени моя семья будет сыта, а его врач уже выписал лекарства, необходимые моему брату…
– Ах…
В нашем поселении все знали о младшем брате Чо Мирю. Говорили, что у него болезнь души. Однажды начальник отдела кадров назвал его «ребенком со сломанным мозгом», и в тот же день моя бабушка, как раз выходившая в этот день на пенсию, «совершенно случайно» ударила его подносом по затылку.
Чо Мирю ослабила хватку и отпустила мою руку.
– В тот день я проиграла Ча Квибану. Я так радовалась тому, что лекарства словно вернули жизнь моему брату Хэрю. Ну и что, если я запятнаю руки в крови? В конце концов, все эти люди же являются «вредителями».
Ее взгляд скользнул к изголовью кровати.
– Так я обманывала себя, чтобы выжить в Сноуболе.
В маленькой рамке висела фотография Ча Хян и Чо Мирю, снятая сотрудником иммиграционной службы Сноубола на полароид в день нашей встречи. Рядом с весело смеющейся Ча Хян глаза Чо Мирю были полны сожаления.
– Наверное, есть люди, которые заслуживают смерти, как Ча Квибан, Ча Соль и Ко Мэрён. Но у меня не было права убивать кого-либо.
Теперь я сжимаю руку Чо Мирю.
– Давай оставим прошлое в прошлом. Я тоже постараюсь не прокручивать в голове сегодняшний день. Как бы мне ни было страшно, как ни тяжело понять, что же произошло сегодня, обещаю, что не вернусь снова в тот дом. Правда все равно когда-нибудь всплывет. Время же в итоге показало, какой ты хороший человек.
Чо Мирю смущенно улыбается и тихо кивает.
После этого мы с Чо Мирю и Ча Хян, не подавая виду остальным, усердно читали газеты и смотрели новости. Однако о самоубийстве Ко Мэрён в прессе не сообщали. Никто об этом ничего не говорил.
Так прошла тревожная неделя, и вот Ча Хян позвонила из монтажной.
– Я только что просмотрела пленку недельной давности и узнала, что случилось с Ко Мэрён.
– Правда? Что?
Ча Хян может просматривать только пленки актеров, участвующих в сериале «Я, ты и мы». Если тело Ко Мэрён исчезло, когда она была в том же пространстве, что и я, Ча Хян могла бы просмотреть эту сцену, но я в тот момент искала телефон в другой комнате…
– Ко Мэрён не покончила с собой.
Голос Ча Хян, холодный как лед, вонзается мне уши:
– Чон Чобам, это ты убила Ко Мэрён.
Предначертанное клеймо
На мгновение сердце словно придавливает к ребрам, а затем оно начинает яростно биться.