Пак Джи Хён – Хорошее отношение к жизни. Мудрость, которую я узнала от людей за 15 лет работы журналистом (страница 5)

Три дня пролетели незаметно, и пора было прощаться. Увидев меня, мужчина широко улыбнулся и сказал:

– Видите. Я же говорил, что съемки пойдут на пользу моей жене. Вчера она впервые с тех пор, как у нее был диагностирован рак, пошла в парикмахерскую и сделала прическу. А потом зашла в книжный и купила книгу под названием «Как жить с улыбкой».

Когда я это услышала, то сначала не поверила. И только проследовав за ним в сад рядом с домом и увидев аккуратно подстриженные короткие волосы его жены, я осознала, насколько живой она выглядит, и была очень счастлива и благодарна, что мои усилия, кажется, достигли цели. Она аккуратно сажала семена капусты. Пара выглядела очень красиво. Улыбаясь, они попросили меня обязательно приехать еще раз, чтобы отдать мне самый красивый кочан капусты, когда та вырастет.

Две недели спустя я снимала выпуск про больных проказой на острове Сорок. Раздался звонок, и я на автомате подняла трубку. Мне сказали, что у мамы внезапно обнаружили заболевание и ей пришлось перенести серьезную операцию. Не знаю почему, но в тот момент я подумала не о близких знакомых, а о паре из кипарисового леса. Поздно вечером я позвонила им и долго плакала. Они подождали, пока я успокоюсь, а затем спокойно рассказали, что чувствовали, когда впервые узнали о болезни, объяснили, что будет происходить дальше.

Несколько недель я провела с матерью, а затем снова отправилась в командировку. Пока я была погружена в съемки, мужчина из кипарисового леса позвонил мне и внезапно спросил о больничной палате моей мамы. Мне было любопытно, что происходит, но я была слишком занята, поэтому просто назвала ему номер и повесила трубку. Однако когда я приехала в больницу после съемок и вошла в мамину палату, то почувствовала в воздухе аромат кипариса.

Мужчина рассказал, что после моего звонка начал ходить по лесу на горе Чхуннен в поисках подходящего кипариса. К счастью, он нашел хорошее дерево, срубил, обработал и принес в больничную палату. Моя мама и супружеская пара, которую она никогда раньше не видела, встретились впервые, и я не знаю, о чем они говорили. Вероятно, искренне утешали и поддерживали друг друга. Мама рассказала, что ей стало очень тепло, когда эта пара подошла к ней и взяла за руку. Вот так, встретившись с совершенно незнакомыми, но сердечными людьми, которые преподнесли в подарок кипарис и утешили, мама смогла укрепить свою волю к жизни. И я, давно потерявшая отца и теперь поникшая из-за новостей о болезни матери, вдыхая приятный аромат кипариса, смогла на мгновение вернуть душевное спокойствие.

Если так подумать, они были просто людьми, с которым я провела три дня, пока снимала материал для эпизода программы. Однако вместо того, чтобы обидеться на мой поздний телефонный звонок, супруги утешили меня и, как будто этого было недостаточно, приехали в Сеул, чтобы навестить мою маму в больнице. Поскольку тогда я находилась на съемках, то не могла долго разговаривать по телефону, и их голоса, просившие меня повесить трубку и заняться рабочими делами, в которых не было ни намека на недовольство, все еще звучат у меня в ушах. Смогу ли я отплатить за это? Я сказала, что очень благодарна и обязательно однажды приеду их навестить, но пара продолжала говорить, что все в порядке. Мужчина сказал, что это ему нужно благодарить меня за то, что я помогла его жене вновь обрести силы. Я понятия не имела, что когда-либо в своей жизни получу такую поддержку от незнакомцев. Могу ли и я стать таким утешением для кого-то?

Меня учили, что люди должны жить, доверяя друг другу и полагаясь друг на друга, но, как ни странно, когда я выросла, стало больше причин остерегаться незнакомцев. И думала, что, возможно, чтобы адаптироваться в обществе, лучше меньше доверять. Когда я возвела стены, защищающие меня от посторонних, то услышала трогательные слова поддержки от пары, чьих имен буквально несколько дней назад не знала, и мало-помалу мое сердце открылось. Мир, который раньше казался холодным, стал немного теплее, и стены, воздвигнутые из страха, что люди при встрече могут причинить боль, постепенно стали разрушаться. Мне просто захотелось довериться людям. Спасибо тем, кто с радостью открывает свое сердце, не ожидая ничего взамен.

Вскоре рано утром на мобильный телефон пришло сообщение, и у меня сразу же появилось плохое предчувствие. Это был некролог о смерти женщины из кипарисового леса. Я хотела прийти на прощание и лично выразить свою признательность, но в итоге не смогла. На посмертной фотографии она улыбалась так же тепло, как и в тот день, когда мы встретились в кипарисовом лесу. Я расплакалась, смотря на ее портрет.

Момент, когда мне было по-настоящему стыдно

Отделение физиотерапии сеульской детской больницы. Ребенок лежит лицом вниз на коврике и отрабатывает упражнение: поднимает голову, а затем всю верхнюю часть тела. С выступившей испариной я попробовала раз, два, десять раз, но все оказалось сложнее, чем выглядело на первый взгляд. Это движение не получится закрепить в мышечной памяти, просто сделав его 100 раз или практикуясь по несколько часов в день. В какой-то момент, возможно, у вас и получится, а может, и нет.

Ребенку было 11, он страдал от мышечного заболевания, при котором становится трудно поднимать предметы или ходить из-за ослабевших рук и ног. В конечном счете человек превращается в инвалида. Это редкое наследственное заболевание, и шансы на выздоровление крайне малы, но это не значит, что нужно сдаваться. Даже чтобы просто встать, необходимо использовать различные приспособления. Ребенок, который не может самостоятельно подняться, с трудом смог с помощью реабилитолога установить со мной зрительный контакт и начать беседу:

– Сначала я думал, что инвалидность – что-то неприятное и странное, но теперь я мыслю позитивно и даже испытываю за это благодарность. Думаю, что когда-нибудь мне станет лучше.

Затем, поддерживаемый под руку реабилитологом, он переместился на коврик для продолжения лечения.

Детская больница Сеула – единственное в Корее государственное учреждение, специализирующееся на реабилитации детей. Многие с нетерпением ждут своей очереди, чтобы туда попасть, поскольку таким образом они смогут получить лечение по более низкой цене, чем в частных клиниках.

В кабинете физиотерапии применяются различные методы лечения для помощи детям, которым из-за врожденных нарушений трудно и больно выполнять самые простые повседневные действия: выпрямлять колени, поднимать голову… Некоторые задыхались и обливались потом, другие злились, потому что у них что-то не получалось, кто-то от боли выдергивал на себе волосы, а затем снова возвращался к упражнениям. Реабилитологи продолжали выкрикивать «еще раз», равнодушно наблюдая за болью детей.

– Душевная боль временна. А если думать о будущей жизни ребенка, то нужно заставлять его повторять, снова и снова отрабатывать движения, даже если это тяжело. Необходимо строго им руководить. Если вы размякнете и скажете, что ребенок страдает и не нуждается в подобном лечении, то в итоге он не сможет ни самостоятельно вставать, ни ходить.

Оказалось, что сын реабилитолога тоже родился с врожденным заболеванием мышц и проходил лечение вместе с другими детьми. Мне было любопытно, что она, как мать, а не реабилитолог, чувствовала, наблюдая, как ребенок шаг за шагом идет вперед.

– На самом деле я не питаю ложных надежд, потому что знаю предел своего ребенка. Главное, чтобы не стало хуже. Я радуюсь, когда вижу, что другим детям становится лучше после лечения, а мне очень повезло уже в том, что моему сыну не становится хуже.

Затем я встретилась с ее ребенком в коридоре. Когда он был помладше, то расстраивался, возмущался и спрашивал, почему именно он болеет, но теперь мальчик благодарен уже за то, что может двигаться. Он сказал, что, если бы мог загадать одно желание, попросил бы больше не расти. Он добавил, что даже не пьет молоко, потому что беспокоится, что, если станет выше, маме будет тяжело его поддерживать.

Мать, которая надеялась, что состояние ее сына больше не будет ухудшаться, крикнула «еще раз» другому ребенку, а сын, который опасался молока, так как не хотел нагружать маму, потея, усердно работал на реабилитационной тренировке.

Через некоторое время один из ковриков занял ребенок, которому было, наверное, года три-четыре. Он, лежа лицом вниз и выпрямив шею, тренировался поднимать голову и смотреть при этом вперед. Обе его руки лежали на коврике, а сам он прикладывал столько усилий, что постоянно стонал и трясся всем телом. Ребенок поднял голову на ту же высоту, что и раньше, но, попытавшись выполнить указание реабилитолога, сказавшего «Еще чуть выше», не смог и уронил голову обратно на коврик. Тренировка продолжалась: голова ребенка поднималась на такую же высоту, а затем снова опускалась.

Почему он терпит эту боль? Почему изо всех сил упирается в коврик руками, чтобы поднять плохо слушающуюся голову еще чуть выше? Если тяжело, можно ведь просто прилечь, но почему он не прекращает выполнять упражнение?

Я вспомнила малыша, которого увидела, когда однажды пришла к коллеге в гости. Он поднялся, чтобы попытаться пойти, но упал и заплакал, однако снова встал и сделал шаг вперед. Он мог сдаться, раз это давалось ему настолько трудно, но ребенок не прекращал попыток. Я этого не помню, но уверена, со мной тоже случалось нечто подобное. Раньше ползавший ребенок не может сразу встать и пойти. Сначала он падает бесчисленное количество раз, разбивает коленки, плачет от боли и обиды и ищет маму. Однако потом малыш снова прикладывает усилия, двигая телом как ни в чем не бывало, и в конце концов все получается.